Возвышение Московского государства и его отношения с Польско-Литовским государством

Борьба Василия II за московский трон и новая политика в отношении татар — Литва и собирание Василием земель Восточной Руси—Василий II и Флорентийский собор—Москва, Польско-Литовское государство и Византия—Иван III—великий собиратель Руси — Иван III, Казимир IV, великий князь литовский, король польский, и татары—Иван III, византийская принцесса Зоя (Софья), папа и турки — Василий III—продолжатель политики собирания земель — Победы Ивана IV над Казанью и Астраханью и экспансия Руси в Сибирское ханство—Успехи Ивана IV в Прибалтике—Кандидатура Ивана на польский престол и его неудачи в Прибалтике—Иван IV и знать—Иван IV и европейская дипломатия — Федор I, патриаршество на Руси и пресечение династии Рюрика

В то время как Польша и Литва, все более склонявшиеся в сторону Запада, должны были принимать участие в борьбе Центральной и Южной Европы с турками, Москва получила столь необходимое ей время, чтобы преодолеть внутренний кризис и продолжить собирание княжеств Восточной Руси.

Ордынский хан, призванный быть арбитром в споре, решил вопрос в пользу Василия II. Когда Юрий силой оружия изгнал молодого великого князя из Москвы, бояре и население Москвы поднялись на защиту его прав и вынудили Юрия отказаться от своих притязаний. После того как Юрий, которому удалось вторично изгнать Василия II из Москвы, неожиданно умер, его старший сын Василий Косой предъявил права на наследие отца по праву первородства.

К счастью для Василия II, Золотая Орда со столицей в Сарае на Волге постепенно распадалась. Группы татарских воинов отпадали от политического центра, и их вожди основывали независимые орды. Другие группы кочевали на ничейной земле в степи как вольные воины—казаки . Василию II удалось разбить одну из таких орд, предпринявшую поход на Рязань (1443—1444). Событие, случившееся в 1445 г., подтвердило, что в отношениях между Москвой и татарами наступил новый период. Когда Улу-Мухаммед, хан одной из орд, захватил Новый Низовый город около Городца1 и напал на Муром, Василий II попытался изгнать его орду из русских земель, но потерпел поражение и был взят в плен .

Показательно, что во время своего пленения Василий подружился со многими представителями татарской знати, включая двух сыновей Улу-Мухаммеда — Якуба и Касима. Пообещав богатый выкуп, Василий II был освобожден и вернулся в Москву в сопровождении многочисленных татарских царевичей, посланных наблюдать за сбором средств для выкупа2.

После того как Улу-Мухаммед был убит своим старшим сыном Махмутеком, утвердившимся в Казани, Василию II удалось привлечь на свою сторону большую часть пришедших с ним татар, а также за-владеть собранными ими деньгами. К ним присоединились другие татары, недовольные Махмутеком, но привлеченные посулами великого князя. Так Василий II обрел значительное количество лояльных татарских вассалов, которых можно было использовать не только во внутриполитических делах, но и в борьбе с другими татарскими ордами. Конечно, это вызвало оппозицию со стороны русского боярства. Брату Василия Косого Дмитрию Шемяке удалось во время отсутствия Василия, отправившегося на богомолье в Троице-Сергиев монастырь, захватить Москву, взять Василия в плен и ослепить его.

Василий II, освобожденный Шемякой по настоянию рязанского епископа Ионы и получивший в удел Вологду, был восстановлен на престоле своими русскими и татарскими сторонниками.

В своем послании иерархи сравнили мятеж отца Шемяки против великого князя с грехом Адама, восставшего по наущению сатаны против Бога, а деяния Шемяки — с деяниями Каина против его невинного брата Авеля и Святополка Окаянного, предавшего смерти знаменитых святых-мучеников Бориса и Глеба. Князю пригрозили отлучением от церкви, а когда он продолжил свою борьбу, эту угрозу привели в исполнение . В конце концов Шемяка потерпел поражение и был отравлен в Новгороде, где он обрел убежище, агентом Москвы (1453). Этот инцидент еще раз свидетельствует о той огромной помощи, которую церковь оказывала московским князьям в их борьбе за первенство, и о том, как позиция высших церковных иерархов способствовала утверждению монархической идеи в Восточной Руси.

Татарские отряды, перешедшие на сторону Василия, несли сторо-жевую службу, помогая русским отражать набеги татарских орд из Казани, Сарая и Поднепровья в 1449 и 1451 гг. Чтобы умерить недо-вольство русских бояр раздачей русских городов в уделы (кормления) татарским царевичам, а также обезопасить границы московского ве-ликого княжества от набегов из Казани и Сарая, Василий II поселил татар с царевичем Касимом в Городце на Оке, основав тем самым новое татарское ханство — Касимовское, вассальное Москве. Этот успех ясно показывает, что эпоха монголо-татарского ига на Руси приближалась к концу.

К счастью для Руси, литовская угроза на многие годы отодвинулась в тень.

В этой ситуации тверской и рязанский князья, присоединившиеся в 1427 г. к создававшемуся Витовтом «литовскому содружеству», сочли более перспективной борьбу за московский великокняжеский трон и отказались от идеи союза с Литвой. Василий II одержал победу над Шемякой при помощи Твери; добрые отношения между Москвой и Тверью укрепил брак старшего сына Василия Ивана с дочерью Бориса Тверского Марией.

Благодаря всем этим обстоятельствам Василий II, наименее спо-собный из всех московских великих князей, стал одним из наиболее успешных «собирателей русских земель». Под разными предлогами ему удалось избавиться от князей, симпатизировавших его против-никам, он присоединил Можайск, Боровск и Серпухов, а в Рязани установил власть московского наместника, номинально правившего от имени малолетнего князя, которого умирающий отец поручил по-кровительству Василия. Затем Василий II предпринял поход на Новгород, не поддержавший его в ходе борьбы за великое княжение. Новгородская республика потеряла Устюг и Вятку и вынуждена была выплатить Москве огромные суммы денег. Была ликвидирована законодательная власть веча, город должен был отказаться от своей печати и лишался права предоставления убежища.

Вскоре религиозный вопрос создал новые проблемы на русских землях Литвы, что позволило Василию II провозгласить великого князя московского единственным защитником православия. Поводом для этого послужил союз, заключенный между Византией и Рим- ской церковью на соборе во Флоренции (1439).

Интересны свидетельства о путешествии Исидора в Феррару и самом соборе в Софийской II4 и Воскресенской5 летописях, сделанные русским православным современником, а также описания изумления великого князя и москвичей при известии об унии, заключенной с латинскими «еретиками». Исидор повелел нести перед собой латинский крест и в начале своего путешествия, в Дерпте (Юрьеве), даже поцеловал этот еретический символ; «водимый дьяволом», он упомянул имя папы во время литургии. Благоверный великий князь, «царь всея Руси», которому «откры Господь Бог велеумне разумевати и вся мудръствовати», не дал ввести себя в заблуждение. Услышав все эти ужасные вещи,— а митрополит даже зачитал публично послание папы православному князю — Василий II отказался принять благословение от еретика-митрополита, отправил его каяться в монастырь, лишил сана митрополита и, наконец, дал бежать «к папе своему»6.

Меры, принятые великим князем, были одобрены всеми епископами русской православной церкви7. Борис Тверской, обратить которого надеялся Исидор, бросил его в тюрьму; не добился он успеха и в Литве. Отношение русских к унии характеризует и то, что когда Дмитрий Шемяка занял Москву (1446) и ослепил своего двоюродного брата Василия II, он не выказал никакого интереса к судьбе митрополита Исидора, хотя его собственный мятеж против великого князя был резко осужден православными иерархами. Напротив, Ше- мяка даже ускорил дальнейшее развитие событий. Он отказался примириться с Василием II, вновь одержавшим победу и вернувшим себе титул великого князя.

Благодаря событиям в Польше и Литве новый митрополит смог распространить свою юрисдикцию также на православное население

Польско-Литовского государства. В Литве польский король Казимир IV нашел опасного противника в лице сына Сигизмунда Михаила и поэтому стремился сохранять хорошие отношения с Василием II. Дружественные узы между двумя государствами были скреплены договором, подписанным в 1449 г. В результате в 1451 г. Иона получил официальное подтверждение своей юрисдикции над Литвой, а позднее и над находившейся в составе Польши Галицкой землей. Когда в 1452 г. епископ Даниил, поставленный Исидором, признал митрополитом Иону, победа Москвы была полной.

Следует подчеркнуть, что Василий II не собирался полностью порывать с Византией. Его первой реакцией было написать константинопольскому императору Иоанну VIII (1425—1448), жалуясь на Исидора и испрашивая разрешения избрать нового митрополита Руси без вмешательства патриарха. Послание сохранилось, его первую редакцию следует датировать 1441 г. Оно, однако, не было отправлено, поскольку тем временем великий князь узнал, что и император, и патриарх приняли унию с «латынянами». Возможно, оно было послано два года спустя новому патриарху Григорию Мамме, так как Софийская II летопись содержит его список с новой датой.

Реакция Константинополя на это послание, если оно туда попало, неизвестна. Истинные чувства великого князя в связи с полным разрывом с Константинополем отражает его письмо 1451 г. императору Константину XI (1449—1453), информирующее об избрании русскими епископами нового митрополита, Ионы Рязанского. Письмо чрезвычайно почтительное, великий князь прилагает все усилия, чтобы объяснить инициативу свою и епископов. Из-за татар и турок путешествие в Константинополь столь опасно, а разногласия оказывают такое разрушительное действие на церковь, что великий князь и русские иерархи были вынуждены предпринять эту меру; императора просят понять это правильно. Акция русских вызвана исключительно обстоятельствами и не содержит намерения оскорбить императора или патриарха. Великий князь выражает также желание объяснить свои действия патриарху, но не знает, есть ли он в Констан- тинополе8.

Послание представляет собой важное свидетельство тех чувств, которые в XV в. русские питали к императору и константинопольскому патриарху. Оно также показывает, что отделение от Константинополя не было столь неожиданным, как это может показаться, и что русские, возможно, продолжали бы считать константинопольского императора главой восточного христианства независимо от того, что их митрополиты избирались бы без согласия патриарха, если бы в 1453 г. турки не положили конец Византийской империи.

Это событие, а также эволюция Польско-Литовского государства оказали глубокое воздействие на будущий статус церкви Восточной Руси. Польский король Казимир IV изменил свое отношение к митрополиту киевскому и всея Руси Ионе и обратился с просьбой к Риму о новом киевском митрополите в преемники Исидору. В 1459 г. ученик Исидора Григорий появился в Литве и был признан в качестве митрополита киевского. Польский король просил даже великого князя московского принять нового митрополита, и существовала опасность, что он будет принят в Твери и Новгороде. Просьба была, естественно, отклонена, но так как Григорий похвалялся, что он был поставлен константинопольским патриархом Григорием Маммой (1443— 1450), то представлялось необходимым укрепить позиции Ионы.

В 1459 г. был созван собор русской церкви, на котором русские епископы отвергли Григория и провозгласили Иону и его преемников правомочными митрополитами киевскими и всея Руси. Это решение завершило отделение русской церкви от Константинополя и прокламировало ее независимость. Хотя литовские епископы, под-держанные королем Казимиром, оставались верными Григорию, Ионе удалось, по крайней мере, предотвратить переход Твери и Новгорода на сторону его соперника. С этого времени, однако, в церковном отношении Западная и Южная Русь были отделены от Восточной. После смерти Ионы его преемник отказался от прежнего титула и стал называть себя митрополитом московским.

Провозглашение церковной независимости Москвы явилось судьбоносным шагом, имевшим серьезные последствия для будущего развития Руси и всего православия. Русская церковь потеряла поддержку влиятельного, хотя и далекого константинопольского патриарха и все сильнее втягивалась в зависимость от великого князя московского. С этого времени митрополиты избирались епископами, но утверждались великим князем. Собор 1459 г. особо признал эту прерогативу московского правителя, естественно, еще усилившую его авторитет.

С другой стороны, «отступничество» Константинополя от православия, выразившееся в принятии Флорентийской унии, усилило осознание себя русской церковью как единственной защитницы истинной веры. Падение Константинополя было расценено Ионой и его современниками как Божье наказание за «отступничество» и убедило русских, что их отношение к союзу с «еретиками»-латынянами нашло одобрение свыше. Решительная победа Василия II над Шемя- кой и смерть последнего интерпретировались как Божья награда за бескомпромиссную позицию великого князя в вопросах веры. Все это укрепило подозрительное отношение церкви Восточной Руси ко всем иноземным влияниям, равно с католического Запада и с греческого Востока, и сделало ее духовную изоляцию еще более полной. Вскоре великий князь стал рассматриваться как неустрашимый защитник православия, воспринявший в некотором отношении роль константинопольского императора, а политическая вражда между Польско-Литовским государством и Москвой еще сильнее разжигала антилатинские настроения. Так было подготовлено завершение про-цесса утверждения политического и религиозного лидерства Москвы, достигнутое при Иване III, Василии III и Иване IV. Все это, несомненно, питало теорию «Третьего Рима», так сильно повлиявшую на русскую мысль: первым был Рим, подвергшийся порче, вторым — Византия, отпавшая от православия, третий — Москва, а четвертому — «не быти»9.

Великий князь Иван III (1462—1505) не только упрочил основы, на которых строилось Московское государство10, он, несомненно, обеспечил его гегемонию в Восточной Руси и продемонстрировал его растущую мощь дворам современной Европы. Василий II, стремившийся обеспечить наследование за своим сыном, с детства приобщал Ивана к ведению политических и военных дел. Несчастья отца закалили характер Ивана и наполнили его решимостью принять все меры предосторожности против повторения подобных событий. Он был полон физической энергии, сознавал, сколь велика роль великого князя в государстве, и был преисполнен решимости сохранить и усилить его самодержавную власть. Великий князь обладал определенными талантами государственного деятеля, был терпелив и хитер в переговорах и предпочитал добиваться своих целей, не прибегая к военным методам.

В Восточной Руси четыре князя еще обладали следами былой самостоятельности — ярославский, ростовский, тверской и рязанский. Существовало также пять уделов, четыре из которых были даны Василием II братьям Ивана, а пятый, верейский, находился во владении князя Михаила Андреевича. Новгород, хотя его права и владения сократились, был все еще могуществен и полон решимости защищать остатки своей независимости. Город-республика Псков был более лоялен к великому князю.

Прежде всего Иван III сконцентрировал внимание на ликвидации потенциальных противников внутри Восточной Руси. В 1463 г. Москве подчинился князь ярославский, за ним в 1474 г.— князь ростовский. В 1465 г. с вероломной безжалостностью была уничтожена самостоятельность Верейского княжества. Затем те же методы Иван обратил против своих братьев. Когда в 1472 г. умер его брат Юрий, Иван захватил его удел, нарушив таким образом древний обычай, согласно которому в таких случаях удел делился между живущими братьями. Он унаследовал удел своего младшего брата, но Борис Во- лоцкий и Андрей Углицкий11 заключили союз и восстали против брата. Новое вторжение татар заставило Ивана примириться с братьями, но в 1491 г., забыв свои обещания, подкрепленные клятвой, Иван вероломно арестовал Андрея с сыновьями и бросил умирать в тюрьме. Великого князя не тронуло даже заступничество митрополита. Он открыто признал, что стремится избежать всякой опасности для себя и своих наследников со стороны других членов династии. Бориса оставили в покое, так как он более не был опасен. Незадолго до смерти Ивана половина княжения Бориса была завещана великому князю его племянником .

Борьба за Новгород длилась дольше12. В городе-республике великого князя поддерживала промосковская партия, имевшая многочисленных сторонников среди беднейшей части горожан. Однако в начале правления Ивана в политической жизни республики доминировала сильная пролитовская партия. В результате брат киевского князя был призван в Новгород в качестве князя и защитника города. Однако, когда архиепископом новгородским стал московский кандидат Феофил, усилилась промосковская партия.

Под воздействием поражения Тевтонского ордена (1466) и его окончательного подчинения Польше Новгород заключил формальное соглашение с королем Казимиром IV . Когда Иван узнал об этом, он не замедлил напасть на республику (1471) прежде, чем польский король смог что-либо предпринять для защиты своего нового союзника. Новгородцы потерпели поражение и были вынуждены выплатить победителю огромную сумму денег, уступить важные части своей территории и разорвать союз с Польско-Литовским государством. С этого времени Иван III вершит в Новгороде верховный суд. Когда в 1477 г. в городе вспыхнул новый мятеж , великий князь предпринял новый поход и заставил Новгород капитулировать. Иван III в недвусмысленных выражениях обозначил свой сюзеренитет над Новгородом, уничтожил остатки его демократических и властных институтов и, как символ нового статуса города, вывез его колокол, который прежде сзывал горожан на городское собрание — вече.

Новгородцам было тяжело примириться с утратой своих древних прав. Чтобы предотвратить повторение предшествующих событий, Иван III занял город, устроив кровавую баню замышлявшим новый мятеж и выселив из города сто аристократических семейств. Новые попытки восстания вызвали новые жестокие меры. Свыше семи тысяч горожан и купцов были насильственно выселены в обмен на купцов и знатных людей из Москвы и других городов. Это мероприятие, завершенное в 1488 г., окончательно сломило независимый дух Новгорода и повлекло за собой его экономический упадок. Контора Ганзы была закрыта в 1494 г.13 Новгород и его огромные колонии были окончательно включены в состав Московского государства.

В борьбе с Новгородом Иван III пользовался поддержкой князя Михаила Борисовича Тверского14. Последний слишком поздно осознал, что, помогая Ивану покорить Новгород, он не только способствовал росту могущества Москвы, но и лишал себя ценного союзника. Во второй половине XV в. в Твери вновь проявились столь сильные прежде идеи независимости и претензии на гегемонию в Восточной Руси. Они получили отражение в Тверском летописном своде, датирующемся 1455 г.15 Летописец ставит Тверь в центр событий, совершавшихся в Восточной Руси, и подвергает нападкам Москву, утверждая, что ее великий князь не имеет оснований претендовать на роль защитника православия: эта роль должна принадлежать великому князю тверскому. Было заявлено, что падение Византии никоим образом не изменило положения в православной церкви, поскольку константинопольский патриарх все еще находился в городе. Поэтому именно патриарх, а не митрополит московский является истинным главой православия.

Твери было слишком поздно предъявлять претензии на столь значительную роль в Восточной Руси. Многие бояре покидали службу у великого князя тверского, полагая, что у московского князя их ждали лучшие перспективы. Встревоженный усилением могущества Москвы, чему он сам способствовал, Михаил заключил союз с королем Казимиром IV. Разразившаяся война между Михаилом и Иваном III выявила слабость Твери и безнадежность положения Михаила. Бояре массово покидали его, город оставался без защиты. Польско-Литовское государство не оказало помощи, и в 1485 г. Тверь была присоединена к Москве, а ее неудачливый князь нашел убежище в Литве.

Рязанские князья, в отличие от Михаила Тверского, оставались верными вассалами Москвы. Иван III унаследовал город Рязань от одного из своих племянников и как полновластный правитель управлял остальной частью княжества. Такое положение устраивало Ивана, и включение всего княжества в состав Московского государства он предоставил своему преемнику. Таким образом, за исключением Северских городов, все еще находившихся под властью Литвы, почти вся Северная и Северо-Восточная Русь была объединена вокруг Москвы.

В том что касается будущей экспансии на восток, особое внимание следует обратить на территориальные приобретения за Пермской землей. С целью прекратить набеги монгольских племен в пределы Московского государства князь Федор Курбский в 1483 г. вторгся через Средний Урал в Сибирь вплоть до рек Иртыш и Обь; в 1499 г. этот успех был значительно расширен.

Впервые Москва могла помышлять об экспансии в южные и западные русские княжества, входившие в состав Литвы. Польско-литовский правитель Казимир IV был не в состоянии остановить наступление Москвы. В течение многих лет он был занят войной с Тевтонским орденом, пока Торуньский мир 1466 г. не дал Польше прямую власть над Гданьском, Поморьем, Хелминьской землей и Западной Пруссией, в то время как Восточная Пруссия, оставшаяся вассалом Ордена, признала ее сюзеренитет.

Неудивительно, ввиду той угрозы, которую прежде Орден представлял Новгороду и Пскову, что Новгород искал поддержки Польско-Литовского государства. Но несмотря на свой усилившийся престиж, Казимир был вынужден пренебрегать северо-восточными границами Литвы во имя династических амбиций Ягеллонов в Венгрии и Чехии.

В 1471 г. после смерти чешского короля Йиржи Подебрада Казимир в противовес притязаниям венгерского короля Матвея Корвина (Матьяша Хуньяди) поддержал кандидатуру своего сына Владислава на чешский престол. Разразившаяся война сковала польские войска, а тем временем Иван III сокрушил Новгород. Матвей Корвин поощрял сопротивление Тевтонского ордена, и только после того, как в 1478 г. Казимир согласился уступить Матвею Моравию, Силезию и Лужицу, в то время как Владиславу досталась Чехия, великий магистр был принужден принести вассальную присягу польскому королю. После смерти Матвея в 1492 г. Владислав воссоединил чешские

16

земли, а также получил венгерскую корону .

Габсбургский дом ревниво следил за экспансией Ягеллонов в Центральной Европе. Император Фридрих III (1440—1493) и его сын Максимилиан I (1493—1519) заявили о собственных притязаниях на чешскую и венгерскую короны17. Все это объясняет, почему новгородцы и тверской князь тщетно ждали помощи от Польши, в то время как Иван III в лице императора мог обрести союзника против Польши.

Все, что Казимир IV попытался предпринять, чтобы помочь Новгороду,— это заключил союз против Ивана III с ханом Золотой Ор- ды18. Но его расчеты вновь оказались ошибочны, так как Золотая Орда уже обладала лишь тенью былого могущества. С начала XV в. золотоордынская империя начала распадаться. В конце концов она раскололась на три главных ханства — Казанское, Золотоордынское и Крымское . Распад Монгольской империи побудил многочисленных представителей татарской знати поступить со своими дружинами на московскую службу. Иван III, продолжая политику своего отца, привечал их, и татарские отряды играли важную роль в его походах. Он был достаточно хитер, чтобы использовать службу татарской знати в дипломатических отношениях, завязанных им с восточными соседями Золотой Орды. Это позволило Ивану III изолировать хана

Ахмата, все еще лелеявшего планы силой вернуть Москву в прежнюю вассальную зависимость. Однако соперничество последнего с крымским ханом не позволило ему достичь этой цели.

С помощью другого татарского хана, Касима, которого привлек на свою сторону Василий II, Иван предпринял смелую попытку добиться контроля над Казанским ханством. Ему удалось заставить ха-на признать формальный сюзеренитет Москвы. В 1474 г. Иван III добился большого успеха, заключив союз с крымским ханом Менгли- Гиреем, отец которого был союзником Казимира. Ситуация переме-нилась, и хан обещал поддержку Ивану в случае нападения Польши. Этот союз сохранял ценность для Ивана и после 1475 г., когда турки завоевали Крымское ханство и сделали Менгли-Гирея своим вас-салом.

Таким образом, в 1480 г., когда хан Золотой Орды Ахмат как союзник Казимира IV двинул свою армию против Москвы, позиции Ивана III были сильны. Армии встретились на границе Литвы и Мо-сковского государства, но ни одна из сторон не решалась начать сра-жение. Иван был не уверен в себе и колебался, а хан ждал подхода литовских войск, но они не появлялись. Смелый набег татарских вассалов Ивана в степь в район Сарая заставил хана отступить. Так в 1480 г. сюзеренитет Золотой Орды над Русью, уже почти формальный в последние десятилетия, окончательно перестал существовать.

С помощью своего крымского союзника Ивану III удалось посадить на казанский престол Мухаммед-Эмина, поклявшегося в верности Москве (1487). Вскоре после этого московские войска и крымцы двинулись против остатков Золотой Орды. Сыновья Ахмата сложили жизни в войне с крымцами, и в 1502 г. Золотая Орда, окончательно распавшаяся, прекратила существование. Так восточная политика Ивана увенчалась неожиданным успехом, в то время как Польша и Литва потеряли союзника на востоке, ибо Астраханское ханство, ос-нованное на руинах Золотой Орды, было слишком слабо, чтобы представлять угрозу Москве.

Растущий престиж Москвы оказывал сильное влияние на многих князей Южной и Западной Руси. Религиозные и политические противоречия подрывали лояльность русского населения Казимиру IV, сосредоточившему в своих руках управление и Польшей, и Литвой. При Казимире начала усиливаться католическая пропаганда среди православного населения, и враги союза с «латынянами» рассматривали великого князя московского как защитника православия. Казимир был вынужден пойти на некоторые уступки своим православным подданным. В 1432 г. он разрешил православной знати занимать государственные должности, и в 1440 г. князь Александр, родственник Василия II, был назначен наместником Киева. Несмотря на это, многие князья Южной Руси покидали службу Казимиру и со своими вотчинами, боярами и слугами переходили на сторону Москвы. Среди знати Литвы, а также Южной и Западной Руси усиливались сепаратистские настроения. Когда Казимир отверг их требование о том, чтобы один из его сыновей стал великим князем литовским, вспыхнул мятеж, возглавленный князем Михаилом, до того недолго княжившим в Новгороде и которого Казимир отказался утвердить в Киеве. Вполне вероятно, что существовали определенные связи между зачинщиками заговора и Москвой. Казимир казнил Михаила, но многие представители южнорусской знати перешли на сторону Москвы. Кажется, Иван III отомстил за казнь Михаила, побудив своих союзников, крымских татар, напасть на Киев (1482). Хан послал Ивану священные сосуды из ограбленных татарами киевских церквей.

Иван III, который в собственном государстве стремился уничтожить старинное право бояр свободно выбирать князя, которому они служат, вставал на защиту этого же права в случае отъезда литовских князей на московскую службу. Казимир, слишком глубоко вовлеченный в центральноевропейские дела и ограниченный в своих действиях своенравием аристократического сейма, был не в состоянии прекратить эти отъезды. Ситуация для Польши еще более осложнилась, когда после смерти Казимира IV в 1492 г. личная уния между Польшей и Литвой распалась. Литовцы избрали своим великим князем его сына Александра, а сейм предложил польскую корону другому его сыну Яну Ольбрахту (1492—1501). Иван воспользовался этим положением для открытого нападения. Не в состоянии оказать сопротивление, литовцы предложили заключить брак между дочерью Ивана Еленой и литовским великим князем Александром. Последний был вынужден (1494) уступить Ивану III земли, князья которых перешли на сторону Москвы, и город Вязьму.

К несчастью для Александра, рвение его церковных советников все испортило и предоставило Москве новый повод выказать себя защитницей православия. Под влиянием фанатиков католицизма Александр сделал попытку восстановить Флорентийскую унию и начал удалять московских бояр от двора Елены. Вновь начался массовый отъезд православных бояр (или, в соответствии со старинным русским обычаем, смена ими службы), что в 1500 г. привело к новой войне с Литвой. Иван III выступил как защитник православия, жалуясь, что в нарушение брачного соглашения его дочери не дают исповедовать ее веру,— претензия, которая не кажется вполне обоснованной. Поляки были спасены войсками своего вассала великого магистра Тевтонского ордена, но согласно мирному договору, заключенному в 1503 г., Александр, ставший к тому времени и польским королем (1501—1506), был вынужден уступить Ивану все земли, принадлежавшие князьям, перешедшим на сторону Москвы. Западные владения Ивана III значительно расширились, территории, которые он приобрел, включали девятнадцать городов и семьдесят во-лостей, в том числе Черниговское и Брянское княжества, а также части княжеств Смоленского и Витебского.

В борьбе с Литвой Иван впервые отчетливо обозначил, что главной задачей московских великих князей он считает объединение под главенством Москвы всех княжеств, некогда входивших в состав Киевского государства. Подписывая договор 1494 г., Иван III употребил титул «государь всея Руси» — к большому неудовольствию поляков и литовцев, ясно осознававших его значение19.

Ивана III по преимуществу заботили татарская и литовская проблемы, и он не разбирался в других международных вопросах, занимавших умы государственных деятелей современной ему Европы. Экспансия Турции в бассейне Дуная представляла растущую угрозу Центральной Европе и всему христианскому миру, и папа неустанно призывал христианских правителей к крестовому походу, чтобы остановить продвижение турок, освободить балканских христиан и отвоевать Константинополь. С открытием на востоке, за границами Польши и Литвы, могущественного христианского государства у папы Павла II возникла идея вовлечь его правителя в благочестивое предприятие по освобождению балканских и греческих христиан от турецкого ига. В Риме под папским покровительством жила Зоя Па- леолог, дочь Фомы, последнего греческого деспота Мистры, и пле-мянница Константина XI, последнего византийского императора. Фома, нашедший после завоевания своих владений турками убежище в Риме, передал свою дочь под покровительство папы. Иван III, вдовевший с 1467 г., искал себе новую жену. Племянница византийского императора, казалось, имела более всего оснований стать великой княгиней, тем более что такой союз повысил бы престиж Москвы не только на Руси, но и в Западной Европе. Поскольку Зоя была воспитана в духе Флорентийской унии, папа надеялся через нее склонить Ивана к унии церквей. Переговоры, начатые ученым греком кардиналом Виссарионом, благополучно завершились, и Зоя, сменившая имя на Софью, стала женой Ивана III.

В Москву ее сопровождали папский легат, итальянские зодчие и несколько греков. Москву не привлекала идея унии, что выяснилось из инцидента, случившегося еще до въезда туда Софьи. Московский митрополит Филипп, узнав, что папский легат приказал нести перед свадебным кортежем латинский крест, открыто заявил, что он покинет город, если будет позволено пронести проклятый латинский символ через ворота. Так что легату пришлось обойтись без креста, а сам Иван лишь вежливо отвечал на его призывы присоединиться к унии. Софья успокоила опасения митрополита: хотя и воспитанная как католичка, на Руси она предпочла быть женой защитника православия.

Иван III сделал все, чтобы брак увеличил его престиж. Он произвел значительные перемены в придворном церемониале в соответствии с византийским образцом и сведениями о западноевропейских дворах, а также воспринял герб византийских императоров—двуглавый орел (сохранявшийся на русском гербе до 1917 г., когда он был заменен серпом и молотом). Иван III позволял восхвалять себя как защитника православной веры, но он вовсе не был заинтересован в византийском политическом наследии и еще менее в войне с Турцией. Его союзник, крымский хан, был турецким вассалом, и турки были более опасны его врагам в Литве и Польше. Более того, от любого турецкого нападения его защищал молдавский господарь Стефан Великий, дочь которого была замужем за сыном Ивана Дмит-рием . В своих дипломатических отношениях с Западом Иван III реалистично сконцентрировал внимание на Польско-Литовском го-сударстве и защите подступов к Балтике. Это было основной целью его переговоров с Габсбургами и с Данией. С последней в качестве защитной меры против Швеции, начавшей проявлять растущий ин-терес к балтийским землям, был заключен союз.

Сын Ивана Василий III (1505—1533) оставался верен реалистической политике своего отца. Он завершил отцовский замысел объединить всю Восточную Русь под главенством Москвы, присоединив Псков (1510) и Рязань (1517). Хотя крымский хан разорвал союз с преемником Ивана и начал совершать опустошительные набеги на русскую территорию, Василий III не изменил своего отношения к Турции, в вассальной зависимости от которой находился Крым. В 1519 г. великий магистр Тевтонского ордена через своего посла информировал Василия III, что папа собирается создать антитурецкую лигу и предложит великому князю присоединиться к ней и, конечно, к унии церквей. В этом случае папа был готов короновать его как «христианского, благороднейшего и непобедимого царя всея Руси». В своем послании великий магистр выразил также надежду, что Василий III будет воевать за свое «константинопольское наследство». Великий князь, однако, не удостоил ответом это предложение.

Столь же тщетны были и усилия Габсбургов пробудить интерес Василия к проектировавшейся антитурецкой лиге. Их посол Сигиз- мунд фон Герберштейн20 дважды посетил Москву по поручению императоров Максимилиана I и Карла V, но все его красноречие пропало впустую. В своей внешней политике Москва упорно отказывалась смотреть дальше Южной и Западной Руси, все еще находившихся под властью Польши и Литвы.

Вначале Василий III рассчитывал присоединить эти земли с помощью своей сестры Елены после смерти ее мужа Александра. Однако брат последнего Сигизмунд присвоил себе власть над Польшей и Литвой (1506—1548), и Василию пришлось прибегнуть к силе оружия. В этом ему оказал поддержку Михаил Глинский, недовольный магнат татарского происхождения, отъехавший к Москве и активно сколачивавший антипольский альянс Москвы, Тевтонского ордена и императора. Война длилась несколько лет, и, хотя Польшу поддержал крымский хан, а планировавшийся Глинским альянс так и не был создан, по перемирию, заключенному в 1522 г., Василию III удалось удержать Смоленск21, присоединенный им в 1514 г.

Неблагоприятное развитие событий на востоке в вассальном Ка-занском ханстве побуждало Василия III завершить польскую кампа-нию. Русский вассал в Казани внезапно был замещен братом крым-ского хана (1521), и оба хана двинулись на Москву, которой опять грозила страшная опасность быть захваченной татарами. Эту опасность удалось отразить, но Василий понял, что он должен уделять больше внимания крымской угрозе. Он соорудил линию обороны вдоль берега Оки и трижды водил свои войска против Казани. В 1531 г. ему удалось взять город и посадить там угодного ему хана .

Хотя и менее успешно, чем отец, Василий III продолжал следовать основным направлениям его внешней политики.

Своими успехами Василий III был обязан произведенному его отцом переустройству политической и общественной жизни Московского государства22. В годы малолетства сына Василия Ивана IV (1533—1584) заложенные еще Иваном III государственные основы доказали свою прочность. Когда умер Василий III, Ивану было только три года, и его мать Елена приняла регентство. Обозначилась опасность, что и Московское государство пойдет по дороге, приведшей Польшу на грань катастрофы. Бояре начали предъявлять все усиливающиеся притязания на участие в управлении государством. Боярские роды Шуйских и Бельских боролись за регентство. Когда Ивану было восемь лет, он потерял мать, которая, как утверждают, была отравлена боярами. Шуйские пренебрегали воспитанием мальчика и не скрывали намерения заменить на московском троне династию Рюрика князем своего рода .

Несмотря на это, государственный механизм, запущенный Иваном III, продолжал действовать, и вновь именно русская церковь спасла династию Рюрика и самодержавную власть. Два митрополита, Даниил и Иоасаф, выдвинутые Шуйскими, были смещены ими, ко-

г г

гда обнаружили решимость воспрепятствовать боярским планам . В 1542 г. Макарий, один из самых энергичных и известных мос-ковских иерархов, стал митрополитом, и после пяти лет борьбы, в 1547 г., ему удалось объявить Ивана IV совершеннолетним. Умный священник Сильвестр был сделан попечителем Ивана (до 1553 г.) .

Правительство молодого государя23 продолжало развивать зало-женную Иваном III военно-служилую поместную систему, очень спо-собствовавшую усилению военной мощи Московского государства. В 1550 г. был учрежден специальный отряд «лейб-гвардии» из тысячи детей боярских. Его членам, обязанным быть в любое время в распо-ряжении царя, были даны земли вблизи столицы. С помощью ино-странных специалистов продолжалась модернизация армии. Утвер-ждают, что когда молодой царь начал военный поход против Казани, в его распоряжении было 150 пушек.

Казанское ханство продолжало сдерживать продвижение русских на Среднюю Волгу, и еще предшественники Ивана IV предприняли ряд попыток овладеть им. Кампания, подготовленная правительством Ивана IV, считалась чем-то вроде крестового похода против неверных. В 1552 г. армии Ивана благодаря использованию новой техники осады городов удалось штурмом взять крепость и занять все ханство. Новые земли становились объектом русской колонизации. В последующие годы войско Ивана IV отвоевало путь вниз по течению Волги, и в 1556 г. Астраханское ханство также оказалось в русских руках. Для русской торговли открылся речной путь по Волге и свободный доступ к Каспийскому морю. Русские достигли Кавказа, и на реке Терек была сооружена крепость.

Это была великая победа. Иван IV сравнивался с величайшими русскими героями — Александром Невским, Дмитрием Донским и Владимиром Святым. Мусульманский мир вынужден был перейти к обороне. Москва, доселе постоянно опасавшаяся нападений из глубин Азии, перешла в наступление, увенчавшееся блестящим завоеванием Сибирского ханства, осуществленным благодаря частной инициативе семейства Строгановых по благословению царя. Строгановы, богатые купцы и первопроходцы этих мест, наняли отряд казаков во главе с Ермаком. В 1582 г. был завершен первый этап завоевания Сибири, увенчавшийся основанием Тобольска в 1587 г.24

Иван IV был пионером и в других областях развития Руси. Уже в начале своего правления он видел, сколь важно было бы для Москвы иметь свободный доступ к Балтике — чтобы восстановить древние торговые традиции Новгорода и торговать со странами Западной Европы без посредства немецкого союза Ганзы. Сознавал он, и что свободный доступ к Балтике облегчит Москве более тесные политические связи с западными державами и, таким образом, поможет растущему государству удовлетворить острую нужду в западных специалистах. Пока же только Англия сумела, оттеснив Ганзу, установить прямые коммерческие связи с Русью через Белое море и порт Архангельск25.

Английские купцы, ведшие заморскую торговлю, искали прямой путь в Центральную Азию и воспользовались русским завоеванием Казани и Астрахани, где им было даровано право беспошлинной торговли. Порт Архангельска, однако, имел тот недостаток, что его можно было использовать лишь в течение короткого летнего сезона.

Поэтому Иван IV обратил свои взоры к Балтике и решился завоевать всю Ливонию, включая Нарву, Ревель и Ригу. С его точки зрения, завоевание этих территорий было частью московской программы собирания русских земель вокруг Москвы. Разве Дерпт (Юрьев) не был основан киевским князем Ярославом, а весь этот район не составлял часть наследия Рюрика?

После всесторонней военной подготовки в 1558 г. Иван IV начал кампанию на Балтике. Момент казался очень благоприятным для Москвы. Ливонский орден, контролировавший всю территорию, был в состоянии упадка, а соперничество между магистром и Рижским архиепископом ослабляло военную мощь обоих. Все это помогло Москве добиться в первые годы войны блестящих успехов. Ливонские крепости не могли противостоять артиллерии Ивана. Была взята Нарва, Дерпт вынужден был сдаться, а Ревель осажден26.

Для Ивана IV был очень важен захват Нарвы, и он делал все, что мог, чтобы добиться расположения горожан, но целью его было завоевание Ревеля и Риги. Русские победы ускорили распад Ордена, кульминационным пунктом которого стали секуляризация его земель и ликвидация Рижского архиепископства. Однако это дало повод для вмешательства соседям Ливонии. Эстония с Ревелем признала сюзеренитет Швеции, Ливония — Польско-Литовского государства, а Дания оккупировала остров Эзель. Вместо распадавшегося Ордена Москва оказалась лицом к лицу с его могущественными и решительными соседями.

Все это привело к нескольким поражениям русской армии на уже завоеванной территории. Литва была самым опасным противником, и Иван IV решил напасть на нее в наиболее уязвимом месте. Приняв командование армией, царь двинулся против Литвы и в 1563 г. одержал блестящую победу, позволившую ему занять важный город

Полоцк и большую часть литовской территории до Вильнюса. Однако когда в 1569 г. Литва была вынуждена пойти на унию с Польшей, ситуация для Москвы, столкнувшейся с объединенными силами двух государств, вновь осложнилась. Чтобы усилить свои позиции в Ливонии, Иван IV решил прекратить распространение на завоеванную страну русских порядков и предоставить ей автономный статус. Ливония была провозглашена королевством, и союзник Ивана датский принц Магнус провозглашен королем под верховной властью Москвы. Несмотря на успешные военные действия в Ливонии, Магнус не смог взять Ревель, поддержанный шведами.

После прекращения династии Ягеллонов в 1572 г. неожиданно возникла возможность союза между Польшей, Литвой и Московским государством. Значительная часть польской знати склонялась к избранию Ивана IV королем Польско-Литовского государства. Сам гнезненский архиепископ Якуб Уханьский поддержал кандидатуру Ивана, заявив, что Польша и Русь, два славянских государства, должны иметь одного правителя.

Однако французская, турецкая, шведская дипломатия и Габсбурги противились реализации столь смелого плана. В конце концов поведение Ивана IV и выдвинутые им условия лишили его всех шансов на избрание. Он настаивал на том, чтобы Ливония стала частью Московского государства, домогался передачи ему значительной части русских земель, и особенно Киева, еще находившихся под властью Литвы, и требовал избрания себя королем отдельно Польшей и Литвой и коронации православным митрополитом. Более того, он никогда не выказывал никакой симпатии к польской знати, игравшей решающую роль в политической жизни. Существовали также глубоко укоренившиеся различия в религии и культурной ориентации. Таким образом, выдвижение Ивана на польско-литовский престол кончилось полным провалом.

В 1575 г. Иван IV возобновил наступление в Ливонии. Уверенный в конечной победе, он отодвинул Магнуса в тень и в 1577 г. начал свой самый большой поход с целью завоевания всей Ливонии. Царские войска заняли всю страну, за исключением Риги, Трейдена и Динабурга. Эта кампания истощила все финансовые и военные ресурсы Москвы, и когда новый польский король, энергичный Стефан Баторий (1575—1586) , обрушился на московские владения, у царя не оказалось средств, чтобы остановить польско-литовские войска. Полоцк пал, Магнус, перешедший на сторону поляков, наступал в районе Дерпта, шведы добились успеха в Финском заливе. В 1580 г. были потеряны Великие Луки, а в следующем году Стефан Баторий осадил Псков, где героически оборонялись гарнизон и горожане. Шведы взяли Нарву, а кроме того, Иван узнал о новых неприятностях в Казани и Астрахани.

Угнетенный и униженный этими неудачами, Иван IV обратился к Риму, прося папу вмешаться. Папа, в расчете добиться своей излюбленной цели, унии русской церкви с Римом, послал на Русь иезуита A. Поссевино. При его посредничестве в 1582 г. было заключено перемирие, за которым последовало заключение мирных договоров с Польско-Литовским государством и Швецией. Иван IV должен был отказаться от всех своих завоеваний в Ливонии и Литве, Швеция по-лучила Эстляндию с портом Нарва.

Длительные военные действия на Балтике оказались очень обременительны для Московского государства. Иван IV был вынужден ускорить организацию военно-служилой поместной системы, заложенной еще его дедом, а также распространить обязательную военную службу на бояр, наследственные владения которых (вотчины) до того не были обусловлены военной службой . Эти меры, а также характер личности Ивана отвратили от него многих бояр, некоторые оставили его службу и отъехали в Литву. Среди них самым выдающимся был Андрей Курбский, с которым Иван вел обширную переписку. Эти измены усилили неприязнь Ивана к аристократии и побудили его учредить новый институт, так называемую опричнину, направленную против старой знати. Ее имения конфисковывались и передавались опричникам21. Все переустройство общественной жизни совершалось со страшной жестокостью, и эти потрясения, конечно, не облегчали реализацию экспансионистских мечтаний Ивана IV.

В его самодержавии и безжалостности были, однако, и демократические моменты. Они проявились в некоторых декларациях и особенно в 1564 г., когда Иван IV с семьей покинул Москву, провозгласив свое отречение от престола по причине того, что он не может более терпеть боярские козни, хотя русские люди ни в коей мере не несут за них ответственности. По просьбе горожан он вернулся в Москву и продолжил свои социальные реформы, санкционированные народом на соборе 1566 г., на который он пригласил также торговцев и купцов; русские историки считают его первым настоящим Земским собором .

Несмотря на общественные неурядицы, вызванные самодержавной и антибоярской политикой царя, при Иване IV Московское государство во многих отношениях добилось больших успехов. К обширным московским владениям прибавилась новая огромная империя на Востоке, была сломана стена изоляции от Запада, иностранные купцы и дипломаты появились в городах и при царском дворе, и впервые московские послы были приняты при многих дворах Западной Европы.

Целью нескольких дипломатических миссий, посланных в Москву с Запада, было втянуть новую могущественную христианскую державу в антитурецкий альянс. Поэтому папы и императоры — Фридрих III и Максимилиан I — уделяли такое внимание византийскому наследию, попавшему в руки Москвы, и выражали надежду, что могущественный христианский правитель освободит православных христиан на Балканах от турецкого ига. Они прельщали Ивана IV образом московского правителя, завоевывающего Константинополь и принимающего в этом центре восточного христианства вассальную присягу не только от своих православных подданных, но и от представителей западного христианства — папы и императора,— готовых приветствовать его как истинного императора, наследника правителей Византии.

Однако Ивана IV не увлекла идея, вдохновлявшая пап,— что весь христианский мир должен управляться двумя императорами, западным и восточным. Он не недооценивал могущество турок, под сюзеренитет которых крымские ханы отдали свои владения. В своей международной политике Иван IV оставался верен традиционной для московской династии осторожной и реалистичной программе. Вместо того чтобы организовывать рискованные экспедиции против Крымского ханства и турок, он сосредоточился на побережье Балтики и на огромных равнинах за Волгой и Уралом, где русские войска встречали наименьшее сопротивление. Для него ничего не значило обещание императорского титула Западом. Он считал этот титул принадлежащим ему милостью Божьей, полновластие было даровано Господом ему и его предкам. Он принял выражение верности со стороны константинопольского патриарха, когда последний в 1561 г. признал его царский титул, но отказался от предложения патриарха прибыть в Москву и совершить новую коронацию, довольствуясь тем венчанием, которое было совершено митрополитом московским в 1547 г. Он даже отказался принять патриаршее благословение, посланное через греческого митрополита, под тем предлогом, что, проезжая через Литву, грек целовал латинские кресты.

Это отношение Ивана IV очень показательно. Оно раскрывает его намерение увенчать новейшее развитие Москвы превращением ее, а не Константинополя, в центр православия. Но и в этом отношении он следовал династической традиции, проявившейся уже у его предка Василия I, давшего смелое указание опустить во время литургии упоминание имени византийского императора.

Эволюция Москвы в этом направлении завершилась при сыне Ивана IV Федоре I (1584—1598) благодаря умному маневру регента Бориса Годунова. После смерти дяди Федора, Никиты Романова , Борис правил от имени своего слабохарактерного зятя, не способного удерживать бразды правления. Воспользовавшись приездом в Москву константинопольского патриарха, искавшего субсидий, Борис сумел добиться превращения московской митрополии в патриархию (1589). Были учреждены четыре новые митрополичьи кафедры — новгородская, казанская, ростовская и крутицкая. В качестве специального знака отличия патриарх получил белый клобук, который, по местной легенде, был прислан из Рима в Константинополь, а оттуда попал на Русь. Мечта Ивана IV реализовалась, но только от-части. Восточные патриархи, собравшиеся на собор в Константинополе в 1590 и 1593 гг., чтобы одобрить это новое установление, придали московскому патриарху только пятое место среди восточных патриархов, после константинопольского, александрийского, анти- охийского и иерусалимского.

Борис Годунов оказался умелым администратором и способным правителем. Ему удалось пресечь попытки старой знати восстановить свое былое влияние в государстве, обезопасить, соорудив цепь укреплений, южную границу от татарских набегов и продолжить успешное проникновение в Сибирь.

Это многообещающее развитие было прервано смертью царя, не оставившего наследников. Поскольку Иван IV убил своего старшего сына в припадке безумной ярости, а его младший сын Дмитрий погиб во время трагического инцидента в 1591 г., династия Рюрика, начавшая свой взлет в Москве при Данииле и Иване Калите, пресеклась.