АМЕРИКАНСКАЯ ПОЛИТИКА ПО ОТНОШЕНИЮ К СОВЕТСКОЙ РОССИИ ПОСЛЕ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ В ОСВЕЩЕНИИ БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ США

Американская буржуазная историография исследуемого нами вопроса возникла вскоре после того знаменательного дня, когда выстрелы «Авроры» возвестили начало новой эры в мировой истории.

Правительство и государственный департамент в своих попытках дискредитировать в глазах народных масс Америки величайший социальный переворот в России не остановились перед выпуском заведомых фальшивок. Наиболее одиозными из них были изданные в 1918 г. так называемые «документы Сиссона», публикация конгресса «Большевистское движение в России» и др.

Правительственная пропаганда вскоре была дополнена показания-ми «очевидцев». В 1921 г. ньюйоркское издательство выпустило книгу бывшего американского посла в Петрограде Д. Фрэнсиса . Посол США, о котором даже его соотечественник и коллега Сиссон писал, что у Фрэнсиса «не было иной политики, кроме злобы к большевикам» , наполнил свои «воспоминания» дикими вымыслами о деятельности большевистской партии.

Работы буржуазных историков США фактически повторяли прави-тельственные установки. Само изучение Советской России в Соединенных Штатах, как признает доцент Колумбийского университета К. Мэннинг, было подчинено «потребностям» государственных ведомств США . Реакционная историография предоставила свои услуги тем империалистическим кругам в Соединенных Штатах, которые стремились всеми силами помешать установлению нормальных отношении между СССР и США.

В 20-е и в начале 30-х годов, когда американские правящие круги проводили резко враждебную СССР политику (до установления дипломатических отношений в ноябре 1933 г.), буржуазная историография немало потрудилась, чтобы скрыть подлинные факты о Великой Октябрьской социалистической революции. При этом прилагались значительные усилия, чтобы изобразить американское вмешательство во внутренние дела Советской России как «бескорыстную помощь», а правящие круги США как «искренних друзей» советского народа. В одной из первых работ, посвященных советско-американским отношениям, так и указывается: «С самого начала правительство США проявляло искреннюю и глубокую дружбу к революционной России. Хотя американская политика была часто ошибочной, не может быть никакого сомнения в том, что Америка во всех случаях руководствовалась искренним желанием помочь России» . Лейтмотив о «бескорыстии» и «беспристрастии» как основе позиции США в отношении Великого Октября в России продолжает оставаться преобладающим в литературе этих лет, о чем свидетельствуют книги М. Дэвиса, А. Денниса и др. В то же время книжный рынок Америки наводняется различными пасквилями на советский строй — «работами» американских коррес-пондентов, побывавших в России .

Положение мало изменилось и после восстановления дипломатических отношений между СССР и. Соединенными Штатами в 1933 г. В уже известной читателю работе У. Чемберлина «Русская революция» ее автор, следуя за своими предшественниками, вновь подчеркнул «дружеское» расположение Вильсона к новому режиму. Дей-ствительное положение дел, однако, слишком ясно противоречило этим утверждениям: враждебная позиция правительства США в отношении Советской России хорошо известна не только историкам-специалистам, но и более широкому кругу лиц.

Вторая мировая война не (привела к кардинальному пересмотру уже наметившейся линии буржуазной историографии США, хотя общий тон работ буржуазных историков и был несколько смягчен: совместное участие советского и американского народов в антифашистской коалиции в известной мере связывало руки фальсификаторам. Характерной особенностью этого периода явилась тенденция доказать историческую обусловленность советско-американского союза в годы войны. В 1944 г. известный публицист У. Липман писал: «Настоящий союз (СССР и США.— Б. М.) против Германии не временная связь... Соединенные Штаты и Россия как во времена царского режима, так и при Советах в жизненно важных вопросах всегда были на одной и той же стороне» . Профессор университета в штате Огайо Ф. Р. Даллес обратился к известной в американской историографии XIX в. концепции «естественных союзников» — США и России — и довел ее до современности. «Наша традиционная дружба,— писал в 1944 г. Ф. Р. Даллес,— основывается не на чувствах или отдельных проявлениях доброй воли, а на реальной оценке обеими державами своих национальных интересов. Это последовательно (разрядка наша.— Б. М.) прослеживается со времени нашего давнего сотрудничества в защите свободы морей до нашей совместной борьбы против угрозы фашизма» .

В условиях войны буржуазная историография при трактовке позиции США в отношении Великой Октябрьской социалистической революции стала подчеркивать тезис об «искренней благожелательности» правящих кругов США к Октябрю в России.

«Холодная война» в послевоенный период наложила отпечаток на буржуазную историографию. Концепция «естественных союзников» военных лет была отброшена. Ее место занял противоположный тезис: на протяжении более чем полутораста лет отношения между Америкой и Россией были якобы проникнуты враждебностью. Характерно, что некоторые буржуазные историки стали применять термин «враждебность» только в отношении одного периода России, а именно советского, раскрывая тем самым реакционную, антисоветскую направленность своей концепции.

В этом духе и рассматривается вопрос об отношении правящих кругов Америки к Октябрьской революции как в общих курсах истории СССР, таких, как книги А. Мазура, У. Вильямса, М. Флоренского, Ф. Шумана, У. Уолша и М. Врена, та>к и в специальных «исследованиях» У. Чемберлина, Дж. Кеннана, Р. Уорса, Б. Антербергер и др.

Появление многочисленных работ, посвященных взаимоотношениям США и СССР в критический период 1917 г. несомненно связано с возросшей международной ролью СССР и кризисом даллесов- ского внешнеполитического курса США. Как отмечал журнал «Nation», некоторые руководители внешней политики США приступили к планомерному «изучению истории с целью более полно понять основные ошибки в нашем подходе к международным делам» . Со своей стороны Д. Кеннан подчеркивал: «Давайте обнаружим наши ошибки и найдем способ устранить их, иначе нас ожидает окончательная гибель» .

В этом отношении наиболее показательна книга Д. Кеннан а «Россия выходит из войны», где американскому правительству и госдепартаменту предъявляются многочисленные обвинения в допущенных ими ошибках. Основное, по мнению Кеннана, заключалось в некомпетентности американских государственных деятелей во всем, что касалось «русских дел». Отсюда и «русская» политика США оказалась «недальновидной» и «неэффективной». Соединенные Штаты, сожалеет Кеннан, не смогли в свое время оказать достаточной поддержки Временному правительству. Это было «трагическим обстоятельством», в результате которого произошла «полная катастрофа» и власть в России была захвачена «радикальными фанатиками» . К подобным же выводам приходит и Р. У аре в своей книге «Союзники и русская революция» . При более пристальном изучении последних работ буржуазных историков США нельзя не прийти, однако, к выводу, что сама «критика» американской внешней политики в 1917 г. является своеобразной формой ее апологии. Американская политика критикуется за чрезмерный «идеализм» и «некомпетентность», а вовсе не за ее действительную, агрессивную сущность.

Характерно, что ряд американских историков критикует американ-ское правительство за то, что оно не использовало популярный среди народов России лозунг мира, а упрямо требовало от правительства Керенского продолжения участия России в войне. «Возникает вопрос,— пишет Кеннан,— не ускорили и не облегчили ли правительство США... и союзники падение Временного правительства тем, что настаивали на продолжении Россией войны и ставили свою поддержиу ему в зависимость от этого». В другом месте мы читаем: «Большевики не могли быть разоружены или остановлены лишь посредством либерального заявления о военных целях союзников. Они могли быть разоружены и остановлены только в том случае, если бы эта декларация привела к прекращению военных усилий, продолжение которых было сопряжено с такой тяжелой нагрузкой на Временное правительство...

С подобным же утверждением выступает и Уорс: «В существующих условиях заключение мира было логичным и необходимым. Перед союзниками стоял выбор: с хорошей миной примириться с ним или бороться против него и тем самым оттолкнуть от себя русский народ» .

Буржуазные историки США пытаются снять с правящих кругов Запада обвинение во враждебном отношении к свершившейся в России социалистической революции. «Вопрос о том, кто первый открыл огонь и по кому, особенно сложен»,— пишет, например, Ф. Шуман. Конечно, буржуазный историк не может не признать, что западные державы стремились «удушить коммунизм» в России, но он тут же ого-варивается: «угроза коммунизма» для Запада была не мифом, а реальностью. Революционный марксизм «объявил войну» всем бур-жуазным правительствам уже в 1847 г. В этом свете позиция западных держав в отношении революционного движения русских рабочих и крестьян, как пишут буржуазные историки, была вполне «понятна» и «оправдана», ибо «с самого начала действия комиссаров убедили западных государственных деятелей, что с подобным режимом никакое сосуществование невозможно» .

Каковы же эти действия? В подтверждение своей позиции Ф. Шуман упоминает об опубликовании советским правительством тайных соглашений царского правительства с другими империалистическими державами. Декрет о мире, добавляет Д. Кеннан, был «резко недружелюбным актом» советского правительства. Но каким образом раскрытие разбойничьих агрессивных планов в советских публикациях могло служить препятствием к миру? Известно, что советское правительство делало все возможное для нормализации своих отношений с другими странами. Свою внешнеполитическую деятельность в 1917 г. Советское государство начало с обращения к народам и правительствам всех участвовавших в империалистической войне стран о заключении справедливого демократического мира, с опубликования Декрета о мире, объявившего агрессивную войну «величайшим преступлением против человечества» .

Некоторые буржуазные историки в своей «критике» заходят гак далеко, что говорят даже о «сепаратном» мире. Этот «аргумент», так же как и предыдущие, может вызвать лишь недоумение. В Декрете о мире ясно предлагалось «все м воюющим народам и их правительствам начать немедленно переговоры о справедливом и демократическом мире», т. е. мире без аннексий и контрибуций. В нем шла речь не о сепаратному о всеобщем демократическом мире. Это предложение также было сформулировано и в «Обращении Совета Народных Комиссаров РСФСР к народам воюющих стран» от 15 ноября 1917 г.

И только отказ правительства США, Англии, Франции откликнуться на призыв советского правительства вынудил его согласиться на переговоры с Германией и заключение чрезвычайно тяжелого Брестского мира.

«Именно англо-французская и американская буржуазия,— указывал в своем письме к американским рабочим В. И. Ленин,— не приняла нашего предложения, именно она отказалась даже разговаривать с нами о всеобщем мире! Именно она -поступила предательски по отношению к интересам всех народов, именно она затянула империалистическую бойню!

Именно она, спекулируя на том, чтобы снова втянуть Россию в империалистическую войну, отстранилась от мирных переговоров и тем развязала руки столь же разбойническим капиталистам Германии, которые навязали России аннексионистский и насильственный Брестский мир!»

Выступая с критикой Декрета о мире, Кеннан, Уорс и другие буржуазные историки вместе с тем делают отдельные признания о действительных мотивах поведения дипломатических представителей США, Англии и Франции в Советской России, которые пытались помешать мирным усилиям советского правительства. Посол США в России Фрэнсис расточал демагогические обещания помощи советскому правительству, если оно откажется от подписания мира .

Но эти попытки реакционной дипломатии были сорваны мудрой политикой советского правительства, которое, подписав Брестский мир, вывело Россию из империалистической войны.

Пытаясь затушевать классовую сущность политики правящих кругов США, Англии и Франции, некоторые американские буржуазные историки настойчиво проводят мысль о том, что основным фактором, определявшим русскую политику «союзников», были стратегические соображения, связанные с войной, которую эти державы вели тогда против Германии. Отметив, что западные правительства встретили Октябрьскую революцию с «беспокойством и негодованием», Дж. Кеннан пишет: «Если бы мир не находился в разгаре большой войны, которая тогда достигла критического развития, и если бы большевики не начали свои внешнеполитические дела с издания провоцирующего и агрессивного декрета, объявляющего в сущности выход России из рядов антигерманской коалиции, выводы западных политиков были бы возможно иными. Но при тогдашней обстановке революция в Петрограде с самого начала рассматривалась в западных странах главным образом в ее отношении к ходу войны» .

Продолжая эту же линию, Кеннан во втором томе своего «исследования» советско-американских отношений пишет об «опасениях» Запада в отношении установления германского господства в России. Кеннан уделяет большое внимание всевозможным провокационным сообщениям о германском «контроле» над советским правительством в результате Брест-Литовского договора. Сама интервенция выглядит у него военной мерой не против Советской республики, а против... Германии. В трактовке Кеннана империалисты предприняли интервенцию не в целях борьбы против первого в мире Социалистического государ-ства и его идей, а в интересах восстановления восточного фронта против Германии. Но это утверждение находится в вопиющем противоречии с фантами.

Американский буржуазный историк Р. Уорс, например, признает: «Большинство влиятельных деятелей как в правительстве (США.— Б. М.), так и вне его считали большевиков гораздо более опасными врагами... чем немецких плутократов, против которых, как предполагалось, шла война» . К тому же войска интервентов были брошены в Россию, когда Германия уже шла к поражению, и руководители Антанты не имели оснований ее опасаться. Интервенция не прекратилась, а усилилась после подписания перемирия с Германией в ноябре 1918 г.

В «трудах» современной буржуазной историографии США можно встретить отдельные признания в отношении истинной позиции Англии, Франции, Японии в «русском вопросе». Но буржуазные' историки исключительно осторожны там, где речь идет об американской политике. Они неустанно проводят мысль о том, что внешняя политика США отлична от политики любого другого капиталистического государства. «Официальное отношение Соединенных Штатов к советскому режиму, в целом менее враждебное, чем отношение к нему Англии и Франции,—пишет Р. Уорс,— характеризовалось политикой непризнания, но вместе с тем и невмешательства» .

Отметим еще одну характерную особенность литературы, изданной в США по затрагиваемому нами вопросу. Это — традиционная для американской буржуазной историографии безудержная апологетика Вильсона — этого, по замечанию В. И. Ленина, «главы американских миллиардеров, прислужника акул капиталистов», «идола мещан и пацифистов» . И если американские историки первой мировой войны провозглашают Вильсона чуть ли не «пророком мира», то их коллеги, подвизающиеся на ниве фальсификации истории советско-американских отношений, изображают его чуть ли не противником всякого вмешательства во внутренние дела России. «Вильсон говорит нет»,— пишет В. Антербергер, касаясь вопроса о японской интервенции на советском Дальнем Востоке. Д. Кеннан добавляет: «Вильсон стремился к тому, чтобы действия Америки не приняли какой-либо формы вмешательства во внутренние дела России». Но как же быть тогда с вооруженной иностранной интервенцией? Буржуазная историография пытается обойти ее ссылками на то, что США якобы пошли на интервенцию неохотно, под большим давлением Англии и Франции. «Нет более нелепого предположения, что он (Вильсон.— Б. М.) при принятии этих решений был одержим враждой к русскому народу или желанием сбросить советский режим с помощью американских войск» .

Со времени затрагиваемых нами событий прошло более сорока лет. За этот период опубликовано много документов, написано немало ме-муаров. Имеющиеся в распоряжении любого исследователя свидетельства не оставляют никакого сомнения в действительных устремлениях правящих кругов США. Американские представители, бесцеремонно вмешиваясь во внутренние дела России, делали все возможное для сохранения власти помещиков и капиталистов. «Америка и ее посол были опорой находящегося под угрозой временного правительства»,— откровенно признает Фрэнсис. И далее: «Если какая-либо часть России откажется признать власть большевистского правительства... я буду поощрять (эту) борьбу» .

Интервенция США (а также Англии, Франции и Японии) началась по сути дела с первого же дня Октябрьской революции. Сначала она выразилась во всяческой поддержке внутренней контрреволюции в целях разжигания гражданской войны. В меморандуме от 10 декабря 1917 г. государственный секретарь США Лансинг отмечал: «Если большевики останутся у власти, нам абсолютно не на что надеяться»,— и в связи с этим наметил программу оказания помощи Каледину . Американский историк У. Вильямс признает, что политика Вашингтона в указанный период заключалась в следующем: «1) Пока большевики остаются у власти, Соединенные Штаты будут отказываться от уста-новления нормальных отношений и ни при каких обстоятельствах не признают правительство Ленина; 2) Вашингтон сделает все, что в его силах, для поддержки любого серьезного и консервативного лидера' или группы, ставящих своей целью уничтожение советского правительства» .

Американские правящие круги не менее активно, чем их англофранцузские и японские партнеры, участвовали в подготовке и осуществлении антисоветской интервенции. Еще весной 1918 г. американские войска совместно с английскими совершили нападение на советский Север. «Президент полностью согласен с любыми практическими военными действиями, которые могут быть предприняты в Мурманске и в Архангельске»,— указывалось в телеграмме военного министра США от 28 мая 1918 г. В то же время Соединенные Штаты подталкивали Японию к выступлению.

Буржуазные историки, подчеркивая разногласия между Соединенными Штатами и Японией, пытаются создать впечатление, будто американские правящие круги якобы препятствовали японскому вмешательству в «русские дела». В действительности все обстояло иначе. Еще в конце декабря 1917 г. японский посол был принят президентом Вильсоном и имел с ним беседу, после которой он «ушел под впечатлением, что президент фактически не против действий японцев в Сибири» .

15 февраля 1918 г. состоялась беседа Вильсона с британским послом лордом Ридингом. Как сообщал Ридинг, «американское правительство против любой интервенции японцев в Сибири совместно с союзниками или от имени союзников и, если Япония предпримет интервенцию во Владивостоке, США предпочли бы, чтобы она сделала это* по своей собственной инициативе, дав тем самым Америке и союзникам возможность сделать в дальнейшем Японии любое представление, которое они сочтут нужным» . Наконец, в специальной ноте от 28 февраля 1918 г. Вильсон заверил японское правительство в своем «полном довепии» в отношении подготовляемой Японией интервенции .

На все эти действия американского правительства, естественно, наложили свой отпечаток опасения, что Япония, укрепившись на Дальнем Востоке, будет мало считаться с «интересами» США. Этим и объясняется стремление американского правительства сохранить «свободу рук» на будущее. Однако факт остается фактом. Правящие круги США дали свое согласие на японскую интервенцию против Советской России, а в дальнейшем использовали ее как предлог для собственного вмешательства.

Факты истории начисто опровергают легенды американской буржуазной историографии о якобы «миролюбивом» и даже «дружелюбном» характере политики правящих кругов США в отношении нового строя, возникшего в России в результате Великой Октябрьской революции. Еще менее обоснованы ее попытки возложить вину за ухудшение советско-американских отношений на советскую сторону.

В своей политике Советская Россия исходила из возможности и необходимости мирного сосуществования стран с различными обще-ственно-экономическими системами. В ответах на вопросы корреспондента американской газеты «Нью-Йорк ивнинг джорнэл» В. И. Ленин указывал: «Пусть американские капиталисты не трогают нас. Мы их не тронем. Мы готовы даже заплатить им золотом за полезные для транспорта и производства машины, орудия и проч. И не только золотом, но и сырьем» . Что бы ни писали буржуазные фальсификаторы истории, факт остается фактом: именно советское правительство стремилось к улучшению отношений с другими государствами и, в частности, с Соединенными Штатами и именно правительство Соединенных Штатов, препятствуя нормализации их, пыталось разрешить проблему американо-советских отношений на путях «политики силы». Жизнь подтвердила как правильность курса советского правительства на мирное сосуществование, так и обреченность интервенционистских поползновений правящих кругов США.

ИЗ

129