АМЕРИКАНСКАЯ И АНГЛИЙСКАЯ БУРЖУАЗНАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ О ДЕКРЕТЕ О МИРЕ

Декрет о мире, написанный В. И. Лениным и принятый II Всерос-сийским съездом Советов 26 октября (8 ноября) 1917 г., явился документом величайшего значения. Он положил начало новой эры в истории человечества, в истории международных отношений.

В Декрете о мире были изложены общие принципы внешней поли-тики и дипломатии Советского государства. Принцип равенства больших и малых наций при решении международных вопросов, принцип гласности переговоров, отмена тайной дипломатии, принцип невмешательства в дела других стран и т. д.— все эти положения Декрета о мире ныне являются общепризнанными и входят в уставы многих демократических международных организаций. Принцип мирного сосуществования государств с различными общественно-политическими системами, идея переговоров стали основополагающими в советской внешней политике.

На протяжении более 40 лет Советское государство последовательно и неуклонно проводит миролюбивый курс внешней политики, который был провозглашен в Декрете о мире. Борьба за разоружение и коллективную безопасность, участие в самых различных конференциях и совещаниях для мирного разрешения спорных международных вопросов, защита прав и интересов малых стран и народов, борьба против различных проявлений агрессии — все эти и многие другие действия Советского Союза имеют огромное международное значение и получили признание во всем мире.

Именно поэтому реакционные буржуазные политики, историки и журналисты, выступающие против миролюбивой советской внешней политики, атакуют Декрет о мире, стремясь принизить значение этого основополагающего внешнеполитического документа социалистического государства.

Сразу же после победы Октябрьской революции и провозглашения Декрета о мире по всему миру прокатилась волна митингов и демонстраций, на которых трудящиеся выражали свою поддержку мирным предложениям Советской республики.

Влияние Декрета о мире и первых внешнеполитических мероприятий Советской России было столь велико, что правящие круги капиталистических стран были вынуждены выступить со всякого рода заявлениями и декларациями, пытаясь отвлечь внимание от советских мирных предложений. Последовали многочисленные демагогические заяв-ления Ллойд-Джорджа, Клемансо и других деятелей Англии и Франции. Эта демагогическая кампания достигла кульминационной точки, когда были обнародованы «14 пунктов» президента США Вильсона, прямо направленные против Декрета о мире.

Правящие круги стран Антанты с первых дней Октябрьской революции заняли резко враждебную позицию по отношению к Советской России, замалчивая или освещая в извращенном свете сущность Декрета о мире. Буржуазные газеты писали о недолговечности Советской власти, о том, что большевики будто бы не выражают интересов русского народа. Пытаясь дискредитировать Декрет о мире, они клеветник чески утверждали, что документ якобы «сфабрикован в Германии» и имеет целью помочь Германии в борьбе против Антанты и т. п.

После окончания гражданской войны, в ходе которой иностранные интервенты и внутренняя российская контрреволюция потерпели поражение, а Советская Россия укрепила свои силы, буржуазная историческая литература несколько изменила методы и от открытых предсказаний о близком крахе Советской власти перешла к попыткам «анализа» мероприятий Советского государства все с той же целью доказать неизбежность гибели «большевистского режима».

Уже в 20-е годы в буржуазной историографии США и Англии наметились те линии в оценке Декрета о мире, которые существуют и по сей день.

Американский профессор Деннис в книге «Внешняя политика Советской России», вышедшей в 1924 г., признавал значение Декрета о мире для внешней политики Советской республики, но силился свести цели советской внешней политики к стремлению вызвать мировую рево-люцию. Деннис отождествлял деятельность советского правительства с работой III Интернационала. Декрет о мире рассматривается автором как пропагандистский документ, являющийся призывом к революции в других странах .

В 1930 г. увидела свет книга американского буржуазного журналиста JI. Фишера «Советы в международных отношениях». Отправная точка рассуждений автора сводится к тому, что действия большевиков и, в частности, Декрет о мире якобы преследовали цели пропаганды. Он так и озаглавил один из разделов своей книги — «Коммунистическая пропаганда». Фишер пространно пишет о пропагандистском характере обращения советского правительства к трудящимся Востока, о том, что советское посольство в Берлине в 1918 г. якобы было центром по распространению революционных идей и литературы в Германии. «Более десятка газет левых социал-демократов,— утверждает Фишер,— направлялось и поддерживалось советским посольством в германской столице» . По существу Фишер повторял клеветнические утверждения реакций, обвинявшей Советскую республику в экспорте революции. Идеи, аналогичные развиваемым Деннисом, Фишером и др., нашли свое концентрированное выражение в объемистой книге английского историка Уилер-Беннетта «Брест-Литовск. Забытый мир», вышедшей в 1938 г. Уилер-Беннетт мимоходом пишет о Декрете о мире, пытаясь свести его к «несерьезному» маневру. Автор игнорирует тот факт, что этот исторический документ был первым предложением о мире, за которым последовала целая серия других, и ни на одно из них державы Антанты и США не дали ответа. Уилер-Беннетт ставит Декрет о мире в ряд с другими мероприятиями Советской власти, имевшими якобы цель спровоцировать революцию в Германии.

Так, в 20—30-е годы в американской и английской буржуазной историографии уже сложились «традиции» в освещении Декрета о мире. Они сводились .к тому, что декрет рассматривался лишь как пропагандистский документ, выражающий якобы основную задачу советской внешней политики — разжигание мировой революции. Содержащиеся в декрете конкретные мирные предложения и новые принципы внешней политики Советской 'республики или игнорировались, или трактовались в извіращенном свете, а некоторые буржуазные историки США и Англии пытались свести Декрет о мире к чисто тактическому маневру, имеющему связь лишь с задачами момента, т. е. 1917 г.

После второй мировой войны престиж СССР на международной арене и его влияние на развитие событий значительно возросли. «В связи с этим в 40—50-е годы резко увеличилось количество литературы, выпускаемой в (капиталистических странах. Появились десятки новых сборников «документов», воспоминаний «очевидцев». Реакционные историки США и Англии выпустили десятки книг, посвященных Октябрьской революции и строительству социализма в нашей стране. Цель этих изданий состояла в том, чтобы оклеветать Советский Союз и историю Октябрьской революции, извратить миролюбивый характер советской внешней политики. Значительное внимание в этих работах уделяется первому периоду в жизни Советского государства и вопросам его внешней политики.

Были предприняты новые усилия фальсифицировать сущность и значение Декрета о мире, чтобы затем попытаться извратить всю внешнюю политику СССР.

Уже при беглом знакомстве с этими работами можно заметить, что они даже по внешнему виду отличаются от аналогичных работ, вышедших до второй мировой войны. Ныне буржуазные историки США и Англии пишут объемистые труды, иногда даже в нескольких томах, с большим количеством всевозможных сносок и ссылок. Если раньше советские материалы почти совершенно не использовались, то сейчас отдельные буржуазные историки ссылаются на сочинения В.

Вопросы советской внешней политики во время и вскоре после победы Великой Октябрьской социалистической революции и в том числе история Декрета о мире 'рассматриваются в той или иной мере почти во всех работах, посвященных истории Октябрьской революции. Наиболее детально они разбираются, разумеется, в специальных работах о советской внешней іполитике. Из наиболее значительных книг укажем трехтомную историю Октябрьской революции английского историка Э. Карра, работы американцев Д. Кеннана «Россия выходит из войны», У. Вильямса «Американо-русские отношения. 1781 —1947», Р. Уорса «Союзники и русская революция», А. Мейера «Ленинизм», Р. Пайпса «Образование СССР», А. Мурхеда «Русская революция» .

Многие буржуазные историки сегодня не могут не признать большого значения Декрета о 'мире и борьбы Советской республики за выход из войны в 1917—1918 гг. Они признают, что своей программой мира большевистская партия учитывала потребности широких народных масс; это обстоятельство, по мнению Карра, Кеннана и др., в немалой степени способствовало победе большевиков.

Но, признавая это, они прежде всего продолжают писать о декрете лишь как о «ловком тактическом маневре» большевиков, якобы призванном привлечь массы на свою сторону и обеспечить им захват власти. Эти утверждения являются производными от общей концепции русской революции, созданной буржуазными историками и состоящей в том, что пролетарская революция в России рассматривается только как партийный переворот, осуществленный большевиками в результате «ловкости» и из-за ошибок, допущенных Временным правительством и союзными с Россией странами. При этом буржуазные историки полностью игнорируют глубокие объективные и субъективные предпосылки социалистической революции.

Американские и английские историки всячески отрицают связь Декрета о мире со всей предшествующей программой и деятельностью партии.

В англо-американской историографии ныне очень много занимаются изучением «ошибок», допущенных Временным правительством и правящими кругами держав Антанты в 1917 г. Идея извлечения уроков из ошибок, сделанных в те годы, была распространена в зарубежной историографии еще в 30-е годы. Она ярко проявилась, в частности, в упомянутой работе Уилер-Беннетта. Но сейчас анализ ошибок все более и более подробно ведется историками СІ1ІА и Англии. Не случайно в этом отношении переиздание книги Уилер-Беннетта в 1956 г. Ныне буржуазные историки США и Англии, пожалуй, единодушны в том, что при проведении более гибкой политики, особенно в вопросах войны и мира, якобы можно было бы избежать Октябрьской революции и победы большевиков. Уилер-Беннетт считает, что «правительства держав Антанты, не-смотря на очевидные фаіктьі, не хотели поверить, что путь от Февраля к Октябрю 1917 г. вел Россию к выходу из войны. Наиболее «мудрым курсом» для западных держав и для Временного правительства, по мнению Уилер-Беннетта, было бы освобождение России от ее обязательств к Антанте. «Мир с Германией в тот период,— указывает автор,— и созыв Учредительного собрания лишили бы Ленина одного из .крупнейших козырей и сыграли бы большую роль в восстановлении доверия народа к Временному правительству» . Большое внимание уделяют критике правительств Антанты за негибкость в вопросах войны и мира и американские историки Вильямс, Уорс и др.

Еще задолго до второй мировой войны англо-американские буржуазные историки много писали о том, что Декрет о мире был якобы средством разжигания мировой революции. Эта идея широко'распространена в буржуазной историографии США и Англии по сей день. Кеннан пишет в своей книге «Россия выходит из войны»: «Декрет о мире был призывом к революции... Это был первый пример того, что позднее стало из-вестным в советской терминологии как «демонстративная» дипломатия* т. е. дипломатия, имеющая целью не обоюдно приемлемые и выгодные соглашения 'между правительствами, а создание трудностей другим правительствам и возбуждение оппозиции к ним среди их собственного -народа» . Особенно тревожит Кеннана содержащееся в декрете заявление о необходимости ликвидации всякого угнетения и колониального гос-подства. Он усматривает и в этом пропагандистские тенденции, игнорируя тот факт, что Советская республика провозглашала политику равенства и свободы для всех народов, которая была не пропагандой, а принципом нового государства рабочих и -крестьян.

Реакционный американский социолог А. Мейер утверждает, что единственной политикой Советского государства было стремление ускорите крах суверенных государств Е-вро-пы, используя пропагандистские средства. Советская Россия, пишет автор, не имела намерений урегулировать свои отношения с внешним миром .

Большей сложностью отличается -позиция англичанина Э. Карра в этом вопросе. Карр признает, что Декрет о мире являлся прежде всего актом внешней политики, но, по его мнению, советская внешняя политика с самого начала будто бы носила двойственный характер. С одной стороны, утверждает автор, она должна была обеспечить национальные интересы России, а с другой — интернациональные задачи мировой революции. «Тем не менее,— пишет Карр в заключение своей главы о первом периоде в жизни Советского государства,— два краеугольных камня советской внешней политики — поддержка мировой революции и защита национальных интересо-в—были просто различными инструмен-тами единой и неразделимой цели» . Акцентируя внимание на проблеме мировой революции как якобы задаче советской внешней политики, Карр совершенно обходит вопрос о -новых принципах внешней политики и дипломатии, сформулированных в Декрете о мире.

Известно, что Декрет о мире содержал -конкретные предложения о прекращении войны и начале переговоров о заключении перемирия и мира. Очевиден также и тот факт, что ни на Декрет о мире, -ни на последующие предложения советского правительства не последовало ответа от правительств США, Англии и Франции. Правящие круги этих стран взяли курс на организацию интервенции против Советской республики и установили для этой цели непосредственный контакт с контрреволюционными силами на юге, востоке и севере России.

Стремясь скрыть эти общеизвестные факты и оправдать в глазах мировой общественности отказ стран Антанты и США согласиться с со-ветскими мирными предложениями, политические деятели, дипломаты, историки этих стран еще в начале 20-х годов выдвинули версию об измене России ее союзническим обязательствам. Этим они пытались объяснить свой отказ согласиться с мирными предложениямии советского правительства. Эту точку зрения отстаивают по сей день буржуазные историки США и Англии. «Декрет (о мире,— А. Ч.) был, с точки зрения союзников, недружественным актом. Россия еще рассматривалась в западных странах как союзник — один из членов Антанты. Никакой отмены союза не было проведено. Декрет о мире был принят и распространен по всему миру без -предварительных консультаций или предупреждений союзных правительств... В 1917 году, когда военные усилия достигли наивысшей точки, внезапная угроза отпадения России представляла не только серьезную угрозу делу Антанты, но в глазах многих на западе явилась актом измены и предательства» п.

Прилагая все силы к тому, чтобы оправдать политику правящих кругов Антанты и США в 1917—1918 гг., отдельные историки США и Англии в полном противоречии с фактами заявляют, что Декрет о мире не являлся официальным предложением о мире и никогда не был адресован или формально сообщен союзным правительствам. Кеннан из этого делает вывод, что союзники не должны были давать какой-либо официальный ответ на декрет . С Кеннаном перекликается и Мейер, который пишет, что первыми официальными связями Советского прави-тельства с западными державами были переговоры с Германией, тем самым сбрасывая со счетов Декрет о мире и другие многочисленные ноты и обращения советского правительства к странам Антанты и США. Так, Мейер стремится этим оправдать политику США, Англии и Франции в 1917—1918 гг.

Эта точка зрения настолько противоречит действительному положению вещей, что даже многие буржуазные авторы не склонны разделять ее. Например, ни Уорс, ни Вильямс не упоминают об этом и приводят факты, свидетельствующие об обратном, и, в частности, ссылаются на широко известную ноту Наркоминдела от 8(21) ноября 1917 г., в которой Советское правительство предлагало рассматривать Декрет о мире как «формальное предложение немедленного перемирия на всех фронтах и немедленного открытия мирных переговоров, предложение, с которым полномочное Правительство Российской Республики обращается одновременно ко всем воюющим народам и к их правительствам» .

Эта нота была официально вручена послам США, Великобритании, Франции, Италии, Сербии и Бельгии. 9(22) ноября 1917 г. в помещении английского посольства состоялось специальное совещание дипломатических представителей США, Англии, Франции, Японии, Италии и других стран, обсуждавших, как реагировать на ноту советского правительства. Было единогласно решено ответа на советскую ноту не давать и советовать своим правительствам не вступать в контакты с правительством, «установленным силой и не признанным русским народом» .

Получив информацию из Петрограда, правительства США, Англии и Франции одобрили решение своих послов и инструктировали их не вступать ни в какие взаимоотношения с Советским правительством. 18 ноября (1 декабря) Государственный секретарь США Р. Лансинг писал своему послу в Россию: «Вам не следует отвечать ни на какие упомянутые вами сообщения» (имеются в виду ноты советского правительства) . Аналогичные указания были даны английским и французским правительствами. Факты, таким образом, опровергают измышления Кеннана и буржуазных историков, придерживающихся аналогичных взглядов. В последние годы буржуазная историография предпри-нимает еще один маневр, имеющий целью принизить значение Декрета о мире. Понимая, что идеи мира сегодня чрезвычайно популярны среди народов во всех странах мира, американские буржуазные историки стремятся доказать, что США, а не Советская Россия первыми выдвинули программу мира в мировой войне 1914—1918 гг. В связи с этим они заявляют также, что решающее воздействие на подъем национально-освободительного движения в 1917—1918 гг. оказала не Октябрьская революция и программа равенства и справедливости, сформулированная в Декрете о мире, а «14 пунктов» Вильсона.

В конце 1957 г. в Нью-Йорке на очередной ежегодной конференции Американской исторической ассоциации (в секции Центральной и Восточной Европы) специально обсуждался вопрос — «Вильсон, Ленин и освобождение Восточной Европы». На этом заседании проводилась мысль, что не Советская Россия, а США внесли решающий вклад в образование национальных государств, выдвинув программу создания не-зависимых и суверенных государств . Между тем хорошо известно, что как в 1917 г., так и в последующие годы правящие круги США выдвигали программу, которая имела единственной целью обеспечение за США руководящих позиций в Европе и Азии. Империалистов США меньше всего интересовали желания трудящихся Европы, Азии, Америки. Лозунги Вильсона носили лицемерный характер и были призваны замаскировать империалистическую сущность американской политики. В то же время победа Октябрьской революции в России, провозглашение на весь мир новых принципов Советской власти и практическое осу-ществление этих принципов в нашей стране — вот что оказало реальное влияние на успешную борьбу трудящихся Европы, Азии и Америки за освобождение от колониального и всякого иного гнета.

Буржуазные историки США и Англии стремятся доказать, что еще до победы революции в октябре 1917 г. президент США Вильсон в ряде своих посланий выдвигал идеи мира «без аннексий и контрибуций».

Кеннан пишет по этому поводу: «Советский лозунг — без аннексий и контрибуций был только повторением таких же слов Вильсона... В действительности Вильсон задолго опередил декрет о мире в этом отношении» . Английский историк Карр также утверждает, что Декрет о мире и по языку и по своим целям значительно более вильсоновский, чем марксистский. По мнению Карра, Декрет о мире был обращен прежде всего к общественному мнению США. «Советское правительство на-следовало от Временного правительства,—пишет Карр,— традицию общих интересов между США и революционной Россией в кампании за демократический мир» . Американский историк Уорс пишет, что Декрет о мире по языку напоминал заявления прежних правительств, что новое в декрете было лишь в -проведении различия между правительствами и народами и в заявлении о публикации старых договоров .

Между тем известно, что, вонпервых, мирная программа, сформулированная в Декрете о мире, была выдвинута В. И. Лениным и большевистской партией задолго до победы Октябрьской революции и, во- вторых, демагогические и лицемерные заявления Вильсона были призваны замаскировать агрессивные планы американских правящих кругов и никакими практическими делами они не были подкреплены.

Даже многие буржуазные деятели, отнюдь не симпатизирующие Советской власти, признавали, что «14 пунктов» президента США Вильсона явились ответом на Декрет о мире, были вызваны стремлением противопоставить что-либо мирной программе большевистской партии. Советник президента США полковник Хауз, весьма осведомленный в этих вопросах, писал, например, в своих мемуарах: «Президент Вильсон изучал пункт относительно России с особой заботой, так как положение в России явилось в некотором смысле главным «raison d’etre» (целеоп- равданием) речи» (Имелись в виду «14 пунктов» Вильсона).

Таковы лишь некоторые извращения и измышления, распространенные в американской и английской буржуазной исторической литературе при освещении Декрета о мире.

Из всего сказанного можно сделать следующие выводы.

Буржуазная историография на протяжении вот уже более 40 лет предпринимает все усилия к тому, чтобы принизить значение Декрета о мире и представить его тактическим, пропагандистским маневром. Историки США и Великобритании в извращенном свете изображают обе стороны Декрета о мире: они отрицают значение Декрета как выражение новых принципов внешней политики и дипломатии Советского государства или извращают эти принципы и игнорируют Декрет как конкретное предложение о прекращении войны и начале переговоров о мире.

За прошедший период и особенно в последние годы методы и приемы буржуазной историографии претерпели изменения. Они стали более утонченными, завуалированными и «наукообразными». Изменение методов и попытки буржуазных историков приспособиться к современным условиям являются следствием все более широкого распространения действительной правды об исторических событиях 1917—1918 гг Сегодня огромное число людей в капиталистических странах сознает великое значение Октябрьской революции, Декрета о мире и всей последующей миролюбивой политики Советского Союза.

Движение за мир, развернувшееся во всех странах, свидетельствует об огромном международном значении советской внешней политики и ленинского Декрета о мире, в котором были сформулированы основные принципы советской внешней политики и дипломатии.

Несмотря на изменение методов и приемов, неизменной остается антисоветская направленность работ реакционных буржуазных историков. Они продолжают цепляться за обанкротившиеся идеи, выдвинутые еще до второй мировой войны в американской и английской исторической литературе, надеясь оживить эти идеи при помощи новых методов.

Но правда истории сильнее всяких ухищрений буржуазной науки. Величайшее значение Декрета о мире и миролюбивой внешней политики Советского Союза доказано всем ходом истории и признается в настоящее время миллионами людей во всех странах земного шара.

І Б. E. Ш T E Й H