«УПРАВЛЕНИЕ ВРЕМЕНЕМ»: В ПОИСКАХ СМЫСЛА ЖИЗНИ

Вот уже около четверти века мы живем в условиях рынка. Это обстоятельство, так радостно принятое вначале, сегодня дает свои плоды - и сладкие, и кислые, и горькие. Применительно к пробле­ме времени человека рынок потребовал от человека большей дис­циплинированности, организованности и четкости.

В популярной литературе предлагается множество рецептов по «управлению» своим временем на основе выделения перво­очередных задач текущего момента; дизайнеры работают над усовершенствованием рабочих мест в офисах и кухнях, чтобы различные приборы находились в пределах ближайшей досягае­мости, что должно способствовать снижению затрат времени (в первую очередь на передвижения); инженеры придумывают тех­нические усовершенствования, чтобы опять-таки экономилось время; добросовестные работники стараются работать сверхуроч­но или совмещают несколько работ и т.д.

Но насколько разумным является наше стремление делать все больше и быстрее? Актуальность поставленного вопроса оп­ределяется не только ростом психических заболеваний, связанных с интенсификацией труда и возрастанием нагрузок, но и поис­ком, увы, утраченных смысложизненных ориентиров, ибо по­следние, как показал еще К.Г.Юнг, связаны именно со временем. Исследуя проблемы смысловых совпадений, К.Г.Юнг пришел к выводу, что если между параллельными событиями нельзя про­следить никакой взаимной причинной связи, и они расценивают­ся на этой основе как случайные, то необходимо предположить, что «они основаны на некоем принципе или на каком-то свойстве эмпирического мира.

А смысл - это больше, чем приоритеты, располагающиеся в одну линию. Смысл - это, как показал Д.А Леонтьев, не некий объект, а некоторая смысловая реальность, которая проявляет себя в разных формах, в разных структурах, на разных уровнях психики и регуляции деятельности. Конкретные смысловые фе­номены - смыслы, мотивы, установки и так далее, есть частные случаи проявления единой смысловой системы связей, пронизы­вающей все отношения индивида с миром. Феноменологическая интерпретация смысла подводит к идее, что смысл есть не просто высший интегральный регулятор человеческой жизни, задающий ее направленность, а представляет собой принцип регуляции по­ведения человека его жизненным миром как целым, причем на более низких ступенях эволюции этот принцип отсутствует.

Д.А.Леонтьев показал, что человек не является подлинным субъектом жизненного мира, если пользуется лишь готовыми смыслами, заданными извне. Напротив, определяя свое отноше­ние к смыслу, принимая или отвергая его, человек становится подлинным субъектом[33].

Этот напряженный поиск смысла, поиск, осуществляемый накануне смертной казни, описан А.Камю в повести «Посторон­ний». Главный герой повести живет, подчиняясь внешним необ­ходимостям, без особой радости, без всякого смысла, просто «славно проводит время». Ведь смысл нельзя найти в ежедневных, рутинных занятиях - поиск смысла требует покоя, неторопливо­сти, вдумчивого вчувствования.

Намек на «раздумчивое затишье» встречается уже в сцене по­хорон матери героя, но сам герой покоя не обретает. В сцене убийст­ва он «понял, что разрушил равновесие дня, необычайную тишину песчаного берега, где мне совсем недавно было так хорошо»[34].

Следователь, в отличии от главного героя, смысл имеет: он состоит в «глубочайшем убеждении», что «все люди верят в Бога, даже те, кто от него отворачивается. .если он вынужден будет в этом усомниться, вся его жизнь потеряет смысл»[36].

Итак, смертный приговор вынесен. И когда в камеру смертни­ков приходит священник, Мерсо понимает единственность и из­бранность каждого отдельного человека: «На протяжении всей моей нелепой жизни, через еще не наступившие годы, из глубины буду­щего неслось мне навстречу сумрачное дуновение и равняло все на своем пути, и от этого все, что мне сулили и навязывали, станови­лось столь же призрачным, как те годы, что я прожил на самом де­ле... ведь мне предназначена одна-единственная судьба.»[37]. На Мер- со, наконец, снизошло спокойствие, в лицо ему смотрели звезды и он почувствовал готовность все пережить заново.

Так в художественном произведении фактически была про­иллюстрирована идея М.Хайдеггера о том, что для понимания сути времени необходимо соотнести временность с понимающим бытие присутствием. Речь идет о присутствии человека в мире, его погруженности в бытие. При этом М.Хайдеггер подчеркивал, что аналитика присутствия предполагает особый подход и толко­вание его: «так, чтобы это сущее смогло показать себя само по себе из себя самого, .в его средней повседневности»[38] .

О проживании во времени повседневности пишет Г.Г.Маркес. Хосе Аркадио Буэндиа вошёл в мастерскую Аурелиа- но и спросил: "Какой сегодня день?" Аурелиано ответил ему, что вторник. "Я тоже так думал, - сказал Хосе Аркадио Буэндиа, - но потом заметил, что всё ещё продолжается понедельник, который был вчера. - Погляди на небо, погляди на стены, погляди на бего­нии.

Субъект переживает и постигает социальное время посред­ством существующих форм культуры, практической и духовной деятельности. Культурные средства постижения времени пред­ставлены такими содержательными схемами, как "идеи" Платона, "ideals principales" Августина, "категории" Канта, "коллективные представления" Леви-Брюля, архетипы Юнга, "схематизм созна­ния" М.Мамардашвили и другие, выработанные в истории фило­софии. Но при этом в культуре складываются и способы психиче­ской адаптации человека ко времени. Василюк Ф.Е. выделяет че­тыре типа психологического мира, для каждого из которых ха­рактерен свой способ переживания времени. 1 - мир гедонисти­ческого переживания. В нём господствуют эмоции удовольствия и неудовольствия, его характеризует время, в котором "не сущест­вует перспективы и ретроспективы, прошлое и будущее как бы вдавлены в настоящее, точнее, ещё не вычленены из него". Такая ориентация на настоящее специально культивировалась в опре­делённых социально-исторических контактах для снятия потен­циальных социальных напряжений без вреда для правящей эли­ты. Так, в индийской цивилизации особое внимание обращалось на культивирование сексуального гедонизма. Культивирование сенсорного сознания в ущерб разуму осуществляется и в совре­менных обществах. 2 - мир реалистического переживания, когда человек ориентируется на будущее.

Поскольку сознание человека не есть монолитное образова­ние, то и переживание времени возможно подразделить на не­сколько уровней: уровень непосредственного, первичного пере­живания, бессознательный, осознание переживания, рефлексив­ный. На всех выделенных уровнях происходит наращивание вре­менного опыта личности. Этот опыт подкрепляется и выражается в языке. Апория бытия (что-то есть, что-то было, что-то будет) и небытия времени (как у скептиков: времени не существует, по­скольку будущего еще не существует, прошлого уже не существу­ет, настоящее же не пребывает) в повседневной жизни разреша­ется благодаря достоверности в пользу бытия времени. В языке выражается знание о том, что прошлое было (и оно удаляется), будет и будущее (и оно приближается). Что связывает их? Если только настоящее (в котором существует память о прошлом и ожидание будущего), то эту связь невозможно объяснить.

Таким образом, проблема времени перерастает в проблему души и тем самым Августин связывает проблему времени (повсе­дневного) с проблемой вечности (трансцендентного). В обыден­ной жизни эта связь осуществляется далеко не всегда: ведь в своей повседневной жизни люди стараются сдержать бег времени («Ос­тановись, мгновенье, ты прекрасно!»), замедлить его, а реально суетятся, дробя свое время до бесконечности. Яркий пример тако­го «бега по мгновеньям» дает «Первый манифест футуризма» Маринетти: «Нет теперь ни Времени, ни Пространства. Мы жи­вем уже в вечности, ведь в нашем мире царит одна только ско- рость»[43]. Так возрастание ценности времени превратилось в свою противоположность: скорость уничтожает время.

Таким образом, проблема «управления временем» имеет две стороны: упорядочивание навязываемых действий и поиск смыс - ла жизни, превращающий время в пространство для развития, творчества, совершенствования человеческой личности.