ПОЛЬСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ О ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И ЕЕ РОЛИ В ВОССТАНОВЛЕНИИ В 1918 ГОДУ ПОЛЬСКОГО ГОСУДАРСТВА

I

Работы, в той или иной мере отражающие проблематику Великой Октябрьской социалистической революции, занимают весьма значительное место в польской историографии. Поток статей, брошюр, книг о событиях в России, о действиях Советской власти, появившийся буквально на следующий день после победы вооруженного восстания в Петрограде, был вызван рядом обстоятельств.

Если все передовое, прогрессивное находило ответ на этот вопрос в причинной связи дела восстановления независимости Польши с победой Октябрьской революции, то все силы реакции, все усилия буржуазных историков, социологов, политиков были направлены как раз на то, чтобы противопоставить дело Октябрьской революции обретению Польшей государственной независимости.

Вопрос о роли Октябрьской революции в восстановлении независимости Польши в сущности занял центральное место не только в польской историографии Октября, но и во всей польской историографии последних десятилетий, так как тот или иной ответ на этот вопрос обусловливал и подход к освещению, анализу практически всех вопросов внутренней и внешней политики страны, ее экономического и культурного разви-тия, ее международного положения, роли и задач отдельных классов.

1 В.

б Зарубежная литература об Октябрьской революции

Марксизм, как известно, давно определил прямую зависимость дела свободы Польши от победы революции в России. Глубокое и всестороннее изучение польского вопроса привело К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина к выводам, которые нашли исчерпывающее выражение в чеканной ленинской формуле: «Свобода Польши невозможна без свободы России»1. Победа Октябрьской революции и последовавшее затем восстановление Польши как независимого государства показали всю жиз - ненную силу основного положения марксизма-ленинизма по вопросу о Польше.

Значение Октябрьской революции в мировой истории, а в частности и в судьбах польского народа, было немедленно признано всеми деятелями польского революционного движения. Сразу же после того как в Польше, находившейся к моменту Октябрьской революции во власти германских и австро-венгерских захватчиков, стало известно об установлении в России Советской власти, Главное правление Социал-демократии королевства Польского и Литвы выпустило воззвание, в котором с огромным энтузиазмом приветствовало победу пролетарской революции в России. «Рабочие, работницы! Неслыханные, поразительные вести приходят к нам из России! — говорилось в воззвании.— В Петрограде победил рабочий класс! Буржуазное правительство сметено, диктатура пролетариата стала фактом! К этой решающей битве за социализм прокладывают нам дорогу российские события. Слава русским товарищам, которые первыми начали эту борьбу!»

Находившаяся на нелегальном, положении СДКПиЛ не имела возможностей для открытой пропаганды и анализа событий Октябрьской революции. Но уже в декабре 1917 г. она нелегально издала серию брошюр, объединенных общим названием — «Революция и война» . В этих брошюрах разъяснялся смысл совершившихся в России великих социальных и политических изменений, определялось их международное значение и указывалось, что интернациональный долг польских трудящихся состоит в защите русской революции от внутренней и внешней контрреволюции.

Подчеркивая общность революционных целей и идей, объединявших авангард русского и польского пролетариата, СДКПиЛ заявляла: «Перед войной и во время войны наша партия выступала совместно с большевиками, провозглашая те же самые задачи непримиримой классовой борьбы».

Рассказав в брошюре «Октябрьская революция», входившей в серию брошюр «Революция и война», о выдающихся преобразованиях, проведенных молодой Советской властью, СДКПиЛ особо подчеркнула, что русская революция указала международному пролетариату «собственную дорогу установления мира, указала на необходимость пресечения войны в корне, путем борьбы с истинной причиной войны, с капиталистическим строем» .

Солидарность с делом Октябрьской революции проявила и другая революционная партия польского рабочего класса — Польская социалистическая партия-левица.

Располагая легальными органами печати, ППС-левица имела несколько более благоприятные условия, чем СДКПиЛ, для своей политической деятельности. Уже 10 ноября 1917 г. газета «Глос работничи», орган ППС-левицы, сообщила о победе в России рабочей и солдатской революции и об оглашении В. И. Лениным программы нового правительства, главный пункт которой — немедленное заключение мира. Поместив на видном месте значительную часть текста воззвания Военно-революционного комитета, опубликованного 7 ноября (25 октября) в Петрограде и уведомлявшего о низвержении власти буржуазии и помещиков, газета приходила к правильному выводу о том, что «русская революция вступила в новую фазу»5. Через несколько дней газета ППС-левицы указывала, что «русская революция развивается с неумолимой логикой и последовательностью». Определяя место большевистской партии в революционном движении, она писала, что большевики «представляют самую крайнюю группу социалистической левой не только в России, но и во всей Европе», их приход к власти означает нечто более важное, чем обыкновенный политический переворот,— он в первый раз в истории знаменует «подлинную диктатуру пролетариата» .

Особо заслуживает быть отмеченным то, что «Глос работничи» опубликовал полностью или в изложении ряд первых декретов Советской власти .

В выпущенном в свет ППС-левицей сборнике статей и материалов «Рабочий календарь на 1918 год» была помещена работа «Русская революция», которую можно рассматривать как первую в Польше попытку исследования процессов развития классовой борьбы в России в период между февралем и октябрем 1917 г.

Глубокое осознание польскими революционными силами неразрывной связи достижения независимости Польши и социального освобождения польских трудящихся с делом социалистической революции, победившей в России, прекрасно отразила выходившая в Петрограде польская социал-демократическая газета «Трыбуна». Приветствуя победу социалистической революции в России, она указывала, что в торжестве дела социализма лежит залог освобождения Польши. 28 октября (10 ноября) 1917 г.

Польское революционное движение было связано с В. И. Лениным еще с конца 90-х годов. Ленин глубоко и всесторонне изучал польский вопрос, положение и цели различных польских политических партий, неоднократно писал специально для польской социал-демократической печати статьи, оказывал огромную помощь польскому революционному движению, особенно в период своего пребывания в Польше в 1912—1914 гг. Вместе с известиями о победе в России социалистической революции во все углы Польши проникло имя великого вождя русского и междуна-родного пролетариата В. И. Ленина. Впервые именно после победы Октябрьской революции о Ленине заговорил весь польский народ, вся польская печать.

Буржуазная польская газета демократического направления «Кури* ер Львовски», выходившая во Львове, поместила две статьи, посвященные В. И. Ленину. Обе статьи имели одно и то же название — «Ленин». Первая из этих статей принадлежала, как указывалось в редакционном примечании, перу общественного деятеля, лично знавшего Ленина. Статья содержала в целом объективную оценку деятельности В. И. Ленина, его роли в создании партии большевиков, его неустанной борьбы против войны за мир . Спустя несколько дней газета отвела первую полосу новой статье о Ленине м, более пространно развивавшей те же взгляды, что и ранее опубликованная статья. Кроме того, в одной из статей о русской революции газета привела высказывание В. И. Ленина о том, что с победой Октября открылась новая эра не только в России, но и во всем мире .

Однако широкому освещению в легальной польской печати целей Октября, политики советского правительства мешали не только классовые и партийные позиции издателей буржуазных газет и журналов, но и становившаяся все более строгой цензура немецких оккупацион ных властей .

Лишь осенью 1918 г., в условиях краха германской и австро-венгерской оккупации и оконча-ния первой мировой войны, ненадолго прозвучало свободное, последовательно революционное слово: 2 ноября возобновился выход газеты СДКПиЛ «Наша Трыбуна», закрытой оккупантами в апреле 1917 г., вскоре после февральской революции в России.

В другой статье газета отмечала, что только Советы рабочих и крестьянских депутатов, подобные созданным в революционной России, могут явиться органами власти трудящихся масс. «Наша Трыбуна» постоянно пропагандировала Советы как форму пролетарской власти, созданную и испытанную пролетариатом России.

Следует попутно заметить, что «Наша Трыбуна», как и все польское революционное движение того времени, не обнаруживала умения правильно решать тактические задачи и пропагандировать дело социалистической революции в России с учетом особенностей политического положения в Польше. Однако эти обстоятельства нисколько не умаляют выдающихся революционных заслуг авангарда польских трудящихся.

9 ноября 1918 г. вышел в свет номер «Нашей Трыбуны», посвященный первой годовщине Великой Октябрьской социалистической рево-люции. Центральное место на первой полосе газеты занимал портрет В. И. Ленина. Среди других иллюстративных материалов газета поместила снимок одного из отрядов, входившего в состав Красной Армии,— Варшавского революционного полка, созданного польскими интернационалистами в Москве.

В статье «Год пролетарской революции» газета подводила некоторые итоги героической деятельности Советской власти в 1917—1918 гг. «Историческая заслуга Ленина и его партии,— писала газета,— состоит в том, что они первыми отметили конфликт между Советами делегатов и республиканским (Временным.— А. М.) правительством, что они первыми уяснили объективное значение этого конфликта и, выдвинув собственную формулу, первыми провозгласили лозунг «Вся власть в руки Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов». Это говорит о том, что в России только большевики умеют мыслить революционно...»

В статье «Что делает рабочее правительство в России» того же номера «Нашей Трыбуны» отмечалась энергичная работа <по строительству социализма, проводившаяся в Советском государстве. Особое вни-мание уделялось утверждению в России диктатуры пролетариата в форме Советов и деятельности чрезвычайных комиссий во главе с ВЧК, которой, с гордостью подчеркивала «Наша Трыбуна», руководит «наш товарищ» — Феликс Дзержинский. Далее указывалось на такие мероприятия Советской власти, как национализация промышленности и банков, передача земли крестьянам, меры к поднятию производительности труда. Газета отмечала, что отделение церкви от государства, развитие народного просвещения внесло существенные изменения в культурную жизнь страны. Советская власть, подчеркивала газета, намерена осуществить большие хозяйственные (планы: построить гидроэлектростанции па Волхове и Свири, провести гидротехнические работы для обводнения туркестанских пустынь и расширения посевных площадей под хлопком, удобрить огромные земельные массивы, соорудить канал между Доном и Волгой.

«Российский пролетариат,— писала газета,— начал строительство социалистического общества, пролетариат Европы должен пойти за российским пролетариатом» 18.

Правильное понимание всемирно-исторического значения Октябрьской революции и ее роли в деле национального и социального освобождения Польши, обнаруженное польским революционным движением еще в первые дни Октября, получило дальнейшее развитие в деятельности Коммунистической партии Польши, которая образовалась 16 декабря 1918 г. в результате объединения СДКПиЛ и ППС-левицы. До-кументы КПП, труды руководителей партии, партийная пропаганда неизменно исходили из все более углублявшегося и расширявшегося понимания Октябрьской революции как переломного момента в истории всего человечества и ее особого значения именно для Польши. Суммируя эти положения, Центральный комитет Польской объединенной рабочей партии записал в своих тезисах, опубликованных к 40-ле- тию КПП, в декабре 1958 г.: «Победа Октябрьской революции открыла новую историческую эпоху. Провозглашенные ею лозунги борьбы за мир, за землю для крестьян, за право народов на самоопределение, за власть Советов привлекли к себе миллионные массы во всем мире» .

II

В корне противоположную действительности оценку исторического места Октябрьской революции, ее роли и значения в судьбах польского народа выдвинули польские буржуазные, а также правосоциалистические социологи, публицисты, историки. Как и их коллеги в западноевропейских и других странах, они отрицали закономерность революции, ее переломное значение во всемирной истории и в особенности в истории польского народа. Для польской буржуазной социологии и историографии еще в большей степени, чем для западноевропейской социологии и историографии, характерно стремление нагромоздить всяческие измышления, направленные против Октябрьской революции, и обойти молчанием тот очевидный факт, что без победы революции Польше предстояло оставаться либо под властью Германии и Австро-Венгрии, либо под властью русских помещиков и капиталистов.

Более того, до победы Октябрьской революции ни одно из течений польской буржуазной политической мысли вообще не выдвигало задачи объединения польских земель в составе независимого Польского го-сударства. Тогда как одно из двух основных направлений польской буржуазной политической мысли видело будущее Польши в соединении всех польских земель под властью царизма и в получении Польшей автономии в пределах Российской империи, другое — добивалось освобождения польских земель из-под власти царизма, но не во имя независимости, а лишь в расчете либо на превращение двуединой монархии Габсбургов в триалистическую Австро-Венгерско-Польскую монархию, либо в расчете на федерацию Польши с кайзеровской Германией и превращение всех польских земель в немецко-прусский придаток. Тогда как представители первого течения во главе с партией национал-демократов с начала первой мировой войны всецело выступали на стороне царизма и всех стран Антанты, представители второго течения во главе с пилсудчиками и при активном участии всех правосоциалистических и людовских (крестьянских) организаций почти до самого окончания войны выступали как союзники германских и австро-венгерских империалистов. Двум политическим направлениям польской буржуазной политической мысли соответствовали два основных направления в польской буржуазной историографии межвоенного двадцатилетия (1919— 1939 гг.).

Октябрьская революция обнаружила полную несостоятельность обеих концепций польской буржуазии, построенных на игнорировании решающей силы исторического процесса — революционной борьбы народных масс во главе с рабочим классом. Появление в 1918 г. независимого Польского государства, хотя и оказавшегося под властью помещиков и капиталистов, произошло вопреки ранее развивавшимся этими клас-сами концепциям, в результате победы в России марксистско-ленинского учения. С тем большим рвением польские буржуазные идеологи приступили к искажению подлинного хода истории польского народа и благотворной и решающей роли Октябрьской революции в деле воссоздания польской независимости. Это рвение подхлестывалось огромным влиянием Октябрьской революции на революционное движение в Польше.

Не будучи в силах не только объяснить факты, но просто справиться с ними, польская буржуазная историография пошла по пути их прямого замалчивания и грубых искажений . Так, изданный польскими политическими кругами в Париже обширный сборник документов, посвященный развитию польского вопроса в годы первой мировой войны и составленный в основном в целях подкрепления позиции эндеции , не только не содержит таких исключительно важных для судеб Польши и других угнетенных народов актов Советской власти, как Декрет о мире или Декларация прав народов России, но и непосредственно обращенных к Польше документов советского правительства, в том числе и подписанного В. И. Лениным исторического декрета Совета Народных Комиссаров от 29 августа 1918 г. о бесповоротной отмене всех ДОГОВОР ров и актов, заключенных правительством бывшей Российской империи с правительствами королевства Прусского и Австро-Венгерской империей, касающихся разделов Польши .

Другое крупное издание документов, посвященное тому же вопро су,— публикация К. Куманецкого, которая хотя и отражает несколько иные политические тенденции, чем ранее упомянутая, однако с такой же бесцеремонностью отбрасывает прочь все акты советского прави-тельства, обращенные к Польше . Естественно, что ничего близкого к действительности не содержал и сборник документов, выпущенный пра вившими в стране кругами к 20-летию буржуазной Польши . В резуль тате в период межвоеиного двадцатилетия польскому читателю были •совершенно недоступны акты Великого Октября, декреты, обращения ноты советского правительства, направленные к утверждению свободы и независимости Польши и к развитию советско-польской дружбы.

Подобным же злостным замалчиванием фактов, нарочитым искаже нием действительности отличались и труды польских буржуазных исследователей вопроса происхождения независимости Польши в 1918 г. Однако польская контрреволюция не могла избегнуть необходимости дать какой-либо ответ на жгучий вопрос, всплывший на волне патриотического, демократического и революционного подъема, охватившего Польшу в 1918—1919 гг.,— откуда же пришла к Польше независимость?

Одним из первых попытался д,ать ответ на вопрос о происхождении польской независимости Станислав Кутшеба. Профессор Ягеллонского университета в Кракове, видный историк, автор многочисленных трудов, в там числе переводившихся и на русский язык, Кутшеба уже в 1919 г. выпустил работу, посвященную связи между Парижской мирной конференцией 1919 г., Версальским мирным договором 1919 г. и восстановлением Польши. Спустя несколько лет им была опубликована новая работа — «Возрожденная Польша», главные положения которой в целом соответствуют взглядам, развивавшимся в ранее изданной книге . Для Кутшебы восстановление независимости Польши является пря-мым и непосредственным результатом победы Антанты в первой мировой войне и главным образом результатом политики США. Кутшеба обнаружил совершенное непонимание роли революции в разрешении польского вопроса. Поэтому вполне понятно, почему, истолковывая в плане своих идей каждое из выступлений президента США В. Вильсона, связанных с Польшей, он не посчитал даже нужным упомянуть об отношении большевиков к вопросу о независимости Польши. Между тем уже в первом документе, вышедшем из-под ленинского пера после начала первой мировой войны, в написанной В. И. Лениным резолюции группы социал-демократов, выдвигалась задача борьбы за социалистическую революцию, за республику немецкую, польскую, русскую, т. е. наряду с другими вопросами указывалось на необходимость для революционного пролетариата борьбы за польское государство, за независимую социалистическую Польскую республику .

В ряде работ, написанных в годы первой мировой войны, В. И. Ленин с исключительной силой и последовательностью вскрыл единствен-ный путь разрешения польского вопроса, связанный не с победой той или иной группы империалистов, а с поражением всех угнетателей Польши и победой пролетарской революции.

Кутшеба испальзовал весь свой авторитет крупного буржуазного ученого, чтобы подкрепить легенду о том, будто бы независимость Польши явилась производным фактором от политики США. По-своему истолковывая смысл послания Вильсона конгрессу бт 22 января 1917 г.— пи слания, в котором ни царь, ни кайзер не увидели помех к осуществлению своих взаимоисключающих планов продолжения и расширения угнетения Польши, Кутшеба утверждал: «Из Америки впервые прозвучал лозунг восстановления объединенной и независимой Польши» . Об Октябрьской революции и Советской власти он вспоминал лишь для того, чтобы твердить о мнимой опасности, якобы угрожавшей Польше с Востока .

Извращая цели и задачи советской внешней политики, стремление Советского государства к миру со всеми странами, отвергая возможность мирного сосуществования Польши и Советской России, Кутшеба в 1923 г. выпустил новую работу — «Наша внешняя политика». Основная идея этой книги состояла в прямом противопоставлении Польши ее социалистическому соседу.

Кутшеба пытался оправдать и захватническую войну Польши против Советского государства и «великую политическую концепцию» пил- судчиков о создании зависящих от Польши «буферных» государств, образование которых позволило бы отодвинуть границы страны Советов далеко на восток . Проявленное в трудах Кутшебы типичное для буржуазной историографии нежелание и неспособность действительно научно проанализировать даже такой коренной для определения места Польши в международной жизни вопрос, как подлинные условия восстановления польской независимости в 1918 г., приводили к нелепым, искусственным, надуманным политическим и научным концепциям. Логическое развитие таких концепций подготовило трагедию, постигшую Польшу в 1939 г.

Наиболее полное изложение фальшивая концепция восстановления Польши как результата победы западных держав и содействия делу польской независимости со стороны США нашла в работах лидера и идеолога национал-демократии Романа Дмовского. Непосредственный и активный участник всех интриг национал-демократии, долго и верно льнувший к царизму, а затем, после его крушения, пристроившийся при французских и американских империалистах, Дмовский участвовал в Парижской конференции и вместе с И. Падеревским подписал Версальский мирный договор . Выпущенная им обширная работа «Польская политика и восстановление государства» явилась апологией союза национал-демократии с западными державами. Лишь воле последних Дмовский приписывает возрождение Польши. Полный высокомерного презрения к подлинному творцу истории — народу, он глубоко враждебен не только к Октябрьской революции, но и к освободительной борьбе польских народных масс.

«Восстановление Польши,— писал Дмовский,— это жатва без соот ветствующих усилий с нашей стороны... Мы могли добиться независи мости не собственными силами, а только при чьей-либо могущественной поддержке, поэтому наша независимость была возможна лишь в той мере, в какой существование польского государства было необходимо для того, кто мог восстановить его» . Заинтересованными же в восстановлении Польши стали западные державы, поскольку их восточный союзник — русский царизм обнаружил свое полное бессилие. Таким образом, восстановление независимости Польши предстает, по Дмовскому, лишь как нечто производное от политики западных держав. Не следует при этом думать, что Дмовский не замечал Октябрьской революции. Нет, в отличие от того же Кутшебы, который в общем просто пытался пройти мимо этого переломного в истории человечества события, Дмовский довольно много пишет о социалистической революции в России. К такому многословию его побуждала необходимость объяснить провал многолетнего курса национал-демократии, направленного на сговор с царизмом, провал ее расчетов на победу русских помещиков и капиталистов в войне против германского империализма. Дмовский по примеру самых низкопробных буржуазных журналистов, убогих мастеров клеветы и провокаций, рисует деятельность большевиков и Октябрьскую революцию как порождение бессилия Временного правительства и тонких происков немецких правителей .

В другой книге, вышедшей в свет в 1932 г., накануне захвата власти в Германии гитлеровцами, в которых Дмовский одно время, в соответствии с действительностью, видел опаснейших врагов независимости Польши, он уже не повторял свои измышления в отношении большевиков. Более того, в новой своей работе Дмовский пишет об идейной силе марксизма, о том, что марксизм получил широкое распространение не только среди русских, но и среди народов, угнетавшихся царизмом; большевики, вынужденно констатирует Дмовский, «своей системой мощно связали российское государство. Если бы не они, то эра, начатая отречением царя от престола, естественно, привела бы к тому, что оно (российское государство.— A. Af.) распалось бы» .

Однако по-прежнему не животворная сила Октябрьской революции, сорвавшая осуществление планов Антанты, торговавшей в своих тайных переговорах с Австро-Венгрией и Германией свободой еще не восстановленной Польши , а именно победа Антанты рассматривается Дмов- ским как исходное обстоятельство, открывшее путь к независимости Польши. Конечно, было бы наивным думать, что Дмовский не знал о многочисленных попытках держав Антанты войти в сговор с Германией и Австро-Венгрией и принести в жертву последним коренные интересы польского народа. Видимо, поэтому работы Дмовского не лишены отдельных горьких упреков в адрес президента Вильсона, премьер-министра Ллойд-Джорджа и других американских и английских государственных деятелей, нередко слишком уж открыто демонстрировавших свое пренебрежение интересами Польши и за ее счет поддерживавших понесших поражение в войне германских империалистов.

Те же интонации свойственны единомышленнику и другу Дмовского Мариану Сейде, автору двухтомной работы «Польша на историческом переломе». В своем труде Сейда особо останавливается на 13-м пункта «программы мира», выдвинутой Вильсоном. В отличие от позиции большинства польских клевретов американского империализма, рассматривающих этот пункт чуть ли не как самый фундамент существования Польши, Сейда не без справедливости замечает: «От этой концепции до действительно самостоятельного и независимого, в полном смысле •слова, польского государства, был далекий путь» . Но не эти отдельные признания, а общая линия воспевания политики союза с Антантой и ее мнимо решающей роли в возрождении Польши была характерна для целого направления польских историков, развивавших в своих работах концепции национал-демократов.

Сейда уделял большее внимание рассказу о положении в России и политике советского правительства. Отмечая готовность Временного правительства служить интересам своих западных союзников, Сейда в то же время «подчеркивал слабость этого правительства и непопулярность в трудящихся массах России его внешней политики. «Фактическим двигателем революционного движения был Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, который тогда — в марте и апреле находился еще в первой стадии развития»,— указывает Сейда . Далее он пишет о влиянии лозунга «Мир без аннексий и контрибуций», рожденного русским революционным движением, на внешнюю политику воевавших держав, попытки этих держав истолковать лозунг мира без аннексий и контрибуций в соответствии со своими политическими планами. В самой России, констатирует затем Сейда, происходили крупные политические сдвиги: «Массы шли за крайне левыми, среди которых большевики-максималисты Ленина начали уже опережать мень- шевиков-минималистов Плеханова, трудовиков Керенского, социал- революционеров и родственные им группировки» .

В то же время изображая действия большевиков как якобы соот-ветствовавшие интересам германского империализма, Сейда вынужден признать, что именно «победа большевиков вызвала огромные революционные отклики в Германии и ускорила рост антивоенных настроений как среди гражданского населения, так и среди немецких солдат. Приводя слова В. И. Ленина о борьбе за победу социалистической революции во всем мире, Сейда в явном противоречии с собственными клеветническими утверждениями отмечает, что вся политика большевиков, включая Брестские переговоры, диктовалась высокими принципами «борьбы за свободу народов и что представители советского правительства на переговорах с глубоким возмущением встретили попытку гер-манской делегации исключить из переговоров вопрос о Польше как якобы уже решенный соглашениями между Берлином и Веной и их марионетками в Варшаве. Не скрывает Сейда и того, что советское правительство добивалось признания права на самоопределение для всех поляков, а не только для населения польских земель, захваченных во время войны Германией и Австро-Венгрией; вскользь упоминает он и об участии польских представителей в общероссийской делегации. Но вопреки приводимым им фактам, Сейда всецело остается в плену общей концепции национал-демократии и ее непримиримой вражды к Октябрьской революции, Советской власти и собственному народу.

Весьма подробный и в целом более или менее достоверный материал об активной борьбе национал-демократии против Советского государства, самое появление которого послужило основой восстановления Польши, содержится в хорошо документированной книге Г. Багиньско- го, посвященной воспеванию деятельности польской контрреволюции в России . Естественно, что Багиньский разделяет концепцию основных лидеров эндеции.

Позицию, близкую к этой концепции, занимал и Влад,ислав Сикор- ский. Убежденный сторонник польско-французского союза, человек, несомненно, весьма настороженно относившийся к политике правивших в Германии элементов, генерал Сикорский в весьма превратном свете рисовал роль США в образовании независимости Польского государства в 1918 г. Это Соединенные Штаты, писал он, преданно стояли рядом с поляками: «Обеспечивали они нам всегда не только крупную материальную помощь, но, что также важно, и политически-моральную поддержку» .

Характеризуя эти эндековские концепции возрождения Польши, наиболее полно 'выраженные Дмовским, Болеслав Берут отмечал, что, воздвигая памятник благо л,арности США, «прославляя Вильсона как мнимого избавителя и покровителя Польши, польская буржуазия тщательно скрывала от народа либо искажала правду о том, каким силам и каким общественным движениям Польша была действительно обяза-на своим возрождением» .

С неменьшим усердием, чем эндецкие фальсификаторы истории со своей версией обстоятельств, обусловивших восстановление независимости Польши, выступали пилсудчики и их правосоциалистические союзники. Оправдывая свою политику угодничества перед Германией и Австро-Венгрией, свой военный союз с ними и свое стремление превратить польскую молодежь в солдат обоих кайзеров, пилсудчики утверждали, что якобы этим путем они заложили основы польской государ-ственности еще в условиях германской и австро-венгерской оккупации и тем самым подготовили почву для возрождения страны. Вынужденные маневры оккупантов, в частности опубликованный ими 5 ноября 1916 г. манифест о создании из части отвоеванных у царизма земель «независимого» польского государства, в действительности целиком и полностью остававшегося под немецко-австрийским господством, они выдавали за триумф своей политики. В день обнародования германского и австро-венгерского манифеста Пилсудский писал своему соратнику

Э. Рыдз-Смиглому: «От всего сердца поздравляю Вас в этот час триумфа нашей идеи» . То, что Пилсудский назвал триумфом своей идеи, представляло собой марионеточное образование, созданное оккупантами для маскировки своей колонизаторской политики и усиления грабежа Польши . Созданную оккупантами систему — этот триумф «идеи» Пилсудского — В. И. Ленин исчерпывающе точно назвал «ублюдками государств, вроде Польши» .

Небезынтересно, что в межвоенный период польские буржуазные историки государства и права, рассматривая вопрос с юридических позиций, принимали за исходный момент возникновения польской государст-венности акт центральных держав. «Началом генезы Польского госу-дарства был акт обоих императоров от 5 ноября 1916 г.»,— пишет П. Березовский, автор монографии о восстановлении Польши . В своем труде, содержащем почти 400 страниц и претендующем на изложение вопроса с позиций международного права, Березовский не счел нужным хотя бы в виде -справки рассказать об актах и действиях советского правительства, направленных к восстановлению независимости Польши. Зато, рассудку вопреки, в грабительском Брестском мире, насильственно навязанном кайзеровской Германией молодому Советскому государству, он усмотрел начало нового периода в польской истории, вытекающего из того факта, что с Брестским миром якобы закончилась полоса военнооккупационного режима в Польше.

Сближаясь с позицией тех немецких историков, которые, подобно Вальтеру Реку и Паулю Роту, пытались доказать, что восстановление Польши — прежде всего результат политики Германии , пилсуд,чнки в то же время не забывали отвесить поклон в сторону держав — победи-тельниц в первой мировой войне, перед которыми капитулировали их бывшие немецкие союзники и покровители.

Если национал-демократы культивировали легенду о благодетельной миссии Вильсона как творца польской независимости, то пил- судчики создали другую легенду — о своей собственной роли и о великой исторической миссии своего лидера. Сам Пилсудский усердно раз-дувал нелепый вымысел о том, что именно ему Польша обязана независимостью. Прислужник австрийских и немецких захватчиков, он со смешной претенциозностью заявил: «Если бы не я, то сомнительно* чтобы возникла Польша!» .

Как ни странно, но этот тезис составлял чуть ли не всю идейную основу более чем многочисленных писаний представителей пилсудчиков- ского лагеря по вопросу о восстановлении Польши. В наиболее обна-женном виде среди писаний, если не по существу, то хотя бы своим объемом претендовавших на некоторую солидность, это езедёние борьбы за независимость Польши к воспеванию действий Пилсудского сказалось в книжке Вл. Липиньского. В безудержном упоении он пытался представить как нечто значительное и решающее в судьбах Польши военные авантюры пилсудчиков, присущий им антирусский шовинизм и их интриги с австрийским и немецким военным командованием .

Пилсудчиковскую «концепцию» развивала, в частности, и коллективная работа, выпущенная к 15-летию буржуазной Польши и снабженная рекомендательной статьей тогддшнего премьер-министра Януша Енд- жеевича. В этой книге можно прочесть, что после начала первой мировой войны возник луч надежды: захватчики и угнетатели Польши начали коренную борьбу между собой; но народ лояльно выполнял распоряжения властей; «только горсть тех, кто уже перед войной рвал оковы неволи... не хотела примириться с пассивностью». Как же поступила эта горсть людей? По призыву Пилсуд.ского она выступила на стороне центральных держав. Эти последние, утверждают авторы сборника, в ноябре 1916 г. -первыми «признали право Польши на независимость и вынудили тем самым государства коалиции (совместно с Россией) рано или поздно высказаться в том же духе» .

Путем такого рода подтасовок пилсудчиковская историография навязывала представление и о том, что исторически было оправдано сотрудничество пилсудчиков с Германией, что последняя принесла независимость польским землям, принадлежавшим до войны России, и что только необходимость полного утверждения независимости Польши и освобождения хотя бы части польских земель, находившихся до войны под властью Австро-Венгрии и Германии, породила глубокие противоречия между центральными державами и пилсудчиками, противоречия, при разрешении которых благотворную роль сыграли как раз западные державы.

Об Октябрьской революции в книге «Пятнадцать лет Польского государства» упоминается только для того, чтобы сказать, что большевики порвали с Антантой и заключили обособленный мир с Германией. Тем самым давалось понять, что как раз тогда, когда центральные державы стали помехой освобождения Польши, политика большевиков якобы стала благоприятной оккупировавшим Польшу Германии и Австро- Венгрии. Далее, отвешивая поклон в сторону западных держав, авторы утверждали, что в конечном счете именно в результате победы США и их союзников свобода досталась Польше «как созревший плод с дерева». В этот переломный для народа момент, заканчивают авторы рассказ о восстановлении независимости Польши, «когда страна оказалась перед лицом грозящей анархии и распада в результате различных устремлений общества — взоры всех обратились в творцу легионов» — Пилсудскому .

Спустя пять лет, в 1938 г., к 20-летию буржуазно-помещичьей Польши, был выпущен сборник статей, опубликованных в разное время, а также речей Ю. Пилсудского, К. Соснковского. Э. Рыдз-Смиглого, И. Мосьцицкого, А. Коца, Ю. Бека и др. Характерно, что наряду с этими столпами фашистского режима «санации» в сборнике представлены и лидер ранее конкурировавшей с пилсудчиками эндецкой группировки Р. Дмовский, и близкий к нему по взглядам Вл. Грабский, и др. Сборник, изданный незадолго до гитлеровского нашествия на Польшу, всецело отвечает духу политики господствовавших классов, толкавших страну к катастрофе: восхваление Пилсудского, восхваление, к которому оказались причастны и эндеки, перемежается в нем со злобными выпадами против Советского государства . Так. антисоветским флагом польские правящие круги и смыкавшиеся с ними элементы пытались прикрыть свою антинациональную, авантюристическую прогитлеровскук> политику.

Еще в 1923 г. со специальной целью раздуть легенды о Пилсудском как создателе Польского государства, воспеть роль пилсудчиковских легионов и шпионско-диверсионной Польской военной организации, а также с целью фальсифицировать роль Октябрьской революции в восстановлении Польши и искаженно истолковать все развитие советско- польских отношений был создан Институт по исследованию новейшей истории Польши.

Руководителем института, сформировавшегося в 1924 г., стал один из старейших пилсудчиков, известный правосоциалистический публицист Леон Василевский. Он выпустил ряд работ, отразивших и развивавших пилсудчиковскую концепцию происхождения польской незави-симости . По инициативе Василевского в 1929 г. было положено начало- изданию журнала «Неподлеглость» («Независимость»). Ближайшими сотрудниками организатора и редактора журнала Л. Василевского, являвшегося до своей смерти одним из руководителей ППС и официально находившегося в оппозиции к фашистскому режиму «санации», были начальник исторического бюро Генерального штаба генерал Юлиан Стахевич, начальник архива министерства иностранных дел, подвизающийся ныне в эмиграции Вл. Побуг-Малиновский и другие матерые пилсудчики. Журнал явился рассадником воинствующей пропаганды культа Пилсудского и вражды к Советскому государству . Те же задачи осуществлял образованный в 1936 г. Институт Юзефа Пилсудского, одним из инициаторов создания которого являлся вскоре умерший Л. Василевский .

Рядом с пилсудчиковской историографией занимают место писания правосоциалистических авторов — ближайших союзников и единомышленников пилсудчиков. Полной апологией пилсудчины, а равно и деятельности самой ППС в годы первой мировой войны и высокомерного презрения к Октябрьской революции и ее значению для дела независимости Польши являлась «Юбилейная книга ППС», вышедшая к 50-летию этой партии .

В работе одного из правых лидеров ПГІС 3. Зарембы, вышедшей в свет в 1934 г., хотя и содержится критика в адрес крайне правого крыла пилсудчиков, относящаяся к их деятельности как в период образования Польши в 1918—1919 гг., так и в последующие годы, однако совершенно игнорируется роль Октябрьской революции в создании Польского государства, искажается политика советского правительства, содержится ряд клеветнических выпадов против Коммунистической партии Польши и читателю внушается мысль, что именно 11Г1С якобы являлась выразителем чаяний и интересов польского народа .

Как врага независимости народов рисует Советское государство и другой лидер ППС — Мечислав Недзялковский .

С тех же позиций клеветы на Советское государство, возвеличения Пилсудского, сочетавшихся с некоторыми элементами критики правого крыла пилсудчиков, написаны двухтомные «Воспоминания» наиболее авторитетного лидера ППС Игнация Дашиньского, главы первого правительства ставшей независимой в ноябре 1918 г. Польши. Небезынтересно описание Дашиньским положения на польских землях в период образования Польского государства. «В период создания свободной Польши состояние умов польской рабоче-крестьянской массы было угрожающим,— пишет он.— Кругом Польши господствовала победоносная революция. В:‘ России и на Украине уже год как существует большевистское правительство. В Германии пришли к власти самые крайние левые социалисты (вместе с правыми), в Венгрии коммунисты готовились к захвату власти... Рабочие и крестьяне в самой Польше находились в состоянии сильного революционного возбуждения» .

Признав, таким образом, исключительно благоприятным интересам народа международное положение Польши, явившееся прямым результатом влияния Октябрьской революции, Дашиньский с циничной откровенностью пишет, что в создавшихся условиях не могло быть и речи об утверждении в стране открытого господства помещиков и ка-питалистов и что только ППС и ее союзники могли предотвратить революционный взрыв. «Захват власти со стороны имущих классов — капиталистов и землевладельцев создал бы ферменты разложения среди рабочих масс и крестьянства и сами капиталисты боялись революционного взрыва»,— признается тут же Дашиньский . Как бы принося извинения эксплуататорским классам за тот страх, который они пережили в 1918 г., за то, что ППС в целях сохранения влияния на массы выступила с внешне весьма радикальной программой — лишь такая платформа позволила ей сохранить влияние на часть рабочего класса, удержаться у власти в критические месяцы 1918—1919 гг., а затем передать власть коалиции правых пилсудчиков и эндеков,— Дашиньский от-кровенно признает: «...самым простым делом было' бы образование коалиционного правительства» .

Что касается Октябрьской революции и Советской власти, то для Дашиньского, как и для других правых социалистов, они явились порождением хаоса и источником постоянной опасности «правоупорядоченным отношениям», якобы установившимся в 1918 г. в Польше.

Примерно те же положения, которые были характерны для пилсуд- чиковских авторов, развивались представителями людовского (крестьянского) движения. Однако последние, не опорочивая деятельности пилсудчиков, политическими союзниками которых они были на протяжении всех лет первой мировой войны, естественно, стремились подчеркнуть свою роль в том, что Польша в 1918 г. обрела независимость. Особое внимание ими уделялось заслугам, которыми якобы отличался вождь кулацкой партии «Пясг» Винценты Витое—руководитель временных органов власти, возникших в Галиции в октябре 1918 г., в условиях развала Австро-Венгрии, глава польского правительства во время польско-советской войны 1920 г., а также глава польского правії і ел ьства перед фашистским переворотом 1926 г.

Даже такие видные буржуазные ученые, как крупный специалист по аграрному вопросу Фр. Буйяк, автор ряда интересных работ, и его коллеги 36. Паздро и др. , в угоду своим классовым и партийным интересам, отражавшим линию партии «Пяст», в выпущенном ими школьном учебнике «Современная Польша» ни словом не обмолвились об Октябрьской революции. Заведомо искажая факты, они просто приписали февральской революции и русскому буржуазно-помещичьему Временному правительству разрешение всего комплекса русско-польских проблем, кроме вопроса о будущей русско-польской границе.

Что касается другого, более радикального направления крестьянского движения, группировавшегося вокруг партии «Вызволение», то оно, по свидетельству правосоциалистических лидеров, являлось бли-жайшим союзником ППС и разделяло ее идеи и тактику .

Наряду с двумя ярко выраженными и противостоявшими одна дру-гой концепциями происхождения независимости Польши, в польской буржуазной историографии межвоенного двадцатилетия давала себя знать и линия, пытавшаяся сочетать и примирить эти направления, оправдать как эндеков, так и пилсудчиков. Весьма определенно подобного рода линия сказывалась, например, у так называемых краковских консерваторов. Сторонники триализма, они в годы войны весьма неодобрительно относились к германской политике в польском вопросе, что в какой-то мере сближало их с эндеками; с пилсудчиками же их сближала политика активного сотрудничества с Австро-Венгрией.

М. Бобжиньский, наиболее авторитетный представитель краковских консерваторов, видный аристократ и сановник, писал: «Лишь когда на развалинах поделивших Польшу государств образовалось независимое государство, мы поняли, что каждая из этих ориентаций выполнила свою задачу. Австрийская — потому, что спасла Польшу от опасности потонуть в огромном русском море и подняла мысль о польском государстве... Русская ориентация — потому, что хотя она и оказалась, к счастью, преодоленной, она не позволила ограничить строительство польского государства русским захватом и поддерживала мысль о соединении польских земель. Ориентация третья — проантантовская — соединила в себе мысли, свойственные двум предыдущим: соединение польских земель и создание из них государства...» . Но после попытки примирить и сочетать две основные концепции происхождения польской государственности, концепции, в равной мере далекие от действительности, Бобжиньский приходит к выводу о том, что источник независимости Польши лежит вне страны, вне польского народа, а лишь в международных условиях, сложившихся после первой мировой войны. «Воскресил Польшу,— пишет он,— ход и результат великой мировой войны... Для европейского равновесия необходимо было государство, которое помешало бы соединению Германии и России, и поэтому победоносная коалиция западных держав образовала польское государство» .

Таким образом, как для эндецкой, так и для пепеэсовской историографии и всех примыкавших к ним направлений политической мысли

восстановление Польши в 1918 г. если и связано с Октябрьской революцией, то только антагонистической зависимостью. Основной источник независимости Польши лежал якобы и вне Октябрьской революции, и вне революционно-освободительной борьбы польского народа. С исчерпывающей полнотой эту антиисторическую концепцию, объединявшую основные направления польской буржуазной и правосоциалистической исторической науки, сформулировал Ст. Грабский, начавший свою политическую деятельность в рядах ППС, а затем ставший одним из видных деятелей национал-демократии. «Независимость мы получили в 1918 г. довольно легко,— писал он,— скорее в результате счаст-ливой случайности, чем благодаря сознательным и целеустремленным усилиям народа» .

Нет ничего удивительного в том, что эти не только антинаучные, но и просто антипатриотические и всецело противоречившие действительности взгляды эндецкой и пилсудчиковской историографии, которые в той или иной мере поддерживались также представителями правой части крестьянско-кулацких публицистов и историков, вызывали возражения со стороны либеральных представителей польской буржуазной исторической науки. Не без огорчения один из видных польских буржуазных историков, Марцелий Хандельсман, погибший затем в годы гитлеровской оккупации, писал: «Для одних, для иностранцев, особенно для немцев, но также для французов и итальянцев, возникновение польского государства является делом исключительно чужих рук, является даром победителей и ничем другим, без малейшего активного участия польского народа», который в этом вопросе был только объектом внешних воздействий .

Критически М. Хандельсман относится и к представителям того направления, которые связывают появление Польского государства с польскими усилиями, но усилиями преимущественно дипломатическими, «результатом стараний отдельных личностей, даже личностей, действовавших вне польских пределов, среди кабинетов союзнических государств... Значение действий в Польше сведено к самому минимуму: как в записках Дмовского, написанных с исключительной откровенностью, так и в книге Сейды, в основе своей являющейся большим политическим памфлетом, на первом плане выступают действия деятелей на-ционал-демократии». С сарказмом Хандельсман пишет и о тех исто-риках, которые в противоположность национал-демократам на первый план выдвигают решающую роль «великой индивидуальности — создателя легионов (Пилсудского.— А. М.), которая... заполняет всю ширину исторической картины» .

Однако Хандельсман не сумел выдвинуть концепцию происхождения польской независимости, которая могла бы соответствовать по своей силе и правильности его критическому отношению к другим буржуазным концепциям; для того чтобы преодолеть общие им рамки, Хандельс- ману надо было бы выйти за пределы буржуазной идеологии, а это в силу классовых позиций оказалось ему не под силу.

Возглавлявшееся М. Хандельсманом либеральное направление в польской буржуазной историографии пыталось отметить большое значение стремлений самого польского народа к свободе и независимости, а также изучало развитие социально-экономических отношений, стараясь выявить факторы, благоприятствовавшие формированию польской го-сударственности . Но классовая ограниченность Хандельсмана и его» учеников, их враждебность марксизму, рабочему классу, Октябрьской* революции ни в коей мере не позволили им раскрыть действительное сочетание сил и обстоятельств, обеспечивших восстановление в 1918 г. независимости Польши.

Несколько обособленное место в историографии вопроса занимает литература представителей левого крыла ППС. Наиболее показательной в этом отношении может считаться книга Адама Прухника «Первое- пятнадцатилетие независимой Польши». Впервые изданная в 1933 г., книга Прухника носит следы глубокого процесса полевения и стремлений к антифашистскому единому фронту, которые стали характерными для польского рабочего движения 30-х годов. Отмежевываясь от «историософии» Пилсудского, автор в какой-то мере пытается показать действенную роль народных масс в истории. Свою работу, которая: несколько раз переиздавалась в Народной Польше, он начинает с утверждения, что восстановление польской государственности явилось не результатом воли той или иной группы государств, а «следствием самого исторического процесса» . Но суть исторического процесса, анализ экономического и социального положения Польши в начале XX в., международное значение польского вопроса, развитие польского революционного движения, Октябрьская революция и действия советского правительства, направленные к восстановлению свободы и независимости Польши, автором совершенно не рассматриваются. Правда, Прух-, ник верно отмечает прямую связь между победой революции в России и Изменением позиции западных держав в польском вопросе, когда пишет, что последние предпочли продвижению советской границы на запад другую возможность — создание Польского государства. Но остановившись на полуслове, Прухник не только не говорит о той антисоветской: миссии, ради которой западные державы впали в некое подобие полоно-. фильства, но пытается оправдать антисоветскую захватническую политику сформировавшегося в 1918—1919 гг. польского буржуазно-помещичьего государства .

III

Многие сотни работ исключительно плодовитых польских буржуазных историков, .социологов, публицистов, в той или иной мере касаясь вопроса о восстановлении Польши в 1918 г., обычно сводились к вос-произведению основных положений либо эндецкой, либо пилсудчиков^ ской концепций.

Общая черта этих концепций — непримиримая ненависть к решающему фактору, обеспечившему восстановление польской независимости,— к Октябрьской революции, с особой силой проявилась в современной польской реакционной историографии, основной ареной действий которой являются уже не сама Польша, а США, Англия и Франция.

Далеко идущие политические планы западных империалистов, определяющие их особый интерес к Польше, ее настоящему, прошлому и -будущему, создали условия для появления после ’Второй мировой войт ны на Западе большого числа работ, авторы которых, из числа реакционных эмигрантов, стремились по-своему объяснить как условия образования Польского государства в 1918 г., так и причины катастрофы* постигшей его в 1939 г. В подавляющем большинстве своем эти рабо-’ ты, вроде писания известного в Польше «санационного» публициста Цата-Мацкевича , вообще стоят за рамками не только науки, но и наукообразных произведений.

Заслуживают быть отмеченными некоторые типичные черты наиболее основательных, с точки зрения материала и «наукообразности», исторических работ, появившихся в эмиграции. Одна из этих черт состоит в явном стремлении преодолеть рамки былой партийности и в меру сил сочетать обе основные концепции происхождения независимости Польши в 1918 г., характерные для довоенной польской буржуазной исто-риографии. Показательна в этом отношении «Новейшая политическая история Польши» Вл. Побуг-Малиновского, уже упоминавшегося пйл- судчика, коллеги JI. Василевского. Всячески подчеркивая «заслуги» Пилсудского, Побуг-Малиновский не просто игнорирует или поносит деятельность национал-демократов, что свойственно его довоенным работам , но рассматривает и национал-демократов как почти равноправных участников борьбы за независимость Польши и установление в ней антинародной власти помещиков и капиталистов . В то же время он оспаривает мнение Дмовского о том, что независимость Польши отвечает интересам России, и клеветнически утверждает, что истинный дух России — дух вечного империализма. Естественно, что для Побуг-Ма-линовского акты Советского государства, ленинские Декрет о мире и Декларация прав народов России — лишь «пропагандистский прием», а буржуазно-помещичья Польша — это «единственный оборонительный вал для Запада от их (большевистского.— А. М.) натиска».

Та же тенденция к примирению пилсудчиковской и эндецкой концепций свойственна книге национал-демократа Титуса Комарницкого .

В обширной работе Комарницкого с особой силой проявляется другая типичная черта современной польской эмигрантской историографии— максимальное подчеркивание роли США в создании в 1918 г. буржуазно-помещичьей Польши. Если ранее эндецкие публицисты и историки с особой симпатией писали о роли французских правящих кругов, о заслугах Клемансо, Фоша и др. в деле создания антинародной и антисоветской Польши, то Комарницкий, ориентируясь нэ США как главную страну современного империализма, с готовностью умаляет подлинную роль французских империалистов в создании Польши как «щита Запада против Востока» и критикует Англию за то, что она якобы предоставила Польшу собственной судьбе в период ее вооруженной борьбы против Советского государства. Самую эту борьбу, в частности «поход на Киев», Комарницкий выдает за оборону Польшей своей независимости.

Наиболее значительным работам реакционных эмигрантских историков свойственно некоторое стремление преодолеть рамки обанкротившихся довоенных концепций, большинство же работ, выпущенных в эмиграции, не идет дальше того, что писалось в официальной «сана- ционной» историографии. Правда, и отдельные представители пилсуд- чиковского лагеря считают уже невозможным ссылаться лишь на историческую миссию своего духовного вождя и пытаются показать, что в' основе действий представляемого ими лагеря лежало якобы правильное понимание закономерностей общественного развития76.

Среди эмигрантских авторов встречаются отдельные лица, отмечающие большое значение для восстановления Польши освободительной политики Советского государства, ленинского Декрета о расторжении договоров, касающихся разделов Польши77. Но более характерно спекулятивное рассуждение авторов пропагандистской работы, выпущенной «министерством национальной обороны» эмигрантского правитель-ства, о том, что, аннулировав акты, касающиеся разделов Польши, советское правительство дало Польше ни больше, ни меньше как юридическое «основание» добиваться границ 1772 г. и что линия этих границ была «нарушена» самими же большевиками. Такими и подобными фальшивыми построениями эмигрантские круги пытались оправдать как антисоветскую захватническую войну 1919—1920 гг., так и притязания на украинские, белорусские и литовские земли.

Польская буржуазная и правосоциалистическая историография ни в прошлом, ни в настоящем, когда трагедия гитлеровской оккупации и коренной перелом в советско-польских отношениях с особой силой и очевидностью раскрыли величайшую роль Октябрьской революции в установлении независимости Польши, не пыталась уяснить подлин-ное значение внутренних и внешних факторов, избавивших польский народ от длившегося с конца XVIII в. чужеземного гнета.

IV

Действительно научное изучение вопроса о влиянии Октябрьской революции на польское революционное движение, на историю польского народа, на разрешение «польского вопроса» проводилось лишь историками-марксистами.

Как справедливо указал В. Гомулка в своем докладе по случаю 40-летия Коммунистической партии Польши, народные массы были преисполнены веры в то, что возрожденная в ноябре 1918 г. Польша «будет страной социальной справедливости, что она пойдет по пути, на который под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции вступил рабочий класс Европы,— по пути социализма. Народные массы видели тогда тесную связь между русской революцией и революционным брожением по всей Европе и возрождением независимости Польши.

Буржуазные идеологи, апологеты пилсудчины и эндеков, исказили впоследствии историю тех дней клеветой и вымышленными легендами, пытаясь доказать, что лишь политическим комбинациям эндеков и пилсудчиков Польша обязана своим возрождением. Эти басни не имеюі ничего общего с исторической правдой. Наоборот, Польша возрождалась в 1918 г. вопреки концепциям пилсудчины и вопреки концепциям эндеков. Судьбу польской независимости,— продолжал В. Гомулка,— решила прежде всего объективная роль, которую сыграла Октябрьская революция в тогдашней Европе»78.

Условия, существовавшие в буржуазно-помещичьей Польше, исключали возможность появления в стране марксистских работ, в которых

St Bieganski. Pilsudski і Lenin о ruehach rewolpcyionych і naradowych.— «Niepodleglosc»., Tom trzeci (po wznowieniu), Londyn, 1951; tom czwarty (po wznowie- aiu). Londyn, 1952.

J. Starzewski. Wstepne uwagi о historii tn# prawacb rfkopisij). Londyn, 1951. * «Правда», 22.XII 195a

m научно рассматривалась бы взаимосвязь социалистической революций в России с историческими судьбами Польши. Лишь в выходивших нелегально документах Коммунистической партии Польши, в выступлениях ее деятелей неизменно подчеркивалось, что национальное освобождение Польши явилось прямым результатом победы пролетарской революция в России и что сохранение независимости и социальное освобождение польских трудящихся возможно только на основе тесного польско-советского сотрудничества и союза. Подобным духом пролетарского интернационализма, пролетарской революционности и патриотизма, безоговорочного признания всемирно-исторической роли Великого Октября проникнуты документы КПП, резолюции ее съездов и конференций, постановления ее ЦК, листовки и воззвания ее центральных и местных органов . Те же идеи нашли выражение в ярких статьях генерального секретаря ЦК КПП Юлиана Ленского , в работах одного из наиболее видных деятелей польского рабочего движения Адольфа Барского ,выдающегося публициста Витольда Кольского и других славных героев и борцов за национальные интересы Польши.

Разгром Советским Союзом гитлеровской Германии и победа народной революции в Польше создали объективные условия для широкого и разностороннего изучения польскими историками вопроса о роли Октябрьской революции в истории польского народа.

В целом же для периода, открывшегося изгнанием из Польши гитлеровских захватчиков и установлением в стране народной власти, характерными стали, конечно, не писания, выходившие из-под пера эпигонов пилсудчины и эндеции , а работы подлинно научного, марксистско-ленинского направления. После ряда обзорных статей появилось несколько научно-популярных работ, впервые ознакомивших польского читателя с борьбой советского правительства за свободу и независимость Польши . Из этих работ следует отметить содержательную книгу Ю. Ковальского , рассказывающую о значении Октябрьской революции как для создания в 1918 г. Польского государства, так и для последующей борьбы польских трудящихся масс, при руководящей роли рабочего класса, за свое национальное освобождение, за советско-польский союз, за социалистическую Польшу.

Вслед за тем в народной Польше был предпринят ряд интересных публикаций и исследований.

Так. к 35-летию Октябрьской революции вышел в свет обширный сборник документов и материалов, отражающих значение Октябрьской революции в истории польского народа . Эта ценная публикация ввела в оборот значительное число источников, ранее недоступных и неизвестных не только широкому читателю, но и исследователям. К сожалению, более позднему изданию, специально посвященному польско-советским отношениям в 1917—1918 гг. и влиянию Октябрьской революции на польское общество, вышедшему к 40-летию Октября,— первому тому «Архивных материалов по -истории польско-советских отношений» свойственен ряд серьезных ошибок и упущений .

К документальным изданиям примыкают воспоминания Станислава Бобиньского, Елены Бобиньокой и других польских революционеров — участников Октября , а также биографии ряда деятелей Октябрьской революции . Следует напомнить, что ко времени Октябрьской революции на территории России, помимо постоянного польского населения, проживало около 2 млн. поляков — жителей собственно польских земель; многие из польских беженцев и поляков-военнослужащих были активными участниками борьбы за победу и утверждение Советской власти в России. Вкладу польских интернационалистов в дело борьбы за победу и утверждение Советской власти в России посвящены статьи (В. Найдус, Г. Раорта, М. Вжосека, 3. Лукавского и др.

Статья Г. Раорта содержит общий обзор участия польских интер-националистов в борьбе народов страны Советов против помещиков, капиталистов и иностранных империалистов; статья М. Вжосека знакомит с историей формирования первой польской революционной воинской части, выступившей на стороне Советской власти,— первого революционного польского полка, сложившегося на основе запасного польскоге полка, расквартированного в Белгороде . В. Найдус в ряде статей ¦касается отдельных сторон жизни польских беженцев и действовавших среди них революционных организаций. Справедливо рассматривая историю временного польского населения России как элемент истории всего польского народа, автор пытается показать влияние русского ре-волюционного движения на польских беженцев, проследить некоторые моменты в деятельности польских рабочих организаций в России.

Ряд интересных сведений об участии поляков в Октябрьской революции и роли Западной стрелковой дивизии в борьбе против интервентов содержат интересные статьи Лукавского .

Весьма ценной не только для изучения истории Польши, но и для историков гражданской войны в СССР является монография Л. Грос- фельда, в которой использованы архивные материалы, о действиях польских реакционных организаций в России . Следует отметить, что в некоторых польских исторических журналах сама тема исследования Л. Гросфельда встретила необоснованно отрицательное отношение .

В другой весьма интересной работе JI. Гросфельд прослеживает влия-ние Октябрьской революции на эволюцию польских политических партий в период между ноябрем 1917 и ноябрем 1918 г. На основе новых материалов он показывает рост революционных настроений широких народных масс и тревогу, вызванную у буржуазных и соглашательских партий «угрозой большевизма». Сразу же после победы революции один из представителей высшей церковной иерархии в речи, произнесенной на совещании епископов, заявил: «Революция в России в огромной степени -влияет на мысли и настроения в Польше. Уже и у нас тут и там слышны лозунги большевиков, а если нынешние порядки в России укрепятся, то их воздействие на нас будет еще 'более сильным» . Для претворения в жизнь создавшихся революционных возможностей, пишет Л. Грос- •фельд, нужна была паїртия, которая соединила бы в своей идеологии и пропаганде, стратегии и таїктике стремления к ликвидации существовавшего общественного порядка со стремлением польского народа к политической независимости. «Такой партии, которая смогла бы соединить национально-освободительные и общедемократические стремления народа с борьбой рабочего класса за социальное освобождение, в Польше не было... Трагизм положения состоял в том, что СДКПиЛ и ППС-леви- ца были отягощены грузом доктринерства, догматизма, схематизма и сектантства». Ошибочные позиции этих 'партий в отношении национального вопроса и общедемократических задач явились одним из факторов, в силу которых сложившаяся в Польше в 1918 г. революционная ситуация не переросла в революцию .

Влияния великих идей Октябрьской революции в той или иной мере касаются авторы всех марксистских работ, посвященных 1917—1918 гг. Влияние Октябрьской революции на польское рабочее движение, в частности на восприятие передовой частью польского рабочего класс,і идеи создания Советов рабочих депутатов как органов революционной власти трудящихся, прослежено в капитальном труде Г. Яблоньского «Политика Польской социалистической партии во время войны 1914—1918 гг.» . На основе разностороннего и глубокого анализа деятельности ППС, лидеры которой считали заслугой ППС то, что она «направила начало строительства польской государственности на дорогу парламентской демократии, а не диктатуры пролетариата», Г. Яблоньский пишет: «Польский пролетариат мог добиться полного освобождения только на пути победы Советов» .

В своей монографии Г. Яблоньский показывает, как под влиянием Октябрьской революции происходила радикализация даже тех со-циальных сил, которые либо продолжали оставаться в сфере воздей-ствия ППС, либо, включаясь в активную политическую жизнь, подпадали под влияние этой партии. Новые веяния, проникавшие в реформистское и националистическое течение польского рабочего движения, яркі; проявились в том, что в 1918 г. на XIV съезде Социально-демократиче ской партии Галиции и Силезии и на XIV съезде ППС группы делегатоь заявили себя сторонниками диктатуры пролетариата, открыто противопоставив себя курсу на «демократический социализм», которому следовало правое руководство этих партий 10°.

В докладе, прочитанном в Варшаве на научной сессии, посвященном 40-летию Октябрьской революции, Г. Яблоньский подчеркнул, что с точки зрения освободительных интересов народов, угнетенных царизмом, огромное значение имела позиция большевиков, всегда отстаивавших право наций на самоопределение. В годы первой мировой войны В. И. Ленин решительно выступал против всяких сделок с империалистическими странами и, в частности, против попытки союза с тем или иным из империалистических блоков, которую проводили различные польские политические группировки, рассчитывавшие таким путем добиться восстановления польской государственности. Автор приводит слова В. И. Ленина, специально обращенные против пилсудчиков и всех правых социалистов, о том, что «спекулировать (как фраки) на победу той или иной империалистической буржуазии, значит становиться ее лакеем» . Показав несостоятельность попыток представить политику союза с центральными державами за источник независимости Польши, Г. Яблоньский далее констатирует, что западные державы и после фев-ральской революции продолжали рассматривать польский вопрос сначала как «внутреннее дело» русских господствовавших классов, а затем как предмет сделок и соглашений, исключавших возможность воссоздания Польского государства. Лишь только Октябрьская революция привела к коренному перевороту и в польском вопросе, создала условия для восстановления независимости Польши в 1918 г. Г. Яблоньский убедительно показал, что при всей значимости обстоятельств, обычно выдвигаемых представителями различных направлений буржуазной историографии в поисках объяснения того, как Польша в 1918 г. освободилась от полуторавекового чужеземного гнета, ничто, кроме победы Октябрьской революции, не обеспечивало восстановления независимости Польши.

К подобному же выводу приходит Ян Вильдер в работе, посвященной влиянию Октябрьской революции на политику западных держав в польском вопросе в 1917—1918 гг. Этот вывод заслуживает быть отмеченным, ибо далеко не віся нить рассуждений Вильдера, позволяющих думать, что уже летом 1917 г. Франция, Англия и США якобы практически стали на позицию признания необходимости образования независимого Польского государства, представляется сколько-нибудь обоснованной.

Другой автор, К. Лаптер, подчеркивает, что основным, решающим, важнейшим обстоятельством, позволившим восстановить независимость Польши, была именно Октябрьская революция .

Вопрос о влиянии Октябрьской революции на развитие польского революционного движения и о задачах, которые могли ставить перед собой польские революционные силы в конце 1918 —начале 1919 г., был предметом дискуссии на сессии Польской Академии наук в декабре 1958 г., посвященной 40-лет.ию восстановления независимости Польши. Некоторые участники дискуссии — В. Карвацкий, Б. Дробнер и др.— утверждали, что соотношение классовых сил в Польше требовало от революционного авангарда проведения политики поддержки правосоциалистически-пилсудчиковских правительств Дашиньского и Мора* чевского. Эти положения вызвали обоснованные возражения проф. Г. Яблоньского и др.

Формирование польской марксистской историографии по вопросам, связанным с Октябрем, происходит в острой идейной борьбе за преодоление эндецких, пилсудчиковских, правосоциалистических концепций, а также с современными ревизионистами. Среди историков марксистского направления, например, нет еще полного единства взглядов novряду коренных вопросов, тесно связанных с пониманием влияния Октябрьской революции на Польшу и тех возможностей, которые бьіліг открыты перед ней победой Советской власти в России.

Среди работ, посвященных влиянию и роли Октябрьской революции в истории Польши, все более значительное место начинают занимать исследования, посвященные отдельным процессам и явлениям, обуслов- ленным революционными событиями в России. Из исследований такого рода особого внимания заслуживают работы о борьбе польского рабочего класса за Советы. Попутно нельзя не вспомнить, что еще в 1934 г. в Москве вышла весьма обстоятельная публикация материалов и документов, посвященных деятельности Советов рабочих депутатов в Польше. Эта публикация, осуществленная видным деятелем коммунистической партии Польши Г. Бичем (Генрихом Битчером), не потеряла своего значения до настоящего времени 106.

Общему обзору организации и деятельности Советов рабочих и крестьянских депутатов в Польше в 1918—1919 гг. посвящена статья Л. Рыбицкого . Деятельность одного из крупнейших Советов — Совета рабочих депутатов Люблина рассмотрена в монографии Ст. Кжика- лы . На основе детального анализа положения в этом крупном центре Польши автор показывает, как под ‘влиянием Октябрьской революции все большую популярность приобретала идея создания Совета. Совет рабочих депутатов 'в Люблине возник 5 ноября 1918 г.— раньше других Советов в Польше. Проследив фазы развития Совета, наличие в нем двух направлений — революционного и реформистского, автор раскрывает многостороннюю деятельность Совета: его борьбу против реакци-онной политики правительства и местной администрации, против захватнической антисоветской политики господствующих классов, организацию Советом помощи безработным, энергичную защиту интересов городских и сельскохозяйственных рабочих и т. д. В книге показана враждебная коренным интересам рабочего класса деятельность правого' руководства ППС.

Значительное место отведено политике подрыва Совета со стороны правых элементов ППС и в статье В. Корвацкого, рассказывающей о лодзинском Совете рабочих депутатов .

Важная проблема формирования и развития рабоче-крестьянского союза в Польше, получившего дальнейшее развитие под непосредственным влиянием Октябрьской революции, рассматривается на примере Люблинщины в работе Т. Кузьминского . Острота аграрного вопроса, непосредственное соседство со страной Советов, значительная роль вернувшихся из России на родину участников и свидетелей социалистической революции, более активная, чем в других местах, деятельность коммунистов среди деревенского населения придали особую силу Оорь бе сельскохозяйственных рабочих и трудящегося крестьянства Люблин- щины, привели к созданию здесь единственного в стране Совета сельскохозяйственных рабочих всей Люблинской земли и ряда местных Советов, к огромной, имевшей общепольское значение стачке сельскохозяйственных рабочих весной 1919 г.

Общий обзор революционного подъема в польской деревне, последовавшего после Октябрьской революции, содержится в статье В. Станкевича . О том, как влияние Октябрьской революции, подъем революционного движения в стране вынудили польские господствовавшие классы пойти на ряд частных уступок крестьянству, на аграрную реформу, в конечном счете рассчитанную на укрепление буржуазно-помещичьего строя, рассказывает весьма основательная монография

Ч. Мадайчика .

Под влиянием Октябрьской революции, в условиях сложившейся в конце 1918 г. революционной ситуации, в Польше произошло несколько вооруженных выступлений в целях установления власти пролетариата. Одному из таких выступлений — восстанию в декабре 1918 г. рабочих, солдат и деревенской бедноты района Замостья на Люблинщине посвящена статья 36. Щигельского. Автор, используя ранее совершенно неизвестный материал, знакомит с самоотверженной борьбой коммунистов за интересы тружеников города и деревни, отмечает активную роль участников социалистической революции в России и раскрывает обстоятельства, обусловившие поражение восстания пз.

В связи с 40-летием Великой Октябрьской социалистической революции в Варшаве в Институте истории партии при ЦК ПОРП и в Польской Академии наук, в Кракове, Люблине, Быдгоще, Кельцлх и других центрах Польши состоялись научные сессии и было опубликовано большое число работ о влиянии Октябрьской революции на польское революционное движение, на образование Польского государства в 1918 г., на решение «польского вопроса» и т. д. В этих докладах и работах либо освещаются принципиальные проблемы, либо рассматриваются отдельные конкретные явления и, наряду с другими имеющимися уже исследованиями, закладывается фундамент еще подлежащего созданию труда, который отразил бы все многообразие влияния Октября на Польшу, его переломную роль в истории польского народа.

Большим подспорьем для польских историков, занимающихся проблемами истории своей родины в новейшее время, являются обобщающие выступления руководителей и видных деятелей Польской Объединенной рабочей партии, имевшие место в связи с 40-летием Великой Октябрьской социалистической революции.

В статье «По пути, указанному Октябрем» председатель Государственного Совета Польской Народной Республики, член Политического бюро ЦК ПОРП Александр Завадский отмечает, что прорыв в капиталистическом мире, совершенный в октябре 1917 г. пролетариатом России под руководством партии большевиков во главе с В. И. Лениным, имел особое значение для польского народа, особенно близок и дорог польскому рабочему классу. Благодаря победе Октябрьской революции, пишет А. Завадский, польский, народ после полуторавековой неволи получил независимость. «Трудящиеся Польши, польский рабочий класс видели в Октябрьской революции путеводителя в своей борьбе за социальное освобождение. Влияние Великого Октября на польское революционное движение было особенно сильно потому, что оно вытекало из традиций многолетней совместной борьбы русского и польского рабочего класса с царизмом... Общие традиции классовой борьбы способство-вали тому, что польские революционеры приняли активное участие в Октябрьской революции. В ряды борцов революции стали ТЫСЯЧИ ПОЛЬСКИХ рабочих и солдат, выдающиеся представители польского революционного движения — Феликс Дзержинский, Юлиан Мархлевский, Бронислав Веселовский, Юлиан Ленский-Лещинский, Эдвард Прухняк, Францишек Гжельщак и многие другие».

В Польше, продолжает А. Завадский, рабочий класс быстро начал извлекать выводы из примера Октябрьской революции: в Варшаве,

Люблине и других местах были созданы Советы рабочих депутатов. В Домбровском угольном бассейне сложилось двоевластие; Советы во реей стране готовились взять власть в свои руки, но польской буржуазии, опиравшейся на помощь победивших в первой мировой войне государств Антанты, а также на содействие правых лидеров ППС, удалось разбить Советы и упрочить свое господство. Несмотря на неудачу в борьбе за социальное освобождение, польское революционное движение под влиянием победы Октября крепло и объединяло свои силы; переломным моментом в его развитии явилось создание в декабре 1918 г. Коммунистической рабочей партии Польши, которая в огне классовых боев стала партией нового, ленинского типа .

Попытка рассмотреть международное значение Октябрьской рево-люции, созданные ею всеобщие закономерности, влияние Октября на Польшу и применение в польских условиях ленинизма составляет содержание статьи председателя Совета Министров ПНР, члена Политбюро ЦК ПОРП Юзефа Циранкевича. «Влияние Октябрьской революции на судьбы Польши — непосредственного соседа СССР — было велико,— пишет он.— В двух исторически переломных моментах это влияние было решающим.

В 1918 году Польша обрела независимость главным образом благодаря, русской революции...

В 1944 году Советский Союз и его армия вторично сыграли решающую роль в освобождении польского народа...» .

Вдохновляющему воздействию идей Октября на народные массы Польши, органической связи между делом защиты классовых интересов польских трудящихся и общенациональных интересов польского народа с делом борьбы за установление в межвоенные годы дружественных отношений между Польшей и СССР посвящена брошюра члена Политбюро ЦК ПОРП Игнацы Лога-Совиньского.

«Когда сорок лет назад пролетарии Петрограда взяли штурмом Зимний дворец, то событие это имело для рабочего класса Польши особенное значение, намного большее, чем для других стран. Для рабочих всего мира это была первая победа пролетариата в его борьбе за власть, за социалистическую революцию; для польских же рабочих оно представляло собой нечто более значительное — это была победа их ближайших товарищей, товарищей по совместной борьбе с царизмом, страдавших вместе с ними в тех же тюрьмах, в той же сибирской ссылке, товарищей по совместным боям и баррикадам» .

Уже тогда, в октябре 1917 г., многие десятилетия совместных боев объединяли польские и русские рабочие организации, продолжает

И. Лога-Совиньский; многие факты говорят об участии польских рабочих в Октябрьском восстании, в гражданской войне, в социалистическом строительстве страны Советов. «С исторической датой Октябрьской революции связаны .имена таких великих поляков, как Дзержинский и Мархлевский. С этой датой связана также борьба в рядах Красной Армии польских отрядов — таких, как Красный полк Варшавы. Не было такого поля битвы за власть Советов, где рядом со своими русскими товарищами не сражались бы рабочие-поляки, которых переменчивые судьбы первой мировой войны забросили на восток, в Россию. Не было такого важного дела в строительстве социализма, в котором не участвовали бы поляки, польские коммунисты» .

Принимая участие в борьбе большевиков, в борьбе русского народа,, справедливо отмечает И. Лога-Совиньский, польские рабочие и сол* даты, бывшие в России, выполняли не только свой классовый долг, но и боролись за интересы польского народа. Октябрь 1917 г. создал условия для свершения мечты многих поколений польских демократов и революционеров — возвращения Польше независимости, а польскому народу — роли хозяина своей страны; правда, надежды, которые народные массы связывали с независимостью страны, осуществились весьма нескоро — к ним лежал путь через двадцатилетие буржуазно-помещичьего господства, через годы гитлеровской неволи, путь, завершившийся в результате всенародной борьбы, в результате победы Советского Союза над гитлеровской Германией рождением народно-демо-кратической Польши. Идеи победоносной Октябрьской революции являются вдохновляющей силой в развитии Народной .Польши по пути социалистического строительства.

Многократно вопросы исторического значения Октябрьской революции в судьбах польского народа, в восстановлении независимости Польши в 1918 г. и в победе народной власти в стране после того, как Советский Союз в 1944—1945 гг. принес Польше освобождение от гит-леровского ига, находили освещение в статьях и выступлениях первого секретаря ЦК ПОРП Владислава Гомулки.

В речи, произнесенной на юбилейной сессии Верховного Совета СССР 6 ноября 1957 г., В. Гомулка очень точно и сжато определил роль Октябрьской революции в истории польского народа и взаимосвязь дела независимости Польши и победоносного развития Советского государства. «Наша страна,— говорил В. Гомулка,— особенно многим обязана Октябрьской революции, ибо эта революция сорвала с польского народа царские и кайзеровские цепи национального рабства, положила конец разделам Польши, вернула польскому народу право на независимое существование, за которое он боролся почти полтора века. Советскому Союзу, который был создан в результате победоносной Октябрьской революции и стал огромной силой, наша страна обязана тем, что было сброшено страшное ярмо гитлеровской оккупации, а польский народ был спасен от уничтожения, которое ему готовил гитлеризм. Победа в войне с силами фашизма, победа Советского Союза вернула Польше ее исконные земли на западе. В результате этой победы созрели и создались условия, которые дали возможность Польше вступить на путь строительства социализма» .

В истории Польши, указывал В. Гомулка в другой раз, «на веки веков будет записано, что родина социализма — страна Советов — дважды помогла Польше обрести свободу и независимость».

«Никто не может оспаривать того факта,— подчеркивал он в одном из' своих выступлений,— что обретение независимости польским народом в 1918 году было возможно только в результате свержения царизма и помещичье-капиталистического строя в России». Судьбы польской независимости решала прежде всего «объективная роль, которую сыграла Октябрьская революция в тогдашней Европе» .

Опираясь на высказывания руководителей ПОРП, на документы КПП, ППР и ПОРП, основываясь на неисчерпаемых источниках и материалах, польские историки-марксисты имеют все необходимое для дальнейшей творческой разработки вопроса о всем многообразии влияния Октябрьской революции на историю польского народа, на освобождение польского народа от национального гнета, на последующую борьбу польского рабочего класса и всех трудящихся за освобождение от социального гнета и создание народно-демократической Польши, идущей по пути строительства социализма в тесной семье свободных народов, сплоченных вокруг могучего Советского Союза. Д. И. АНТОНЮК