ЗОНА ТИБЕТСКОЙ КУЛЬТУРЫ

Йонтан Іііацо и Фернан Мейе

ЦАРИ-ЗАВОЕВАТЕЛИ И КУЛЬТУРНЫЙ

КОСМОПОЛИТИЗМ (ѴИ-ЕХВВ.)

В начале VII в. китайские летописцы отметили появление к северу от Гималаев, в далеком центре высокогорного плоскогорья народа, который они назвали туфан.

Наши достаточно скудные знания о политике и культуре тибетского государства того периода почерпнуты из имеющихся источников (археологические находки, китайские хроники, важные тибетские документы, обнаруженные в пещерах Дуньхуана в китайской провинции Ганьсу) и из более поздней тибетской историографии.

Тибетское нагорье было населено со времен палеолита. Древнейшая из доисторических стоянок тибетцев имеет возраст около 50 тыс. лет, и таких мест в Тибете немало. Этнический состав населения региона был, по всей видимости, весьма разнообразен. Язык, на котором говорило большинство населения, составившего ядро нового государства, был близок к мьянмарскому из тибетско-бирманской языковой группы, которую, в свою очередь, обычно относят к огромной китайско-тибетской семье языков.

Необходимость эффективного управления новым государством и развитие международных контактов потребовали создания письменности. Судя по тибетскому традиционному мнению, инициатором ее появления стал уже упоминавшийся тибетский царь Сронцзангамбо, добивавшийся ее создания в начале VII в. на базе индийского алфавита. В то же время была разработана и грамматика, благодаря которой тибетцы получили мощный стимул к развитию языка.

Тибетская культура, хотя и остававшаяся к этому времени преимущественно устной, вовсе не была рудиментарной. Она к этому времени уже опиралась на смешанную экономику, что само по себе оставалось ее характерной особенностью и связывало ее с культурами Западной Азии. Выращивание зерновых культур и развитие животноводства требовали перехода части общества к оседлому образу жизни. С огромными расписными царскими шатрами, по сведениям древних источников, могли соседствовать оборонительные сооружения из камня - цитадели, являвшиеся центрами власти, сторожевые башни, жилые дома в несколько этажей с плоскими крышами. В этих постройках уже просматривались важные черты более поздней тибетской архитектуры: несущие стены, плоские крыши, монументальные формы. Способы строительства и применявшиеся строительные материалы также роднят тибетскую архитектуру с западноазиатской и, напротив, - коренным образом отличают ее от китайской. Анналы китайской империи Тан хранятупоминания о высочайшем профессионализме тибетских мастеров по металлу и об изделиях, вышедших из-под их рук зооморфных предметах, фигурках людей (иногда с мельчайшими деталями), миниатюрных моделях городов и других из золота и серебра, а также о чешуйчатых доспехах для воинов и лошадей, полностью покрывавших их тела, и о металлических подвесных мостах.

В конце VIII в. тибетские правители объявили своего предка Сронцзангамбо родоначальником династии, основателем буддизма в Тибете, а также основателем в начале предшествующего века великого ламаистского храма в Лхасе. Даже если он и не был при жизни таким преданным последователем буддизма, каким его представляла последующая легенда, самые древние участки храмового комплекса вполне могли быть действительно заложены в VII в.

Но официальная поддержка буддизма со стороны царствующей династии стала ощутимой только при Тисоне Детсене (Thisong Detseri) (755-797 гг.), который объявил тантристское направление буддизма государственной религией и повелел создать первый монастырь в Самье (Samye) (ок 775 г.). С этого времени двор взял на полное обеспечение монахов и мирян-тантристов. Они также были освобождены от уплаты налогов и военной обязанности. В дальнейшем правители предоставляли монахам и земельные наделы вместе с семьями арендаторов, которые обрабатывали их.

Приход в Тибет буддийских миссионеров, расширение культурных контактов с соседними государствами и повышение интереса к их религиозным учениям привели к активизации работ по переводу на тибетский язык под эгидой правящей династии буддийских текстов с санскрита и китайского. Для строительства и внутренней отделки буддийских храмов и монастырей, часть которых, по мнению тибетских историков, строилась по индийским образцам, приглашались иностранные мастера. Судя по всему, эти здания соединяли в себе индийские, непальские, китайские и центральноазиатские архитектурные и технические традиции с местными тибетскими, в результате чего сформировался некий эклектичный стиль, от которого, правда, сегодня мало что осталось. А картины на холсте, написанные в Дуньхуане для тибетских заказчиков, возможно даже тибетскими художниками, были исполнены в индийском стиле, который, безусловно, был в те времена популярен в самом Тибете. По мере того как тибетское царство переходило к буддизму, оно становилось более открытым и для индийских и китайских достижений в науках - медицине, астрологии, оккультизме.

ЗАКАТ ДИНАСТИИ И ВОЗРОЖДЕНИЕ БУДДИЗМА

(ІХ-ХІІВВ.)

Представители придворной знати, недовольные ростом политического и экономического влияния буддийских монастырей, начали плести заговоры. В 838 г. они убили буддийского царя Тибета Репачена (Repachen) и привели к власти его брата Лангдарма (Langdarma), который, по преданиям, собирался покончить с буддизмом. На деле же преследованиям подвергся, вероятно, не сам буддизм, а лишь монашеские братства и их связь с государством. Когда сам Лангдарма разделил участь брата, борьба за престолонаследие привела к краху центральной власти и потере контроля над всей тибетской языковой и культурной территорией на периферии государства, которая в тот период простиралась, как в целом и сегодня, от густонаселенных «тибетских» регионов в китайских провинциях Ганьсу, Цинхай и Юньнань на востоке до хребта Ладакх в Индии - на западе.

В то время как буддийские монашеские братства в центральном Тибете, связанные с двором, оказались в эти смутные и малоизученные времена отодвинутыми на задворки общественной жизни почти на 150 лет, на отдаленных территориях этого не случилось, и здесь буд дизм в той или иной степени сохранил свое положение или даже упрочил его благодаря близости соседних буддийских центров. Таким образом, этот культурный ренессанс, «второй приход буддизма» в X в., о котором гласит тибетское предание, начался с восточных и западных окраин обширной тибетской территории. На восточной окраине бывшей империи наследники династии Ярлунгов (Yarlung) во второй половине IX в. основали несколько княжеств, включая Ладакхское, которые поддерживали отношения с Кашмиром, где буддизм в его недавно появившемся направлении - тантрист- ском переживал период расцвета. Монашеские братства в этих новых княжествах пришлось создавать заново. Тант- ристские ритуалы и таинства в некоторой степени продолжали совершаться «белым» духовенством в деревнях и скитах, но, судя по всему, в искаженном виде. Со всей актуальностью вставал вопрос о возврате к подлинным источникам буд дизма. И хотя княжества поддерживали разнообразные культурные контакты с соседями, на том этапе выбор был сделан главным образом в пользу Индии.

Интерес к возрождению буддизма получил поддержку монархий и в Западном Тибете. Ими для изучения буддийских учений была отправлена в Кашмир и Северную Индию группа молодых людей среди которых был и небезызвестный Ринчен Цзанбо (Rinchen Zangpo) (958-1055 гг.). Но возрождение буддизма обязано во многом и отдельным простым людям, которые с этой же целью по собственной инициативе переходили через Гималаи в Непал и Индию. В свою очередь индийские, непальские и кашмирские учителя буддизма приходили в Тибет. Одним из первых прибыл Атиса (Alisa) (982-1054 гг.) - выдающийся ученый из знаменитого монастырского университета Викрамаси- ла (yikramaslla) в Бенгалии. В то же время некоторые тибетцы отправлялись в путь, чтобы припасть к ногам ма- хасиддхов (mahasiddhas), «великих совершенных» - йогов, которые, в противовес более традиционной школе, представленной Атисой, презрев схоластику и условности монашества, стремились достичь «Озарения» посредством прямого мистического опыта высших тантр, считавшегося в те времена кратчайшим путем к достижению этой цели. Так Тибет стал крупнейшим наследником индийского буд дизма и накопленных им знаний в области эпистемологии, изысканной поэзии, лексикографии, медицины, астрологии, оккультизма и расчета календарей, изящных искусств и технических умений. Он оставался таковым вплоть до мусульманского завоевания Северной Индии в конце XII в. и Кашмира двумя столетиями позже. Государство в долине Катманду, которое эти невзгоды обошли стороной, продолжало оказывать значительное влияние на развитие буддизма в Тибете.

В период второго распространения буддизма было сделано множество переводов с санскрита как новых буд дийских трактатов, так и текстов, унаследованных со времен монархии и требовавших пересмотра. Тибетские учителя собирали вокруг себя учеников - монахов и светских последователей тантризма. Им они передавали свои знания, почерпнутые из индийских источников, и таким образом возникали целые сообщества, ряд которых позднее развился в самостоятельные буддийские школы. Параллельно с прилежным копированием индийской буддийской традиции тибетские авторы не только начали составлять целые тома разъяснений и комментариев к буддийским текстам, но и писали собственные сочинения самого различного толка: работы по духовному наставничеству и основам морали с использованием народных преданий, жизнеописаний известных людей, исторических хроник, описаний ритуалов, мистических песнопений, медицинских трактатов и т.п. Стали появляться и так называемые вновь открытые тексты, которые якобы были запрещены во времена монархии и поведаны миру теми, кому это было предначертано свыше. Возрождение буддизма сопровождалось также подъемом еще одного организованного религиозного течения - бон (Вогі), которое по своим традициям восходило к династическому периоду. Очень похожее на буддизм, оно никогда не пользовалось широким признанием верующих, которых было немного, хотя в некоторых районах его проповедникам удавалось организовать довольно большие общины.

Культовые сооружения продолжали строить по образу и подобию индийских. Местными были только методы строительства, приспособленные к конкретным условиям. Также по индийскому примеру в храмах устанавливалось большое количество скульптур на религиозные сюжеты, которые соседствовали с богатой настенной иконографией или росписью по ткани, выполненной техникой, подобной гуаши. Буд дийский пантеон богов, описанный в буддийских текстах или представленный в живописи в строгом соответствии с иконометрическими правилами буддизма, был к этому периоду уже весьма многообразен и многочислен и включал в себя также местных тибетских божеств, защитников местной веры.

Искусство этого периода находилось под глубоким влиянием, прямым или доходившим через Непал, северо- восточного индийского стиля, возникшего во времена правления династии Пала-Сена (Pala-Sena) (ѴІІІ-ХІІ вв.). Буддийское искусство, которому покровительствовали правители Западного Тибета и образцы которого можно видеть сегодня в Толинге, Табо и Алчи, находилось под сильнейшим влиянием соседнего Кашмира.

РЕЛИГИОЗНЫЕ ИЕРАРХИ И ИНОСТРАННЫЕ ЗАЩИТНИКИ (ХІІІ-ХѴТ ВВ.)

В период второй волны распространения буддизма в Тибете здесь происходил бурный расцвет религиозной, культурной и творческой жизни, который способствовал постепенному возрождению страны и формированию ее будущего. Тем не менее Тибет оставался раздробленным на независимые феодальные владения, а некоторые правяпще семьи возглавили и религиозные школы. Объединение страны было ей фактически навязано в XIII в. возникшей незадолго до этого и стремительно расширявшейся иностранной державой - Монгольской империей, созданной Чингисханом. В 1244 г. Годан-хан объявил о признании Шакья-пандита, влиятельного иерарха тибетской школы Шакьяпа, местным правителем, через которого он мог осуществлять монгольский суверенитет над Тибетом. Этот союз светского покровителя и буд дийского священника приобрел всю полноту политического и религиозного альянса после того, как его взяли под контроль и утвердили Пагба (1235-1280 гг.), племянник и преемник Шакья-пандита, и Хубилай, основатель юаньской династии, при объявлении себя императором Китая в 1271 г. До самого падения монгольской династии в 1368 г. ее императоры продолжали оказывать покровительство иерархам Шакьяпы, имевшим статус имперских священников, делая это даже тогда, когда пошатнувшаяся у них под ногами власть уже не позволяла им отстаивать привилегированное положение буддийских священников в Тибете с прежней эффективностью. Около 1354 г. последователи Шакьяпы были изгнаны из Тибета другой влиятельной феодальной династией, возглавлявшей религиозный буддийский орден - Пхагмодупа (Phagmodupa). Новая политическая верхушка, легитимность которой монгольский двор мог лишь подтвердить, не имея возможности вмешаться, реорганизовала систему управления в Центральном Тибете, стремясь восстановить исконную тибетскую модель правления.

Именно в этот период ученые «Страны снегов», изучившие и освоившие колоссальное индийское наследие, создали свои первые выдающиеся труды, в которых обобщили и классифицировали большой объем знаний в сфере вероучений, мистицизма, иконографии, науки. Одновременно в Индии канонические знания были собраны в двух колоссальных трудах«Канжур» («Kanjur») и«Танжур» (*Tanjur). В это же время буддийский святой Тантон Гйел- бо (Tangtong Gyelpo), по преданиям, создал тибетский театр. Книгопечатание методом ксилографии, известное еще с древних времен, стало применяться в Тибете лишь с XV в., поэтому во всех слоях общества, включая образованную элиту, очень долго было популярным устное литературное наследие. Оно стало тем средством, благодаря которому широко распространились и много позже стали частью национального эпоса некоторые народные предания, такие как легенда о народном герое Гезаре (Gesar).

Тесные политические и религиозные связи, установившиеся между Тибетом, воссоединенным под эгидой Шакьяпы и Пхагмодупы, и Китаем периода династии Юань, имели важные культурные и экономические последствия. С одной стороны, тибетские монастыри получали крупные пожертвования от монгольского двора. Тибетские правители, владевшие целыми округами страны и зачастую связанные родством по браку с правящим домом Шакья, создавали крупные религиозные организации. Мастеровые юаньского двора, приглашенные для работы в Центральном Тибете, привносили новые архитектурные и декоративные стили. Они общались не только со своими тибетскими коллегами, но и с мастерами из соседнего Непала, множество которых также были приглашены по приказу иерархов Шакьяпы. В этот период в Тибете были заимствованы элементы монгольского опыта управления армией и обществом. С другой стороны, такая поддержка монголами тибетского буддизма породила огромный спрос, даже в самом Китае, на различные изображения божеств и предметы для литургии, произведенные руками тибетских и непальских мастеров, которые создали свой собственный китайско-тибетский художественный стиль, пользующийся и поныне неувядающей популярностью.

В Центральном Тибете и сегодня можно увидеть в ансамбле монастыря Шалу (Shalu), восстановленного и расширенного в XIV в., удивительное сочетание старого тибетского архитектурного стиля, китайских веяний и традиционных непальских мотивов того времени, которые присутствуют в постройках монастыря каждый в своем первозданном виде, а не слиты воедино. Эти стилистические направления индийско-непальского искусства прослеживаются также в отделке великолепного религиозного комплекса начала XV в. Гйандзе (Gyantse). Затем они сливаются в единую, собственно тибетскую художественную школу и присутствуют в более поздних произведениях в определенных пропорциях, в зависимости от региональных особенностей или специфики религиозной школы, имеющей отношение к тому или иному архитектурному памятнику.

Приход к власти в Китае династии Мин (1368-1644 гг.) не имел прямых политических последствий для Тибетского государства, хотя императоры новой династии, как и их предшественники, взяли на себя роль покровителей иерархов различных школ тибетского буддизма, официально закрепив за ними их статус, подтверждая тем самым де-факто сложившуюся ситуацию. В начале XV в. Тсонгхапа (Tsongkhapa) (1357-1419 гг.) основал школу Гелугпа (Gelngpa), последний из крупных тибетских религиозных орденов. Последний сразу получил широкое распространение и в результате оказался втянутым в территориальные споры, разгоревшиеся после того, как в 1435 г. временно господствовавшая школа Пхагмодупа потеряла свое влияние. Эти политические баталии не повлияли, однако, на религиозную и культурную жизнь самого Тибета и на его контакты с минским Китаем. Первое ксилографическое издание собрания канонических учений, приписываемых Будде, (торговцы и воины, соприкоснувшись с африканским миром, создали огромный объем информации, которая теперь составляет один из основных источников истории Африки. Среди них такие значительные авторы, как Ибн Хаухал (X в.), Бакри (XI в.), Идриси (XII в), Ибн Саид (XIII в.), ал-Омари (XIV в ), великий путешественник Ибн Баттута (XIV в.) и Ибн Хальдун (XIV в.), чьи работы стали классикой среди источников на арабском языке.

Постепенно попадая под исламское влияние в ѴІІІ-Х вв. и далее, некоторые из африканских стран южнее Сахары стали участниками всплеска интеллектуальной деятельности, выдвинув значительные культурные фигуры в Томбукту (Тимбукту), Валате, Канем-Борну и тд. Историки из Томбукту, например Махмуд Кати (XIV в.), Ахмед Баба (XVI в.) и Абдар- рахман аль-Сади (XVII в.), из Борну, например Ибн Фартува (Пт Fartuwa) (XVI в.); и другие более или менее известные личности оставили после себя замечательные исторические труды в виде летописей, которые были дополнены устными преданиями и составили основу для написания истории Африки. Устные источники в некоторых регионах чрезвычайно богаты и незаменимы для изучения очень далекого прошлого. Другие дисциплины, например этнология, лингвистика и прежде всего археология, сделали большой вклад в открытие африканских цивилизаций. В высшей степени достоверными источниками являются также рассказы первых португальских мореплавателей, например венецианца Када- мосго (1450 г.), Бартоломеу Диаша (1488 г.) и Васко да Гамы (1498 г), которые прошли из Атлантического океана в Индийский вдоль африканского побережья. Таким образом, история Африки в рассматриваемый период основанная на надежных источниках различного происхождения и времени, известна достаточно хорошо и охватывает время, когда африканские цивилизации переживали расцвет, а сам континент в некоторой степени открылся внешнему миру. Разумеется, эти источники не дают полной картины научного, технического и культурного развития. Археология, несмотря на свою молодость, оказала огромную помощь в установлении важных дат в истории Африки и описании условий жизни и деятельности африканских народов. Более поздние исследования помогли заполнить пробелы и пропуски, оставленные древней историографией, в описании цивилизаций африканских стран южнее Сахары и занимавших важное место в истории человечества в так называемые средние века. Часть V этого тома посвящена исключительно африканским странам, расположенным южнее Сахары, а это огромная территория, простирающаяся от Сахары до мыса Доброй Надежды и от Атлантического океана до Индийского. Эта территория подразделяется на несколько климатических зон (Сахаро-тропическая саванна, дождевые леса и тд) и включает две огромные пустыни - Сахару и Калахари. Ее омывают два великих океана - Атлантический и Индийский, отрезая от внешнего мира и в то же время давая возможность общаться с остальным человечеством. Главная характеристика этого региона - разнообразие географических условий, народов и культур, несущее еще одну особенность - преобладание значимых человеческих и культурных групп. Соответственно этим делениям, в данном томе рассматриваются четыре главные исторические области: Западная Африка; центральная и южная территории, населенные народами банту; нило-эфиопский регион, а также восточное побережье и острова Индийского океана.

Западная Африка, обычно известная как Судан, заняла видное положение в результате появления на ее территориях больших империй (Гана, Мали, Сонгаи, Канем-Борну), могущественных государств и блестящих цивилизаций хауса и йоруба. Контакты с исламом и обширные транссахарские и межрегиональные торговые связи способствовали развитию городской цивилизации (сахельской и йоруба) и значительному развитию искусств, особенно вокруг залива Бенин.

История Центральной и Южной Африки, населенной главным образом народами, говорящими на языке семьи банту, которые распространились на большей части данного

Карта 30. Африка в период между VII и XV вв.

региона, сейчас хорошо известна благодаря археологическим исследованиям, устным преданиям и письменным источникам, особенно португальского происхождения. Отличительной особенностью этого периода являются миграции и расселение народов, а также формирование и развитие государств, таких как Зимбабве и Мвене Мутапа (Х-ХѴ вв.), а также царств Теке, Конго, Лунда и Луба между XII и XVI вв.

Африканский регион на Ниле и на территории Эфиопии, сыгравший ведущую роль в древней истории континента, очень рано установил контакты с регионамиу Красного моря и Средиземноморьем, из которого пришло христианство. Мероэ и Аксум были важными центрами металлообработки еще до рассматриваемого нами периода. В христианской (коптской) Нубии возникла собственная цивилизация, которая сопротивлялась влиянию ислама вплоть до XV в. То же можно сказать об Эфиопии, которая в течение нескольких веков боролась за сохранение христианской религии и в конце концов объединилась вокруг династий типа Соломонидов.

Что касается восточного побережья Африки, населенного банту (зинджами), и близлежащих островов (Мада-

гаскара и Маскаренских), то в их истории сыграли роль их внешние отношения с арабо-исламским миром и даже с азиатским миром, приведшие к изменениям в составе населения (Мадагаскар), в экономическом и социальном развитии и в культуре банту. В Х-ХШ вв. ислам способствовал развитию городской цивилизации (городов Килва, Могадишо, Момбаса, Занзибар, Пемба и др.) вдоль всего восточного побережья. Арабский язык, смешавшись с языками банту, породил суахили - новый язык и новую культуру, распространившиеся по всему региону.

Эти обширные регионы, основной предмет рассмотрения в данной части тома IV, добились успехов - в большей или меньшей степени - во всех областях развития. Среди важ- неших факторов, повлиявших на развитие африканской цивилизации в рассматриваемый период, были крупные перемещения народов по всему континенту, особенно в Центральной Африке, где переселения народов банту длились на протяжении всего первого тысячелетия. Арабские или арабо-берберские народы селились в сахельской зоне Судана, нильской зоне Судана, Эфиопии и вдоль восточного побережья, тем самым способствуя формированию человеческой сущности Африки, влияние которой чувствуется и по сей день

Африка, подобно другим частям света, подверглась огромному влиянию ислама при его распространении и закреплении во многих регионах, особенно на судано-сахель- ской территории, вдоль побережья Красного моря и в землях зинджей. Ислам помог глубоко преобразовать африканские общества и культуры, которые, сохранив свою идентичность, стали частью арабоисламского мира и претерпели подлинное экономическое и социальное развитие. В Западном Судане, где особое значение имела транссахарская торговля с Магрибом и Востоком, появились подлинные города-государства с сообществами местных и иностранных торговцев и университетами, такие как Валата, Томбукту, Дженне, Кано, Кацина и Бильма.

Однако на протяжении данного периода ислам оказал влияние лишь на очень малую часть африканских стран южнее Сахары, т.е. на самые окраины этого региона, и поэтому не уничтожил их основные культурные традиции, а приспособился к ним, пустив свои корни. Таким образом, большинство частей африканского континента, несмотря на некоторое восприятие внешних влияний, развили собственные цивилизации, различные в разных регионах и у разных народов. В этот период африканское общество организовывалось на основе кланов, племен и этнических групп, а народы определялись по принципу этнического родства, например ман- динго, сонгаи, йоруба, фанг, конго и шона. На всем континенте народы объединялись в государства, и некоторые, вроде Мали и Конго, охватывали огромные территории.

Африканские общества, как правило, основывались на ведении сельского хозяйства, охоте и рыболовстве. Сельское хозяйство (выращивание зерновых, клубневых, маниоки, хлопка, растений, из которых делают специи) и скотоводство были направлены, главным образом, на удовлетворение местных потребностей, нежели на внешнюю торговлю с арабским миром или, начиная с XV в., с европейскими странами. Технологии, известные еще до рассматриваемого периода, были развиты и усовершенствованы ремесленниками, работавшими по металлу (железу, меди и цинку), дереву (различные инструменты) и глине; хорошо развиты были также рыболовство и мореплавание. С другой стороны, такие важные изобретения внешнего мира, как колесо, корабль, плуг и порох, здесь не использовались, хотя и были известны путешественникам и паломникам. Анимизм по- прежнему составлял основу религиозных верований на большей части континента. Даже на исламизированных территориях южнее Сахары верования предков и поклонение божествам, связанным с миром природы, определяли образ поведения людей и формировали их мировоззрение.

Анимизм придал решающий импульс художественному творчеству в некоторых регионах, например в мирах йоруба и банту (илл. 269), где были созданы такие произведения искусства (деревянные, металлические и глиняные статуэтки), которые по сей день свидетельствуют о художественном гении африканцев того времени.

Все эти аспекты будут рассмотрены в последующих четырех главах, должным образом учитывающих отличительные особенности каждого региона. Подход к изложению будет разным в зависимости от объема имеющихся источников. Так, исламизированная часть Африки рассмотрена более подробно, чем Африка народов банту, а социально- политическим аспектам уделено большее внимание, чем науке и технологии. Поскольку невозможно охватить многое при таком незначительном объеме, читатель обнаружит немало пробелов. При всех этих ограничениях делается попытка коснуться основных моментов данной темы и помочь читателю понятъ социальную и культурную историю Африки по мере ее развития в рассматриваемый нами период.

БИБЛИОГРАФИЯ

AL-BAKRI, ABU 'UBAYD ALLAH. 1857. Kitab al-Masalik wa 1-Mamalik (‘Book of the Pathways and Kingdoms). Portion of Arabic text ed with French, trans. Description de I’Afrlqne septentrionale, by DE SLANE, W. M, Algiers 1857;repr.ofFrench text,Adrien Maisonneuvepubl,Paris 1965. CA’DAMOSTO, A D. 1550. Le navigazioni (“TheNavigations). Italian text in collection of RAMUSIO, G. B., Navigazioni e viaggi (Venice); Vol. I of complete edition of RAMUSIO by MILANESI, M., EINAUDI publ., Turin 1978. English trans. In CRONE, G. R., The Voyages of Cadamosto, and Other Documents on Western Africa in the Second Half of the Fifteenth Century, Hakluyt Society, London, 1937. FERNANDES, v. 1940; 1951. О manuscrito Valentim Fernandes, ed. by the Academia portuguesa de historia, Lisbon 1940. Portuguese text edn with French trans. by MONOD, X, TE1XEIRA DA МОТА, A., MAUNY, R., Description de la cote occidentale d’Afrique, 1506- 1510. Centro de estudiosda Guine Portuguesa, Bissau, No. II, 1951. IBN ВАТТ0ТА 1853-1859- Rihla (‘Journey; full medieval Arabic title Tuh fat al-Nuzzarfi‘Aja’ib al-Amsar, ‘Gift unto the Observers concerning the Marvels of the Lands). English trans, by H. A R GIBB, The Travels of Ibn Battuta, Hakluyt Society, Cambridge, 1956-1971. Arabic text only: Rihla Ibn Battuta, ed by Talal Harb, Dar al-Kutub al-‘Ilmiyya, Beirut 1992. IBN HAWQAL 1842; 1873; 1938; 1965. Kitab Surat al-Ard (‘Book of the Figure of the Earth). Arabic text edn by DE GOEJE, M. J. (1873), Leiden; and KRAMERS, J. H. (1938), Leiden. Partial French trans. by DE SLANE, W. M., Description de l’Afrique, Paris 1842; full French trans. by KRAMERS, J. H. andWIET, G., Configuration de la Terre; Paris 1965. IBN KHALDUN. 1868 ed Kitab al-'Ibar (‘Book of Admonition’ = ‘Universal History). Arabic text, 7 vols, Bulaq, 1868; Beirut, 1958. Partial French trans, 4 vols, by DE SLANE, W. M., Histoire des Berberes et des dynasties musulmanes de LAfrique septentrionale, Algiers, 1852-1856; repr. Paris 1925-1926. New complete French trans., 7 vols, Beirut 1956-1959 KA'TI, MAHMUD. 1913-1914; 1964; 1981.Tarikhal-Fattash (‘Chronicle of the Investigator). First edn of Arabic text with French trans. by HOUDAS, O, and DELAFOSSE, M, Paris 1913-1914; repr. with rev, Paris 1964; UNESCO repr. of first edn, Maisonneuve, Paris 1981. LEO AFRICANUS. 1550. Descrizione dell’ Africa. Original Italian text in collection of RAMUSIO, G. B. (Venice); Vol. I of complete edition of RAMUSIO by MILANESI, M, EINAUDI publ, Turin 1978. English trans. by PORY, J, The History and Description of Africa, by Leo Africanus, London 1600; repr. by BROWN, R London 1896. PACHECO PEREIRA, D. 1898. Esmeraldo de Situ Orbis (‘The Emerald, concerning the Situation of the World). Sixteenth-century English trans. by G. H. T. Kimble, Hakluyt Society, London 1937.

AL-SA'DI, 'ABD AL-RAHMAN. 1898; 1900; 1964. Tarikh al-Sudan (‘Chronicle of the Sudan). First edn of Arabic text by HOUDAS, O. and BENOIST, E, Paris 1898. French trans. by HOUDAS, O, Paris 1900, repr. with revised trans, Maisonneuve, Paris 1964. AL-'UMARI, IDN FADL ALLAH. 1924. Masalik al-Absar fi Mamalik al-Amsar (‘Glances of the Eyes throughout the Districts of the Lands); Arabic text, Cairo 1924. French trans. by GAUDEFROY-DEMOMBYNES, M, LAfrique moins l’Egypte, Paris 1927.

32