ЧЕЛОВЕК В ИСТОРИИ

Вопрос о месте и роли человека в истории является одним из важнейших в гегелевской философии. Его трактовка органически связана с пониманием Гегелем характера и механизмов осуществления исторической необходимости, поэтому эти две группы проблем, нельзя брать изолированно.

Уделить внимание проблеме человека в философии истории Гегеля необходимо не только в силу ее важности самой по себе, но и потому, что в гегелеведении получил довольно широкое распространение взгляд на Гегеля как на поборника жесткого детерминизма и фатализма, исключившего какое-либо участие человека в историческом творчестве. Этот взгляд (естественно, по- разному аргументируемый) разделяется мыслителями разных ориентаций. Неогегельянец Б. Кроче считает, что Гегель отрицает значение индивидуальной активности в общественно-политической жизни, и на этом основании обвиняет его, с одной стороны, в макиавеллизме, с другой — в «теократизации» государства как высшей и абсолютной силы [см. 96, 145]. Известный мыслитель-гуманист А. Швейцер критикует Гегеля за устранение из истории морального фактора и, как следствие, разрыв между человеческой деятельностью и идеей прогресса: «В мировоззрении Гегеля распадается союз между этикой и верой в прогресс», у него «больше веры в прогресс, чем содействия его осуществлению» [82, 226]. Экзистенциалист У. Баррет пишет, что историческая концепция Гегеля — чистейший детерминизм, превращающий человека в пассивный объект, вещь (тот же взгляд приписывается и Марксу): «Всемирная история для Гегеля и Маркса подобна мощной реке, которая тащит в своем потоке индивидов и нации» [90, 204].

Вопреки этим мнениям, Гегель отводит человеку значимое место в картине мировой истории и пытается

объяснить его роль как волевого и свободного существа, способного к выбору и причастному историческому процессу. Вопрос может стоять лишь так: правильно ли эта роль определена и насколько содержательна и ценна гегелевская трактовка этой проблемы.