Г.Е. Захаров. ВАРВАРСКИЕ ВТОРЖЕНИЯ И РАЗВИТИЕ НОВЫХ ФОРМ ЕПИСКОПСКОГО СЛУЖЕНИЯ В ПАННОНИИ И ДАКИИ НА РУБЕЖЕ ГѴ-Ѵ ВВ.

Статья посвящена вопросу' о влиянии варварских вторжений рубежа IV- V вв. на развитие форм епископского служения в Паннонии и Дакии. Приход в ду найские провинции Империи варварских племен и упадок римских городов побуждают местный как кафолический, так и «арианский» епископат к миссионерской активности, причем как среди переселившихся в балкано-дунайский регион германских и сарматских племен, так и среди местного зачастую слабо романизированного сельского населения.

Ключевые слова: Варвары. Римская империя, Панноння, Дакия, раннее христианство, церковная организация, арианство, кафоличество.

В III—IV вв. находящиеся иод римской властью Паннония и Дакия являли собой область активного взаимодействия римской, іреческой. гето-фракийской и иллирийской традиций, а также были местом соприкосновения античной цивилизации с германским и сарматским миром. Однако в начале 70-х гг. IV в. гуннское вторжение в Северное Причерноморье нарушило и без того хрупкий баланс сил на дунайских рубежах Империи. В 376 г. с согласия императора Валента на римскую территорию переселяются спасающиеся от гу ннов тервинги (и, вероятно, другие готские группы Подунавья). В 377 г. они поднимают восстание против римских властей, присоединив к себе гревтунгские и аланские отряды, возглавляемые Алафеем и Сафраком1. Отметим также, что один из готских отрядов во главе с Фарнобием, а также присоединившиеся к нему тайфалы уходят в Иллирик. Здесь они были разбиты римским полководцем Фригеридому В 378 г. готы наносят римской армии во главе с императором Валентом поражение в битве при Адрианополе’. Затем варварские группы растекаются по балканским провинциям Империи и предают их жестокому раз- [489] [490] [491]

граблению[492].

Указанные выше события, несомненно, имели эпохальное значение в истории античною мира Можно фактически говорить о том, что в 70-80 гг. ГѴ в. в Подунавье исчезла четкая граница отделявшая варварские земли от Империи. Римский и варварский миры пришли в теснейшее взаимодействие, оказались включенными в единое пространство. Результатом их интеграции станет исчезновение на Западе института Империи и формирование варварских королевств. Кардинальное изменение политической и этнической ситуации в Иллирике и в особенности вызванный нашествиями упадок иллирийских городов, естествешю, отразятся и на церковной жизни региона.

В новых условиях для иллирийского как кафолического, так и «арианского» (омийского) епископата было вполне естественно направить свои усилия на то, чтобы обратить разместившихся в

римских провинциях варваров в христианскую веру или, если они уже были христианами, заняться их свангелизацией. Впрочем, следует подчеркнуть, что миссионерская активность иллирийского епископата была направлена не только на вновь прибывшие варварские группы, но и на автохтонное сельское население Иллирика, на тот момент очевидно еще слабо охваченное христианизацией. Так, свт. Никита Ремесианский, кафедра которого находилась в Дакии, проповедовал и среди «гетов» (Getae currunt - «прибегают гсты») и «скифов» (ad tuos fatus Scytha mitigatur - «по твоим предсказаниям размягчается Скиф»), под которыми, вероятно, подразумевались готы9, и среди «лаков» (currunt...

«В безмолвной части света через тебя варвары учатся взывать ко Христу с римским сердцем и жить безукоризненно в безмятежном мире» (Orbis in muta regione per te / Barbari discunt resonare Christum / corde Romano, placidamque casti / vivere pacem)10.

Группа Алафея и Сафрака, расселившаяся в Паннонии, была, судя по всему, обращена в христианство епископом Иовии11 Аманцием (nomen Amanti). По крайней мере, в его надгробной надписи сообщается о его проповеди среди неких «двух народов» (bis denis binis popu- lis presedit in annis) и об обращении неких «двух вождей» (dignus ita geminis ducibus consortia sacra paticipare fidei concilio regere)!\ [497] [498] [499]

В тесное взаимодействие с готами в Паннонии вступил также и омийский епископат. Так, св. Амвросий Медиоланский упрекал своего противника Юлиана Валента в том, что тот, захватив незаконно кафедру Петовиона у епископа Марка (пат ргіто Patavione superpositus fuerat sancto viro Marco, admirabilis memoriae sacerdoti)1'. затем предал город готам, в результате чего он был разрушен[500] [501]. Кроме того, медиоланский епископ упрекает Юлиана Валента:

«Как утверждают, одевший по языческому обычаю еще ожерелье и браслет, осквернившийся готским нечестием, осмелился предстать пред лицом римского войска» (qui etiam torquem, ut asseritur. et brachiale, Gothica profanatus impietate, more indutus gentilium, ausus sit in conspectus exercitus prodire Romani)[502].

Исследователи различным образом определяют степень достоверности этого свидетельства, которое, безусловно, укладывается в рамки свойственной для св.

возникшему в ходе антиарианской полемики построению. Кроме того, в нашем распоряжении есть и другие свидетельства, указывающие на тесные контакты местного омийского епископата с готами. которые уже к этому моменту, по большей части, исповедовали «арианство»1 . Достаточно вспомнить, что автором своеобразного панегирика готскому епископу Ульфиле был его ученик омийский епископ Доростора (диоцез Фракия) Авксентий[504] [505], а омийский епископ начала V в. Максимин во время диспута с блж. Августином заявил, «по был послан в Гиппон германским (готским)[506] [507] предводителем Сегисвультом (missus a comite Segisvulto) 0.

Впрочем, неверно было бы утверждать, что церковное окорм- ление готов-ариан совершалось силами исключительно местного, «римского» омийского епископата, который, таким образом, совершал своеобразное предательство интересов Империи, власти которой поддерживали никейскую веру, и переходил на сторону ее врагов, исповедовавших «арианство». Во-первых, нам известен тот факт, что маргский епископ (судя по всему, кафолик) предал город гуннам: в данном случае вряд ли можно говорить о каких-то религиозных мотивах предательства[508]. Так что вполне возможно, что и действия Юлиана Валента скорее объяснялись боязнью за свою жизнь или, что тоже не исключено, стремлением сдержать ярость готов после захвата города. Во-вторых, омийские епископы вряд ли склонны были противопоставлять интересы готов интересам Рима, ведь и группа Алафея и Сафрака и везеіоты имели официать- иьій статус федератов Империи2'. Король везеготов Аларих (395- 410), вероятно, вообще претендовал на верховную военную и административную власть в регионе ’.

В случае с Сигесарием как, возможно, хотя бы отчасти и в случае с Максимином и Юлианом Валентом, мы сталкиваемся со значительной трансформацией института епископата в новом «варварском» контексте. Если в Империи институт епископата был теснейшим образом связан с жизнью городов и носат территориальный характер, то епископы, служившие среди варваров, становятся «племенными» (гентатьными) епископами, при том, что эти «племена» (gentes) зачастую перемещаются в пространстве на большие расстояния. Как отмечает Р. Матизен, оторванность «варварского» арианского епископата от городов приведет впоследствии к превращению уже в варварских королевствах епископов в капелланов и придворных священнослужителей' . Подобного рода тенденция наблюдается только в среде преследуемого властями Империи омийского епископата. Кафолический же епископат, несмотря на свою засвидетельствованную источниками миссионерскую активность, сохраняет прочную связь с городскими центрами Иллирика даже в условиях их упадка вызванного варварскими нашествиями.

Завершая настоящую статью, отметим, что, несмотря на различие форм миссионерского и пастырского служения, практиковавшихся кафолическим и «арианским» духовенством, и то и другое сыграю важную роль в сближении римского и варварского миров, которые в скором времени сольются в рамках единой средневековой христианской цивилизации. Однако если кафолический епископат стремился через христианизацию интегрировать варваров в рамки античного социума, то «арианский» епископат сам превратился в один из важнейших институтов, формирующих этнополитическую идентичность «варварских» племен.