ЛИНЕЙНОСТЬ И ЦИКЛИЧНОСТЬ БИБЛЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

Возникновение, взаимовлияние, развитие и становление представлений о цикличности и линейности времени и истории являются не только важными, но даже в чём-то ключевыми эле­ментами в понимании сущностных основ цивилизации.

Первоначальные размышления человека о природе вещей носили космогонический характер. Космос считался живым ин­дивидом, который рождается в начале года и умирает в конце года, чтобы возродиться в следующем году. Такие боги есть раз­витие представлений дикаря о том, что мир в целом одушевлён[13]. Переход к образам умирающе - воскрешающих богов - это пока­затель перехода от представлений о начальном, эмпирическом времени к циклической модели.

Неудивительно, что в сознании первобытного человека пре­обладало циклическое, периодическое время. Как известно, наи­более древними в практике отсчёта времени являются периоди­ческие процессы, связанные с вращением нашей планеты вокруг собственной оси (цикл смены дня и ночи), движением Луны во­круг Земли (цикл повторения фаз Лунного месяца) и движением Земли вокруг Солнца (цикл смены времен года). Так, Б. Фролов пишет: «Внимание к ритмам природы, важнейшим для сущест­вования первобытных коллективов, заставляло постигать и точнее определять определяющиеся отрезки времени»2. Психология же твердо установила, что осознание ритмических структур имеет объективную первоначальную основу осознания структур време­ни. Ритмика объективного времени - форма бытия закономерно развивающегося мира.

В конечном счёте, эволюция представлений о времени находила обоснование в отражении природных закономерностей и новых формах деятельности. В исследованиях по древнему эпосу отдаётся предпочтение не божественному наитию, а естественному преднача- лу3.

Так за «несметное число веков» (по Платону) периодически по­вторялись тот же Платон, та же школа и тот же год. Циклизм ис-

2 Фролов Б.А. Числа в графике палеолита.- Новосибирск, 1974.- С.15.

3 См.: Сахарный Н.Л. Гомеровский эпос.- М.: «Художественная литера­тура», 1976. - С.130; Лосев А.Ф. Гомер. - М.: «Учпетгиз», 1960.- С.205; Лившиц М. Мифология древняя и современная. - М., 1980. - С. 17; Кес- сиди Ф.Х. От мифа к логосу. - М., 1972. - С. 211.

4 См.: Гайденко П.П. Время и вечность: парадоксы континуума //Вопросы философии. 2000. № 6. - C.110-136.

5 Августин Блаженный. О граде Божием - М.: АСТ; Минск: Харвест, 2000.- С. 255.

ключает направление времени и не знает конечной цели истории. Лишь Ветхий завет с точки зрения П.П. Гайденко, с его эсхатологией дал основу для христианского понимания времени, которое исходит из идеи уникальности и невозвратности событий4.

Августин считал учение о круговом времени «ложным» и чуж­дым христианской вере, ибо оно отрицает единственное появление сына Божия и делает невозможным конечное спасение человека. Августин имел в виду учение раннехристианского мыслителя Ори- гена, который пытался сочетать христианское мировоззрение с ан- тичными представлениями о повторяющихся возвращениях прежде бывшего. Августин противопоставлял этой гипотезе «нечестивых» «истинный и прямой миф бога», благодаря которому «здравый ра­зум разрывает эти вращающиеся круги»5.

Таким образом, время и его длительность - это понятия, соз­данные человеческим умом, усилием внимания и памяти. Дли­тельность, которой лишено настоящее, находится в нашей душе, внимание нашего сознания - в разуме, и оно переводит в небытие то, что появится.

В исторической науке и философии традиционно принято считать, что именно в Библии появляется новое ощущение вре­мени, которое получило название «линейного времени». Суть его сводится коротко к следующему: мир был сотворён единожды, и у него будет один конец7. История людей - это путь, который имеет свое божественное начало, а затем - жизнь «во грехе» и мо­лениях Богу во спасение, затем - конец света и возрождение чело­вечества в результате второго, спасительного пришествия Христа. История не циклична, не бессмысленна, она следует в определен­ном направлении, и направление это предопределено Богом[15]. Причём присутствие в Библии, особенно в Ветхом Завете, мифо­логических представлений о цикличном времени, не отрицается, но главное - это появление исторического времени, выражающе­гося в ощущении уникальности мига, его неповторимости.

Библия начинается со слов «В начале.», затем - Сотворение, Священная история, Новый завет и в заключение - Апокалипсис, где времени человеческой истории больше не будет, как не будет прежнего неба и прежней земли.

В повествовании о сотворении, по мнению Авени Энтони, присутствует ритмичность создания и отделения порядка от хао- са[17]. То есть замысел времени позитивен. Первое упоминание о времени в Сотворении: «Создал в день четвёртый светила для от­деления дня от ночи, и для знамений, и времён, и дней, и годов» (Бытие 1, 14). У Августина по этому поводу есть в его «Исповеди» мысль, что время сопричастно творению и вопрос: «Что делал Бог до сотворения мира?» не имеет смысла, т.к. нет времени без со­творенного, раньше всякого времени есть только вечный Создатель всех времён[18]. До времени есть вечность, но не «дурная», по выра­жению Гегеля, а вечность как обитание Творца, как то, что до вре­мени, и то, что над временем. Отсюда вытекает концепция Божест­венного времени (вечности) и мирского (человеческой истории). Непостижимый круг, часть которого - событийная линия. Что же касается светил - то это не само время, их круговое движение есть лишь его измерение. Измерение космического времени.

Подтверждением мысли о всё же цикличном восприятии времени в Библии служит и место казни Христа. Ведь Голгофу (греч. «череп») - «Лобное место» - христианское богословие свя­зало с черепом Адама, провиденциально оказавшегося прямо под крестом. Кровь Христа, стекая на него, телесно омыла Адама и в его лице все человечество от скверны греха. Голгофа рассмат­ривалась как «пуп земли», сакральный «центр мира»[19]. То есть онтологически это очень близко к пониманию мифологического «мирового древа» (возможно, райского), сакрального центра, че­рез который «тот мир» приходит в «этот», центра, вокруг которо­го разворачивается (раскручивается) человеческая история.

Круг, цикл ветхозаветной истории завершился, причем там, где, когда-то начался, и в свою очередь этот конец есть новое на­чало. Точка сакральности фиксируется, проявляется только в пространстве или пространством, это очень близко к догадке Ав­густина о творении. Скорее всего, это связано с текучестью време­ни и его безотносительностью. Большое количество связей внутри Ветхого завета и между двумя заветами - это тоже замкнутые ли­нии, т. е. круги. Весь сюжет - звенья истории, судеб, поколений, составляющие единую цепь, где с одной стороны все действи­тельно уникально и неповторимо, - то есть то, что и называется линейным временем, самой историей. Очевидно, что именно в Библии, в отличие от космического (мифологического) повество­вания, появляется совсем другое время - это время жизни, время человека. С другой стороны, как мы убедились, все звенья этого времени замыкаются в большом круге. А сама линейность появ­ляется из протяженности истории, где прошлое определяется через будущее, через то, где находится цель. Время как мировая бессмысленность, по мнению философов, преодолевается памя- тью[20]. Появление линейного времени - это начало рационально­сти, оно внешне очень напоминает единое, абсолютное время (Божественное). Всё движется в одном направлении, всё не просто связано и переплетено как в мифе, а всё движется по своим зако­нам (данными Богом) и имеет свою цель. Кроме того, ветхозавет­ный канон был собран в разгар «Осевого времени», времени фор­мирования нового мышления, времени начала рациональности.

В связи с вышеизложенным вспомним, что принципом, ле­жащим в основе социокультурного менталитета европейского соз­нания, явился принцип рационализма, иерархичности, упорядо­ченности. Вертикаль «Бог - человек» не являлась абстракцией, но осознавалась как нечто естественное и обыденное, (земное миро­устройство мыслилось отображением небесного, идея круга, в «на­чале» которого располагался акт творения мира, а в «конце» есте­ственно смыкавшимся с «началом», - Страшный Суд,) весьма точно выражала пространственно - временные представления «человека европейской культуры» эпохи её расцвета[21].

Не лишним добавлением к нашему рассуждению будет сле­дующая мысль. Напомним, что новое осознание времени, появив­шееся в средневековье, опирается на три определяющих момента: начало жизни рода человеческого, кульминацию и завершение её. Время, по мнению А.Я.Гуревича, становится векторным, линейным и необратимым[23]. Но концепция такого времени появляется в связи с осмыслением общественных процессов. Это - представления, на­чало которым положил ещё Августин, это - всё же не Библейское время, а историческая ступень размышлений о нём.

Но, пожалуй, самое интересное рассуждение о времени, скорее да­же гимн циклическому времени - это Книга Екклесиаста. «Что было, то и будет, всё - суета и томление духа» (Еккл. 1, 10. 2, 12.), т.к. «всему свое время и время всякой вещи под небом...» (Еккл. 3,1). И да­лее - тридцать раз слово время в парных противоположностях, в пуль­сации Ян и Инь, в дыхании и полярных векторах человеческих дейст­вий. Но эти противоположности и есть суть потока той реки, в ко­торую не войти дважды. Воистину всему своё время, потому что всё изменяется в этом мире, и это изменение и есть главное свойство этого мира, это его главный закон. Неизменно только изменение. Если ты понимаешь смысл этого потока или, по крайней мере, попадаешь в него, то всё идёт своим чередом, согласно божественному замыслу гар­монично и правильно. Но если ты идёшь против потока или пыта­ешься изменить его, то это, конечно, твоя воля, но это противоречит всеобщему потоку, и рано или поздно добром это не закончится. Сво­бода изменений кажущаяся - все предопределено.

Субстанциальное время в Библии - это субстанция Бога. Хо­тя, с другой стороны, кажется, что оно присутствует во всём и по­этому не отделено ни от чего. И все же недоступность скрыта в самом времени. Это - недоступность вечности (неподвижное в изменчивом), как ипостаси Бога, как того, что недоступно пони­манию и не определяемо, как суть иного, того, что является нача­лом всего и, разумеется, концом (венцом) всего.

Косвенным подтверждением нашего предположения о цик­личности времени в Библии служит тот факт, что события, опи­санные в ней, так же как и последующая человеческая история, имеют явную тенденцию к уплотнению и ускорению. Идея де­градации времени явно не выражена, то есть ущербность челове­ческой истории постоянна. Этот аргумент за линейное время, но линию больше аксиологическую, моральную. Она однородна, поэтому в ней нет места тенденциям уплотнения и ускорения. Не начало ли это выворачивания наизнанку, знак приближения к заветной точке? Не суть ли это фрагмента перехода времени в вечность? Всё, что имеет начало, закончится, но то, что начала не имеет, не имеет и конца. Законы этого мира гласят о том, что ни­что не исчезает бесследно, всё лишь переходит в иную форму. А то, что мы не знаем пока, куда все уходит, - это дело времени. Времени Бога.

События, в какой http://www.russia.ru/dugonkonfmgu/TO мере повторяются, и хотя это не одно и то же, но схожесть и циклич­ность в них все же есть. Можно предположить, что это всё те же круги, но людям что-то мешает (память, информация, традиция) понять божественный замысел, т. к. время еще не пришло - круг не замкнулся. Замкнется же он в точке, откуда начинался, в Альфе и Омеге - в точке трансцендентальности, в Боге. В чём предназначе­ние человека, человеческой истории? В Библии прямого ответа нет, он ускользает от понимания, всё сводится к Божественному предо­пределению, направлению (времени), которое он дал.

Развивая мысль, мы ставим вопрос: не является ли линия (прямая) видимой частью невидимого круга? Н.Н. Трубников считал, что динамика времени человека заключается в переходе от округлых форм к линейным. «Общее направление этих изме­нений, как это можно предположить, задаётся от так или иначе понимаемого циклического времени к времени историческому, от замкнутого и повторяющегося к некоторого рода «линии» (хо­тя бы как отрезка большого цикла), от линейного к последова­тельному, от бесконечного к конечному, и, в конце концов, к идее целостного времени»[24]. Никаких противоречий с нашими взгля­дами нет, более того, мысль о линии, как части круга, пересекает­ся с нашей. В свою очередь А.Я Гуревич замечает, что при всей своей «векторности» время в христианстве не избавилось от цик- лизма; коренным образом изменилось лишь его понимание[25]. В самом деле, поскольку время было отделено от вечности, то при рассмотрении отрезков земной истории оно предстаёт перед че­ловеком в виде линейной последовательности, но та же земная история, взятая в целом, в рамках, образуемых сотворением мира и концом его, представляет собой завершенный цикл: человек и мир возвращаются к Творцу, время возвращается в вечность.

Последний блок рассуждений касается Апокалипсиса. Путе­водная нить Библии - это тоска по «потерянному раю», необхо­димости вернуться, что и произойдет в «конце истории». Воскре­сение в Апокалипсисе - это возвращение к жизни, это новая жизнь, новое рождение. Безусловна уникальность явления Хри­ста, но второе пришествие - это возвращение, замыкание. При­бегнув к аналогии, вспомним, что новый год (Апокалипсис) и раньше связывал время в точке сакральности. Что же получается, традиционные представления о цикличном времени, носят ха­рактер линейных? (Спасает только связывание). Это кажется па­радоксальным, но только на первый взгляд. На самом деле это является подтверждением нашей мысли о более сложных отно­шениях этих двух образов времени: они как бы вытекают друг из друга. Говоря терминами М. Элиаде, время реактуализуется, происходит встреча мирского и мифического (сакрального)[26]. Т.е. в Библии постоянно совмещаются линейность и цикличность.

Конечно, христианство принесло ценность «что не обрати­мо», Христос в реальном времени, но он - все же видоизмененная цикличность природы: Воплощение - смерть - Воскресение. «Единожды умер Христос, - восклицает Августин, - но каждый раз в неизменной череде Пасха сменяла страстную Пятницу»[27].

Космическое круговращение времён года было поставлено где-то рядом с неповторимостью событий «Священной истории». Снова человек мог ощущать себя внутри замкнутого священного круга, а не только на конечном, прямом, узком пути, имеющим цель»[28]. Причём у традиционного религиозного восприятия ис­тории быть не может, так как это священная история. Христиан­ство - это уже иной уровень религии, религии нового типа, где время свершений - человеческая воля, непостижимым образом подчиняющаяся божественной воле. И ещё один важный аргу­мент, подтверждающий преобладание циклических представле­ний в Библии: традиционное восприятие времени сходится в том, что жизнь не может быть исправлена, она может быть лишь со­творена заново через возвращение к своим истокам[29]. Это круг с точкой выхода на вечность, на трансцендентность. Эта точка, в начале называемая сотворением, в конце - апокалипсисом!

Таким образом, анализируя Святое Писание, мы не отрица­ем появления и присутствия в Библии понятия линейного време­ни, но выдвигаем несколько иную версию на главную идею вре­мени Вечной Книги. Линейность восприятия времени, появив­шаяся в Ветхом Завете, разрывается, скручивается цепью проро­честв о рождении, смерти и воскрешении Христа, о Начале и Конце истории. Т.о. Новый Завет замыкает линию истории на саму себя. Смысл человеческого существования может раскрыться только после замыкания, после апокалипсиса - как жизнь чело­века после его смерти. Замысел и история осуществятся только в тождественности замыкания, в самоидентификации Духа. И вме­сто присутствия цикличного представления и главенства линей­ного, предлагаем ввести, на наш взгляд, главный образ библей­ского времени как идею «круговорота человеческой истории».

УДК 115

© Л.А.Штомпель, М.В.Лихушина, 2008