ИЗВРАЩЕНИЕ ИСТОРИИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ В ЛАТВИИ В ЭМИГРАНТСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

В течение более двадцати лет буржуазные националисты и фашистские правители Латвии пропагандировали буржуазный национализм как государственную идеологию, .пытаясь воспитать народные массы >в духе национальной ограниченности и шовинистической вражды к другим народам и в первую очередь к своему соседу — русскому народу.

В буржуазной Латвии такими защитниками наемного рабства и слу-гами националистической буржуазии были историки А. Швабе, А. Тен- телис, А. Спекке, Ф. Балодис, Фр. Залитис, Эд. Дунсдорф, В. Билькин, М. Пеникис и др., теории и концепции которых и по сей день составляют основу эмигрантской буржуазной историографии. Помимо профессиональных историков, как в буржуазной Латвии, так и сейчас в эмиграции в роли историков подвизаются буржуазные журналисты и адвокаты, генералы и священники, буржуазные политики и ренегаты рабочего движения — латышские меньшевики. Всех их объединяет одна «социальная задача» — оправдание господства латышской буржуазии в Латвии и извращение в угоду буржуазии истории латышского народа. В своих основных целевых установках, приемах и методах фаль-сификации истории Латвии эмигрантские историки не оригинальны и по сути повторяют азы буржуазно-националистической историо-графии.

Еще в годы господства буржуазии в Латвии первой задачей этих историков был уничтожить пролетарскую идеологию, разгромить укоренившиеся в латышском народе идеи исторического материализма и марксистско-ленинского учения о классовой борьбе.

Однако цели его и ему подобных опровергателей марксизма из числа буржуазных историков Латвии ясны. Они всячески стремятся отвлечь народные массы от классовой борьбы и в интересах буржуазии, фальсифицируя исторические факты, объявляют создание классового буржуазного государства проявлением единства народа. Мало того, они отказывают латышскому народу в праве иметь свою историю и утверждают, что только с развитием буржуазии и возглавляемого ею национального движения, называемого ими периодом народного возрождения, можно говорить о латышах, как народе, а историю латышского народа следует начинать с создания буржуазного государства в Латвии.

Один из меньшевистских вожаков Ф. Циеленс, подвизающийся в роли эмигрантского историка, опубликовал в 1956 г. в № 29 и 30 журнала «Ceja zlmes», предназначенном для молодежи, статью «Значение традиции истории». В ней он заявляет, что латыши, литовцы, эстонцы* украинцы, белорусы, не имевшие в прошлом самостоятельной государственности и бывшие угнетенными нациями Российской империи, в силу этого «стали неисторическими народами» (стр. 42). Циеленс утверждает, что «до середины прошлого столетия, до народного возрождения латыши как народ никогда не существовали» (стр. 41), и вычеркивает ла-тышей из разряда наций. Как известно, подобная ненаучная постановка вопроса в политике неизбежно приводит к оправданию национального* империалистического гнета, носители которого не признают за действительные нации угнетенные и неполноправные нации.

Фр. Циеленс не останавливается перед самым грубым извращением исторических фактов, заявляя, что «до 18 ноября 1918 года Латвия никогда не существовала как политическое или административное единство» («Ceja zlmes», № 29, стр. 41) или что «18 ноября 1918 года у латышей начался совсем новый, принципиально отличный период в их истории: 1) впервые все латышские области объединились в единой Латвии; 2) впервые все люди, разговаривающие на латышском языке* объединились в своем независимом государстве и 3) впервые латыши в практике своего государства стали реализовать принципы западной демократии» (Ceja zlmes», № 30, стр. 140).

Фр. Циеленс в угоду своим империалистическим хозяевам беззастенчиво фальсифицирует историю. Он «забыл», что в результате победы Великой Октябрьской социалистической революции в России 16—18 (20—31) декабря 1917 г. состоялся II съезд рабочих, стрелковых и безземельных депутатов Латвии, который торжественно провозгласил установление Советской власти в Латвии. Во время работы этого съезда исполком Совета Латгалии 18 декабря 1917 г. обратился с ходатайством- в Совет Народных Комиссаров об объединении Латгалии с Латвией. В ходатайстве говорилось: «На основании воли народов в Латгалии, в силу декрета Совета Народных Комиссаров, издать особый декрет об отделении Резекненского, Лудзенского и Двинского уездов от Витебской губернии» (ЦГАОР СССР, ф. 393, оп. 3, д. 27, л. 105). Просьба трудящихся Латгалии была удовлетворена. Таким образом вся территория,, населенная латышами, была воссоединена в одно целое.

Великая Октябрьская революция впервые в истории создала суверенное Советское Латвийское государство, и этот исторический факт могут лишь замолчать, но не опровергнуть буржуазно-националистичен

ские фальсификаторы истории. Латышские меньшевики в прошлом принимали активное участие в создании буржуазного временного правительства Ульманиса, а теперь пытаются представить свое прислужничество перед оккупантами событием огромной исторической значимости.

Латвийской республики 18 ноября 1918 г. у Временного правительства не было ни сантима денег, не было организованных государственных учреждений, не было армии и оружия. В Лиепае господствовала оккупационная власть со своими комендантами, которую поддерживали хорошо вооруженные немецкие войска» (стр. 8).

Фр. Циеленс — не единственный из числа латышских меньшеви-ков, кто в эмиграции занимается фальсификацией истории революции в Латвии. В подобной роли еще более активно выступает меньшевистский вожак Бруно Калнынь, в прошлом депутат буржуазного сейма, известный своей «левой» фразеологией. Будучи в эмиграции, Б. Калнынь выпустил ряд антисоветских работ, за что получил звание доктора наук. В издаваемом меньшевиками листке «Brlvlba» он пытается всячески охаивать Советскую Латвию и Советский Союз. Об идейной эволюции Б. Калныня и других меньшевиков, провозглашавших себя1 некогда социалистами, можно судить по его собственным словам. Так, Б. Калнынь в книге «Latvijas socialdemokratijas piecdesmit gadi» («50 лет социал-демократии Латвии»), изданной в Швеции в 1956 г., заявляет, что в меньшевистской программе 1950 г. по сравнению с программами 1905 и 1930 гг. произошли глубокие принципиальные изменения, а именно «отброшено марксистское мировоззрение... и борьба с коммунизмом стала доминирующей» (стр. 329).

Свое враждебное отношение к Октябрьской революции, открывшей новую эру в истории человечества, Б.

В этих целях особенно беззастенчиво Б. Калнынь фальсифицирует историю создания и деятельности Рижского Совета рабочих депута-тов. По его словам, в Исполнительном комитете Рижского Совета с самого начала его деятельности преобладали меньшевики-интернационалисты, причем себя он называет секретарем Совета (Б. Калнынь. Указ., соч., стр. 183).

На самом деле уже в первом составе Исполкома Совета не было ни одного видного меньшевика. Первым председателем Рижского Совета являлся большевик А. Зейбот, а секретарем — большевик Гибейка В числе меньшевиков — членов Исполкома Совета Б. Калнынь называет себя, В. Риквейла, Фр. Мендера, В. Страуянаг II. Калныня (см.

там же, стр. 183). В действительности перечисленные лица были депу-татами Совета, руководили отдельными комиссиями Совета или были -в составе редколлегии органа совета — газеты «Zipotais» («Известия»). Единственно В. Страуян был членом Исполкома Совета второго созыва. Данные о составе Исполкома Рижского Совета можно найти в вышеупомянутой газете «Zipotais», и тем более странно, что Б. Калнынь імолчит о них, хотя сам был членом редколлегии этой газеты.

Б. Калнынь в своей книге усиленно замалчивает и тот факт, что в течение «марта-апреля 1917 г. Рижский Совет преодолел соглашательские колебания, объясняемые тем, что среди первого состава депутатов Совета было много представителей рабочих мастерских мелких предприятий, ремесленников, отражавших интересы мелкобуржуазной прослойки в рядах рижского пролетариата. Однако по мере развития рево-люции и революционизирования трудящихся масс шел процесс большевизации (Совета.

В конце марта в Совете было 117 депутатов, а его Исполком состоял из 16 членов: Р. Сндруп, А. Хелманис, Т. Гибейко, А. Радзинь, Я. Нейман, Д. Лубуж, Я. Хаук, Д. Берзинь, Р. Рубул, М. Далбынь, М. Барт и др. Все они были большевиками или сочувствовали большевикам. В первой половине апреля состоялись довыборы в состав Исполкома, в результате которых были избраны большевики Р. Францис и Кр. Эглит и меньше- *вик-интернационалист В. Страуян. Меньшевикам удалось на время удержать за собой редколлегию газеты «Zipotais», но вскоре, после принятия Рижским Советом 11 мая 1917 г. большевистской резолюции по всем тактическим вопросам революции, меньшевики потеряли последние остатки своего влияния в Совете.

В резолюции, принятой Рижским Советом по докладу представителя ЦК СДЛК Ю. Данишезского, указывалось, что Временное буржуазное правительство «неспособно освободить ни нашу армию от кровопролития в пользу капиталистов и банкиров и всех завоевателей, ни использовать все возможные и необходимые средства для спасения России •от хозяйственной разрухи и вспышек контрреволюции» (см. «Сіра», 21 мая 1917 г.). Поддерживая лозунг «Вся власть Советам рабочих, ¦солдат и безземельных депутатов», резолюция Рижского Совета осуждала действия меньшевиков и эсеров, требовала прекратить империалистическую войну, заключив мир без аннексий и контрибуций на основе самоопределения народов. Рижский Совет рабочих депутатов вынес •решение считать центральный орган большевиков Латвии газету «Сїпа» органом Рижского Совета, в связи с чем издание газеты «Zipo- tais» было прекращено.

На I Всероссийский съезд Советов Рижский Совет избрал своими делегатами большевиков Р. Эндрупа, Я. Ленцмана и О. Карклиня. Обо всем этом Б. Калнынь старается не вспоминать, но будучи не в силах замолчать факт поддержки большевиков подавляющим большинством .латышского народа, он пытается объяснить успехи большевиков тем, что «меньшевики были заняты практической работой в советах» (стр. 186), а «подлинный характер коммунизма еще не был известен, и широкие массы трудящихся в то время ошибочно считали большевиков только самой левой революционной партией» (стр. 189). Б. Кал- яьгнь боится самого упоминания слов «Октябрьская революция» и пытается представить революцию только как «большевистский переворот 7 ноября». В связи с 40-летием Великой Октябрьской социалистической революции Б. Калнынь опубликовал в своем листке «Brlviba» статью с антисоветскими выпадами, в которой заявлял, «что на самом деле не произошло .никакой революции. Ноябрьская революция была типичным вооруженным восстанием меньшинства. Восстали 3—4 тысячи вооруженных коммунистов, а уставшие в войне массы держались пассивно» («Brlviba» № 91/81, ноябрь 1957 г.).

В своих «концепциях» Б. Калнынь, Фр. Циеленс и другие меньшевистские вожаки идут по стопам буржуазно-националистических историков Латвии, выдвинувших в качестве отправного пункта своих исторических исследований национализм и иррационализм. Вслед за буржуазными историками Латвии, для которых весь исторический процесс полон случайностей и хаоса, для Б. Калныня события революции только хаотичны (189 стр.). По мнению латышских буржуазных историков, в процессе развития человечества господствуют случайности и различные «мелочи». Так, по мнению А. Швабе, суровая зима 1788 г. во Франции явилась причиной голода и, может быть, и французской революции. А. Тентелис утверждал, что «процесс истории нелогичен и иррационален». Ему вторил Швабе, заявляя, что «также как 4000 лет назад и в наши дни человек есть существо иррациональное, которое больше живет чувствами, стремлениями, страстями нежели умом», и что «часто историк вынужден удовлетворяться легендами и гаданиями».

А. Швабе выдвинул тезис о том, что историк всегда вынужден производить отбор и отсеивание имеющегося исторического материала, что «определяется характером, интересами и точкой зрения исследователя по выдвинутой проблеме». Этот тезис, ныне широко применяемый буржуазными эмигрантскими историками, дает им возможность выбросить из исторического процесса все не угодные им исторические факты, события и даже целые исторические ЭПОХИ.

Таким образом, из учебника Р. Дрейманиса «Latvju tautas vesture», изданного в 1947 г. в Копенгагене, «исчезла» Октябрьская революция. События 1917 г. в трактовке этого историка выглядят следующим образом: «Весной 1917 года русский народ больше не мог выносить тяготы войны и поражения в боях, обвиняя в них императора Николая II и его правительство. Армии также надоела война. В этих условиях русский народ сверг императорское правительство. Тогда Государственная д>ма создала Временное правительство, которое хотело продолжать войну, но «в армии начался развал. Этим воспользовались немцы, и 3 сентября заняли Ригу. Вскоре после этого государственное руководство в России захватили в свои руки коммунисты» (стр. 123). И это буквально все, что можно найти в так называемом учебнике по истории латышского народа о событиях 1917 г. В книге для чтения по истории Латвии» «Senie stasti», составленной Е. Дунсдорфом и изданной в Мельбурне в 1955 г., в разделе о событиях 1917 г. опубликован отрывок из книги Л. Троцкого. Принятие Троцкого на вооружение в арсенале эмигрантских фальсификаторов истории Латвии — факт, сам по себе не требующий комментариев.

В 1950—1955 гг. в Стокгольме была издана под редакцией А. Швабе трехтомная «Latvju enciklopedija», претендующая на научное освещение основных проблем истории Латвии новейшего времени. Однако ознакомление со статьями энциклопедии по истории Латвии, значительное число которых принадлежит перу А. Швабе, показывает, что мы имеем дело с фальсификацией основных узловых проблем латышского народа. Методы извращения истории революции в Латвии в статьях энциклопедии те же самые, начиная от замалчивания широкоизвестных исторических фактов, подборки и подтасовки данных, угодных составителям энциклопедии, и кончая прямой фальсификацией исторических событий.

Вместе со Швабе, в прошлом меньшевиком, в качестве авторов в энциклопедии подвизаются буржуазные политиканы, такие, как Венгерский, Пленснер и им подобные. Генерал Р. Бангерский, в прошлом офицер царской армии, боровшийся против Советской власти в армии Колчака, в годы Отечественной войны пошел на службу к гитлеровцам и занимал пост генерал-инспектора латышского легиона «СС», воевавшего вместе с гитлеровцами против Советской Армии.

Накануне разгрома гитлеровской Германии в феврале 1945 г. в Потсдаме (Берлин) с «ведома гитлеровцев, по примеру 1918 г., была сыграна комедия провозглашения Бангерского президентом Латвийского нацио-нального комитета. Однако вскоре Бангерский, сотрудничавший с гитлеровцами, оказался в лагере Фаллингбостель, откуда уже в 1946 г. был освобожден английскими властями и занялся антисоветской деятельностью. Подстать ему полковник Пленснер, занимавший в латвийской армии ряд командных должностей и бывший в 1937—1940 гг. военным атташе Латвии в Берлине. В годы Отечественной войны он активно служил гитлеровцам и занимал пост начальника штаба латышского легиона «СС». После разгрома гитлеровской Германии Пленс- «нер бежал в Западную Германию, а с 1950 г. перебрался в Швецию.

В энциклопедии под редакцией А. Швабе, составленной подобными авторами, тщетно искать статьи на тему «Октябрьская революция» или просто «Революция». Однако это не означает, что авторы энциклопедии не освещают события 1917 г. История революции в Латвии извращается ими в ряде статей и особенно в статьях о латышских стрелках (автор Р. Бангерский) и в так называемой «Освободительной борьбе 1918 — 1920 гг.» (автор А. Пленснер). Авторы этих статей беззастенчиво фальсифицируют историю латышского народа, извращая факты и выбрасывая из истории все то, что не совпадает с их буржуазно-националистическими тенденциями и установками.

Таким образом, из истории революции в Латвии в энциклопедии вычеркнуто все, что связано с революционной деятельностью народных масс .и латышских стрелков, руководимых большевиками в борьбе за победу социалистической революции.

Авторы энциклопедии вынуждены признать, что огромное большинство народа Латвии было в 1917 г. на стороне большевиков, но объяс-няют это тем, что «безземельные и фабричные рабочие были более отзывчивы на социальные, а не на национальные идеи» (т. I, стр. 308— 309), или тем, что «стрелки были преданы России и остались ей преданы и после того, когда 7 ноября 1917 г. большевики захватили власть»* (т. I, стр. 309).

Замалчивая процесс революционизирования самих масс, объективные и субъективные факторы, вызвавшие революцию, авторы статей энциклопедии пытаются представить победу революции как результат «демагогической пропаганды большевиков» (т. I, стр. 287), большевистской агитации в «Цине» и «Окопной правде» (т. II, стр. 1335), ни слова не говоря об исторической резолюции 17 мая 1917 г., принятие которой латышскими стрелками означало их переход под знамена большевистской партии. Замалчивая героическую борьбу стрелков за Советскую’ власть на фронтах гражданской войны, авторы энциклопедии, вопреки историческим фактам, пытаются утверждать, что латышские революционные стрелки в боях против белогвардейских армий защищали не что иное, как буржуазную Латвию (см .т. II, стр. 1337). Более отъявленной фальсификации исторической правды трудно себе представить.

Характерной особенностью современного состояния эмигрантской буржуазной историографии является то, что в незавидной роли фальсификаторов истории выступают как дипломированные историки, вроде А. Швабе, так и меньшевистские вожаки и гитлеровские подручные, вроде Б. Калныня и Р. Бангерского. Их объединяет общая ненависть к латышскому народу, свергшему фашистскую диктатуру Ульманиса и ярмо капиталистов.

Установив Советскую власть, трудящиеся Латвии выбросили в мусорную яму истории как самих «хозяев»—буржуазию, так и ее верных слуг — буржуазных псевдоученых.