Примечание 3

Действительно, такое толкование жизни, которое, как он утверждал, размышляя о живописи, «обращается к интеллекту», Бергсон склонен был считать непосредственным: он говорил, что центром деятельности художника является он сам, что он «владеет тайной характера» и вместе с тем, как все те, кто пользуется языком и — особенно, кто создает какой-нибудь язык, художник не знает законов, в соответствии с которыми он мог бы строить свою деятельность. Бергсон заблуждался, полагая, будто картина — это просто-напросто «акт, спроецированный на полотно», в то время как она есть результат целой серии выразительных усилий. И несомненно, феноменология жизни могла быть для него лишь введением к объяснению жизни с помощью сознания. Морис Мерло-Понти