§ 1. Содержание и особенности

Человеческая история строится на основе познания законов общественного развития, их объективности. Такие направления философской мысли, как структурная антропология, неоидеализм, «философия жизни» и другие, отрицающие возможность определения законов развития общества, и альтернативная позиция позитивистов, ищущих возможность объяснения истории из некоторых «общих» законов, аналогичных законам естествознания, не позволяют адекватно решить вопрос о познаваемости исторического процесса.

Марксистско-ленинская философия, признавая объективно закономерный характер исторического процесса, вместе с тем решительно отвергает всякие попытки фаталистического истолкования законов общественного развития, трактуя их как законы совокупной деятельности людей, и прежде всего законы материального производства.

Рассматривая данную формулировку Маркса, немарксистские философы пытаются приписать марксистам отрицание роли идей в историческом процессе. Между тем один из важнейших вкладов Маркса в сокровищницу человеческой мысли — это учение о роли идей и личности в истории. История же «не делает ничего», она не обладает никаким необъятным богатством», «не сражается ни в каких битвах». «Не «история», а именно человек, действительный, живой человек — вот кто делает все это, всем обладает и за все борется». При этом история «не есть какая-то особая личность, которая пользуется человеком как средством для достижения своих целей. История — не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека»[2]

[10]

Положение о том, что идея есть не что иное, как сущность реальной жизни, материальный мир, отраженный в уме человека и воплощенный в мысли, стало краеугольным камнем философского учения марксизма.

Объясняя смысл человеческого общества и истории, Маркс указал на то, что люди способны понимать, как действуют объективные законы общественного развития и использовать их в своих интересах.

При этом очевидно, что субъективный фактор в исторических явлениях классики марксизма не сводили, как это имеет место у немарксистских мыслителей, только к одной его форме, а именно к субъекту как отдельной личности. Подлинным субъектом истории, согласно марксистской теории, являются не только личности, но и социальные общности, в пределе — классы.

«Марксизм, — писал Ленин, — отличается от всех других социалистических теорий замечательным соединением полной научной трезвости в анализе объективного положения вещей и объективного хода эволюции с самым решительным признанием значения революционной энергии, революционного творчества, революционной инициативы масс, а также, конечно, отдельных личностей, групп, организаций, партий, умеющих нащупать и реализовать связь с теми или иными классами»[3].

<…>

Учением об общественно-экономических формациях Маркс доказал, что не бывает вечных социальных структур. Каждая общественно-экономическая формация закономерно возникает, развивается и превращается в новую социальную систему. «... Каждый крупный исторический период имеет свои законы... Его научная цена заключается в выяснении тех частных законов, которым

[11]

подчиняются возникновение, существование, развитие, смерть данного социального организма и замена его другим, высшим...»[4].

Следовательно, для того, чтобы раскрыть сущность вещей и познать их законы, надо изучать не вероятные или невероятные события, а процессы развития. Они — самые главные, так как знание этих законов позволяет делать научные прогнозы. Причем по этим главным законам происходят все изменения — и в природе, и в обществе.

Марксистская концепция констатирует, что история изучает условия возникновения и функционирования общества, включает в себя описание внешних и внутренних факторов и тенденций исторического процесса и здесь, в отличие от изучения природы, в процессе развития которой человек не участвует, изучаемый объект (общество) одновременно является и субъектом, способным познать законы развития общества и активно воздействовать на ход исторического процесса, и Маркс, ссылаясь на Вико, подчеркивает, что «человеческая история тем и отличается от истории природы, что первая сделана нами, вторая же не сделана нами»[7]. Здесь мы фиксируем, что общество, развиваясь по объективным законам, в результате своей деятельности вносит в этот объективный процесс достаточно большой момент субъективности, а историческое событие в своем проявлении зачастую носит сугубо индивидуальный характер.

[12]

Важно отметить, что предметом исследования истории как науки является конкретная история общественного развития, законы возникновения и функционирования общества. История — наука, которая занимается познанием прошлого человечества, ставя перед собой цели изучения закономерностей его возникновения и развития, определения того, как эти закономерности проявляются в процессе жизнедеятельности людей.

Изменение процесса познания, ценностных и мировоззренческих установок происходит с изменением, развитием познающего субъекта. Меняется стиль мышления научного сообщества, меняется эпистемологическая парадигма, что зачастую приводит к переосмыслению исторического прошлого. Но переосмысление вовсе не означает «переписывания» истории (иногда заключающегося в смене имен лидеров в историческом процессе). Подобный подход к историческому знанию редко приводит к адекватному отображению истинного хода событий. В свою очередь, искаженные представления об истории общества не позволяют извлекать из нее уроки. Для исключения ошибок на будущее необходимо оставлять право на существование всех точек зрения на историю, в том числе и тех, которые, в силу своей общественно-исторической предопределенности, оказались неверными.

Можно отметить, что домарксовский материализм, поставив проблему научного объяснения истории, не смог решить ее. <…> Недостаток старого материализма заключается в том, что философы пытались понять историю, «пользуясь универсальной отмычкой в виде какой-нибудь общей историко-философской теории, наивысшая добродетель которой состоит в ее надысторичности»[8], а именно это весь ход истории человечества и отрицает. Надысторичности не существует, есть конкретная история и конкретный материально-практический субъект, ее исследующий.

Для понимания истории как процесса развития общества необходимо оттенить сущность исторического развития, выделить его закономерности, рассмотреть соотношение различных сторон и элементов обществен-

[13]

ной жизни в ее диалектическом развитии через соотношение общего, особенного и единичного.

Рассматривая историю как науку, необходимо поставить ряд эпистемологических и методологических вопросов, касающихся специфики исторического познания относительно естествознания, определить ее взаимоотношения с другими гуманитарными науками, методологические особенности ее изучения.

История как процесс и история как наука — это две части единого целого.

Различия между объектами познания в математике, естественных науках и обществознании заключаются в том, что объекты, исследуемые общественными науками, более изменчивы, неопределенны, сложны. Специфику объектов обществознания определяет наличие в этой сфере познания параметров целевого назначения, полезности, обращенности к человеческим потребностям, а также высокая степень их нестабильности, подверженности изменениям, вовлеченности в непрестанное развитие[9].

Материалистическое понимание истории предполагает известную параллель между законами общества и законами природы. Диалектический метод познания включает два взаимосвязанных аспекта. Первый полагает наличие объективной реальности и выражается в категориях «сущность» и «существование». Второй имеет субъективный характер и определяется категориями «теория» и «практика». Уровень объективности зависит от того, в какой мере оба этих аспекта учитываются исследователем в процедуре объяснения.

Так же как сущность невозможна без существования, так нет и теории без практики. Объективная, реальная сущность проявляет себя в существовании и отражается в сознании человека, т.е. сущность через практику, через преобразующую деятельность человека связана с теорией. Теория и практика взаимообусловлены отношением сущности и существования в реальной картине мира.

[14]

При этом необходимо не просто представлять все реалии мира, но и помнить о главном, определяющем эти реалии, что и предлагает учитывать марксизм: «Чем дальше удаляется от экономической та область, которую мы исследуем, чем больше она приближается к чисто абстрактно-идеологической, тем больше будем мы находить в ее развитии случайностей, тем более зигзагообразной является ее кривая»[10].

Именно социально-политическая активность общества (масс, классов, партий, личностей) может ускорить развитие общих и конкретных закономерностей исторического процесса либо затормозить их проявление.

Таким образом, история как наука есть история событий, взятых в их связанности, взаимодействии с учетом всех объективных и субъективных факторов, влияющих па их развитие. Все прежние теории исторического развития — и французских просветителей XVII-XVIII вв., и представителей немецкой классической философии — не смогли показать, что история есть объективный поступательный процесс и задача науки истории заключается в том, чтобы этот процесс понять и объяснить.

Рассматривая объект исторической науки, историки и философы прошлого делали попытки отождествить историческое познание с естественнонаучным, применить для изучения истории естественнонаучные методы. В противовес выдвигались прямо противоположные теории, отрицающие познание истории вообще.

В современной философской литературе широко употребляется термин «историческая эпистемология для обозначения всего круга проблем, связанных с изучением специфики исторического познания вообще и исторической науки как его высшей стадии в особен-

[15]

ности»[12]. Мы считаем данное терминологическое обозначение и его определение весьма важными для анализа структуры исторического знания и выделения оптимальных критериев объяснения истории с позиции методологической основательности этого знания. Дело в том, что в настоящее время существует большое множество теорий объяснения истории или, по крайней мере, претендующих на это, и возникла острая необходимость разобраться в сложившейся системе мнений и позиций. Историческая эпистемология в данном аспекте может быть новым качественным уровнем теории исторического познания и способствовать согласованной выработке видения мира и мышления о нем как о едином целом.

По Ракитову, эпистемологический подход состоит в исследовании концептуальной стороны, анализе объективных условий и когнитивных структур, подготавливающих возникновение исторического познания, включая в задачу эпистемологии выявление объективного статуса исторического интереса, исследование структурных и содержательных сторон исторического познания, обеспечивающих приближение к достижению исторической истины[13]. То есть историческая эпистемология прежде всего исследует условия, при которых утверждения являются обоснованными.

Утверждения историка относительно того или иного исторического события всегда связаны с его трактовкой или с рассуждением историка о его сущности.

Разумеется, поскольку рассуждение не приводит к точному знанию природы исследуемого явления, утверждения, получаемые в результате рассуждения, могут быть как истинными, так и ложными.

В чем состоит проблема исторической эпистемологии? Может ли историк проникнуть в суть исторических фактов, осмыслить всю их совокупность, способно ли на это сознание человека вообще или исторические факты можно воспринимать только на феноменологическом уровне?

Здесь уместно оговорить, что как в литературе, так и в обыденной лексике словом «история» обозначают, во-первых, процесс общественного развития в целом, по отдельным регионам, имеющий временной характер; историю развития наций, стран, самых разнообразных сторон жизни общества, т.е. собственно историческую реальность (онтологическая сторона); во-вторых, нау-

[16]

ку, изучающую прошлое человечества во всей его конкретности и многообразии. Объектом исторической эпистемологии является не собственно исторический процесс, ход развития истории общества, а знание об этом процессе. Известно, что термином «история» мы часто одновременно обозначаем (особенно в обыденном языке) исторический процесс и науку об этом процессе. Введение понятия «историческая эпистемология» позволяет нам развести эти обозначения и соединить два аспекта исторического знания: эмпирическую историографию и историософию как философскую дисциплину на основе материалистического понимания истории и, таким образом, попытаться спять дилемму в трактовке исторического знания со стороны позитивистов и неокантианцев, выработать критерии формирования исторической картины мира и создания фундаментальной научной теории в объяснении этой картины.

Кроме того, введение понятия «историческая эпистемология» позволяет более точно отразить гносеологический статус исторической науки. Здесь можно отмстить позицию ряда авторов относительно вычленения в исторической науке трех одновременно развивающихся областей: философии истории, теоретической истории и конкретной истории[14].

Чем занимается или должна заниматься историческая эпистемология, что является ее объектом? Исследованием исторического развития общества занимается эмпирическая историография, анализирующая историю как процесс во всех его реальностях на основе существующей источниковедческой базы, используя при этом законы развития и функционирования общества. В объект внимания исторической эпистемологии попадают результаты исследовательской деятельности историков. Таким образом, «объектом знания в исторической эпистемологии» является «знание об объекте исторического познания». Объектом исследования становится не исторический факт, не историческая реальность, а знание об этой реальности, «вторичные исторические и историософские тексты, рассматриваемые в их отношении к действительности». Историческая эпистемология должна заниматься не поиском законов и закономерностей развития общества, а отвечать на вопросы о возможности их выявления, сопоставлять их с законами развития природы, определять научный статус историографии[15]. Соотношение истории как науки и фи-

[17]

лософии истории весьма своеобразно в свете понятия исторической эпистемологии.

<…>

Таким образом, в задачу исторической эпистемологии входят анализ концептуальной позиции и выявление конкурирующих систем объяснения, а также формулирование критерия выбора более адекватного объяснения.

Из всех явлений объективной реальности самое сложное — это общественная жизнь. Возможность определения законов развития природы и их доказательства экспериментальным путем отличает науки о природе от наук об историческом развитии общества. Передовая человеческая мысль долгие годы пыталась исходя из опыта естественных наук построить научную теорию, которая позволила бы открыть объективные законы развития общества.

История общества — достаточно малая часть картины мира, и попытки, осмысливая ее, отделять историческую картину мира от мира в целом, рассматривать историю общества вне ее взаимодействия с природой также не позволяют дать ее адекватную трактовку.

С открытием материалистического понимания истории проявляется реальная возможность объективного научного объяснения исторического процесса. Маркс и Энгельс, борясь против метафизического и субъективно- идеалистического объяснения развития общества, подчеркивали: «До тех пор пока существуют люди, история природы и история людей взаимно обусловливают друг друга»[16]. Таким образом, была предложена модель

[18]

науки, берущей на себя смелость объяснения закономерности общественного развития на основе действия специфических исторических законов и материалистической методологии. Сложилась последовательная концепция познавательной деятельности историка как элемент целостного освоения картины мира человеком, с учетом общественно-практической природы его деятельности и культурного контекста в этой деятельности.

Одна из главных трудностей в исследовании развития общества заключается в том, что объяснение исторического явления возможно только после того, как оно свершится, применение экспериментальных методов исследования невозможно. В связи с этим необходимо обратить внимание на то, что ясной, достаточно достоверной картины истории «какого-нибудь периода никогда нельзя получить одновременно с самими событиями, ее можно получить лишь задним числом, после того как собран и проверен материал»[17], что в значительной степени отражается на анализе и трактовке этого материала, увеличивая субъективность в его понимании и объяснении.

Задачей исторической эпистемологии является выявление научности истории, ее способности формулировать законы развития общества. По каким путям осуществлять этот поиск? Домарксовский материализм пытался объяснить общество как «механический агрегат индивидов». Но механистический материализм не смог дать научное объяснение историческому процессу... Методологически ущербной была сама попытка механического сведения более сложных социальных процессов к более простым, стиралась качественная грань между природным и социальным, не исследовалась специфика общественных явлений. Детерминистское объяснение сознания на основе гносеологии сенсуализма не дало, как показало последующее развитие, позитивного результата, поскольку в качестве субъекта- носителя сознания — брался изолированный индивид с его чувствами и разумом, а социальная реальность, общественная среда сама объяснялась из этого сознания индивида, что вело к переходу на позиции идеализма в истории[18].

<…>

[19]

Очевидно, что историк отбирает и интерпретирует факты в зависимости от своих априорных установок. Естественно, что эта зависимость не обозначает полной детерминации и сугубо субъективной трактовки явления, поскольку факты так пли иначе корректируют эвристические и мировоззренческие установки историка. Но очевидно и то, что корректировать ценностные установки исследователя достаточно сложно и трудно, поэтому исходные философские принципы отбора материала, его классификация, сопоставление с другими фактами, зачастую не укладывающимися в исходные философские принципы, продолжают играть значительную роль в исследовательской практике историков.

В этом случае возникает мысль об отбрасывании всяких ценностных ориентиров и отказе от связывания себя каким-либо мировоззренческим, философским контекстом. Практически все развитие исторической науки сопровождается решением этой дилеммы.

Отсюда немаловажный факт, что историки, представляющие различные политические течения, придерживающиеся различных мировоззренческих позиций, различных идеологии, будут представлять совершенно по-разному один н тот же эмпирический факт. Подобный подход к описанию эмпирического факта из жизни общества уже на языке науки будет отражаться и па его теоретической интерпретации.

Таким образом, поскольку процесс познания исторического прошлого осуществляется в конкретных социально-политических условиях, на него оказывает влияние вся система мировоззрения, которая сложилась в данных исторических условиях. На познание исторического прошлого влияет официально существующая идеология, борьба политических течений, стили мышления научных сообществ, формируемые картины мира и т. д. Очевидно и то, что историческое познание, его генезис и содержание связаны с развитием исторического сознания общества в целом, осмыслением им своего развития, состояния, положения и места в мире, связи с прошлым и перспективами на будущее.

С другой стороны, противопоставление общества и природы также не может дать реальных результатов в объяснении исторического процесса.

[20]

Таким образом, можно зафиксировать, что влияние субъективного фактора в процессе исторического развития велико, при этом также следует отметить и тот факт, что историк в процессе объяснения исторического явления оценивает его не в последнюю очередь со своей субъективной точки зрения. Субъективность истории как процесса связана с деятельностью человека, но и объяснение истории не уходит от влияния субъективности историка.

С проблемой субъективности исторического познания тесным образом связано выделение индивидуальности исторического явления (факта), что было использовано в обосновании субъективистских концепций развития истории.

При анализе субъективистских направлений философской мысли в свое время было отмечено, что «они в лучшем случае рассматривали лишь идейные мотивы исторической деятельности людей, не исследуя того, чем вызываются эти мотивы, не улавливая объективной закономерности в развитии системы общественных отношений, не усматривая корней этих отношений в степени развития материального производства» и «не охватывали как раз действий масс населения, тогда как исторический материализм впервые дал возможность с естественноисторической точностью исследовать общественные условия жизни масс и изменения этих условий»[19].

Этот подход В. И. Ленина к анализу истории как процесса, т.е. в ее онтологической части, можно использовать и в эпистемологическом анализе истории. Данная особенность объекта истории, понимаемая как индивидуальность исторического события, находит свое проявление и в исторической эпистемологии.

Итак, вторая важнейшая особенность объекта истории как науки проявляется в том, что и историк не вправе абстрагироваться от индивидуальности исторических событий. Более того, исследование этой стороны исторических явлений должно быть одной из центральных задач историка. Именно с. индивидуальностью в проявлении исторических событий связана трудность познания законов развития общества.

Акцентируя внимание па проблеме индивидуальности исторических событий, неокантианцы противопоставляют наукам о природе науки исторические. Если спецификой наук о природе они считают их номотетичность,

[21]

то исторические науки они объявляют идеографическими. Идею такого различения в конце XIX в. выдвинул и пытался обосновать прежде всего известный представитель неокантианства В. Виндельбанд. Он считал, что история тем и отличается от наук о природе, поскольку исследует только сугубо единичные, неповторимые явления[20]. Отсюда Виндельбанд делал вывод, что историческая наука является наукой описательной, или «идеографической», и именно этим она отличается от всех других наук. К этому противопоставлению истории и естественных наук присоединились многие буржуазные историки.

По сути дела, немарксистские философы и историки, значительно упростив понимание законов общественного развития и не получив положительных результатов, сделали вывод о том, что историческая наука не может изучать какие-либо законы развития общества, поскольку их просто нет.

Эта точка зрения является прямой противоположностью марксизму, поскольку марксистское понимание исторического процесса основано на представлении его в виде закономерной системы.

Отрицание закономерностей в развитии истории демонстрировал, например, немецкий историк Э. Мейер, который писал, что, занимаясь много лет историческими исследованиями, он не смог открыть практически ни одного исторического закона, более того, он не встречал их и в исследованиях других историков[21].

<…>

Акцент на индивидуальность и уникальность исторических событий приводит к субъективизму и психологизму в трактовке истории. Отказ видеть ее как закономерный процесс есть следствие подмены коллективной биографии суммой индивидуальных биографий. При этом отмечалось, что до сих пор не только не были сформулированы общие законы исторического развития, но не имеется даже каких-либо обобщающих принципов дедуцирования будущего или прошлого. Ис-

[22]

торик объясняет события и делает какие-либо обобщения только на основе собственной интуиции.

Индивидуальность исторических событий как особенность исторической науки оказалась в центре внимания не только неокантианцев.

Продолжая известные традиции романтической историографии, делавшей упор на значимость индивидуальности и иррациональности в историческом познании, представители неоидеалистической «критической философии науки» подчеркивали его специфичность, несводимость к естественнонаучному познанию. Их трактовка этой специфики исключала идею детерминизма в истории и возможность применения научных методов в обществознании в целом.

Неоидеалисты, взгляды которых представляют определенный интерес и будут рассматриваться нами более подробно, единственным предметом истории считали индивидуальный факт, а причинами, определяющими события, — случайность; никакие законы истории не могут быть выведены ни из психологии, ни из статистики, ни из какой-либо другой науки. В понимании прошлого историк может опереться только на свое сознание. Специфика методологии исторического исследования выводилась при этом не столько из конкретного анализа методов, действительно применяемых историками, сколько из общефилософских принципов научного исследования. В сущности, неоидеалисты в своих трудах дали не философское осмысление исторического процесса, а теорию исторического познания в духе субъективного идеализма. Между тем отрыв методологии исторического исследования от самой науки неправомерен. Философская детерминация развития науки дает новое понимание картины мира, которое нельзя вывести из самой науки, дает новый толчок к познанию мира, определяет новые подходы, методы, принципы исследования.

Очевидно, что выбором методологии исторического исследования в значительной степени определяются результаты исторического познания и в целом его вклад в научную картину мира.

Идеалистические направления философии истории склонны к преувеличению и даже абсолютизации фактологического материала. Гносеологические корни этой абсолютизации, ведущей к идеализму, кроются в следующем. Историк, занимаясь описанием фактов, собы-

[23]

тий, явлений, ищет и находит между ними отдельные связи и на этой основе восстанавливает действительную картину прошлого со всеми ее конкретными фактами и эпизодами.

Еще в XIX в. английский историк Т. Макколей писал, что обязанность ученого заключается в том, чтобы сделать прошедшее настоящим, приблизить отдаленное, вызвать наших предков со всеми их особенностями языка, нравов, одежды; провести нас по их жилищам, посадить с нами за стол, обшарить их старомодные гардеробы, объяснить нам употребление их тяжеловесной домашней утвари[22].

Такое понимание задач исторического исследования привело многих историков и философов к тому выводу, что история должна заниматься изучением только историко-эмпирического материала, конкретных фактов, не делая из них каких-либо выводов, поскольку сами по себе эти факты уникальны и неповторимы.

Отказ от поисков закономерностей и путей объяснения истории ведет к антинаучному взгляду на общество и, как следствие, к отказу видеть в истории науку. Занимаясь изучением и восстановлением фактических сторон жизни общества, историк пытается понять и объяснить сто развитие. Бесспорно, что обобщение имеет место в любом историческом исследовании. В своей работе историк так или иначе возвращается к фактам, раскрывает их сущность, получает новую ни формацию о событиях. В любом случае полученные данные должны быть обобщены, без этого невозможно раскрыть существо факта. История, описывая факты, определяет закономерности их проявления, формулирует законы развития общества. А то, что многие немарксистские историки и философы не смогли определить закономерность общественного развития, не говорит о том, что такие законы не существуют. Законы развития общества имеют место, так же как и законы природы, только их проявление носит более сложный характер.

Выделенные аспекты специфики объекта истории как науки постоянно находятся в центре внимания марксистской философии. Большое место разработка поставленных вопросов занимала в работах классиков марксизма. Их подход к этим проблемам был лишен односторонности и учитывал всю сложную диалектику

[24]

субъективного и объективного, индивидуального, неповторимого и общего, закономерного в истории.

Третьей важнейшей особенностью исторической эпистемологии является принцип историзма. В философской литературе выделяется несколько основных моментов научной формулировки принципа историзма.

«1. Объектом исторической науки является история, понимаемая как прошлое развитие человечества. Это развитие подчиняется особым объективным законам.

2. Развитие общества отличается от развития природы. Природа развивается по своим собственным законам независимо от воли, сознания и целей человека. Историческое развитие есть прежде всего развитие целеполагающей деятельности людей и, следовательно, включает в себя на всех уровнях и этапах сознание. Оно выступает в форме воли, эмоций, осознанных или интуитивных целей и является важным фактором истории.

3. Все формы, виды и проявления сознания в конечном счете определяются общественным бытием людей. Сознание, будучи детерминировано бытием, оказывает на него обратное активное воздействие. В определенных условиях общественное сознание и реализующие его институты могут обретать относительную самостоятельность; прямое сведение общественного сознания к бытию невозможно и ошибочно.

4. Эмпирическую базу исторического познания составляют факты, построенные на основании научного критического исследования исторических и археологических источников. Принцип историзма требует выявления и описания максимально полного набора фактов, необходимых для решения каждой конкретной исторической задачи.

5. События, ситуации и процессы объективной исторической реальности причинно обусловлены.

6. События, ситуации и процессы объективной исторической реальности функционально связаны.

7. Все исторические события, ситуации и процессы различаются по степени их значимости, по вкладу в историческое развитие. Критерий значимости задается определением того, содействует, препятствует или остается нейтральным данное явление по отношению к фиксированным в конкретном исследовании социаль-

[25]

ным, экономическим, политическим и культурным структурам, к процессу их развития.

8. Возникновение, развитие и исчезновение исторических явлений происходит в объективном времени — пространстве. Процесс исторического развития совершается диалектически в специфически исторической форме, т.е. через столкновение и борьбу противодействующих социальных сил — классов, групп и т. д. Теоретическое познание истории, опираясь на факты, воспроизводит, отражает, реконструирует и объясняет причинные и функциональные связи, действующие в обществе, имея целью создание концептуальных схем и формулирование научных законов истории»[23].

Принцип историзма требует рассматривать всю совокупность исторического материала во временном контексте, как последовательность дискретных этапов, становление, развитие и смена которых подчиняется объективным законам.

В анализе принципа историзма относительно процесса познания можно выделить несколько важных аспектов: 1) формирование эмпирической базы исследования; 2) анализ и интерпретация фактов в поле исторической эпистемологии; 3) актуализация; 4) формирование исторической картины мира, этапов и периодов ее развития; 5) построение моделей будущего. При этом необходимо постоянно иметь в виду мировоззренческую основу принципа историзма.

Многие существующие определения историзма как принципа познания исторического прошлого акцентируют внимание в основном на его познавательном значении, но при этом слабо учитываются мировоззренческие аспекты. Очевидно, что генезис идеи историзма связан в значительной степени именно с формированием мировоззренческих представлений, а уж затем стал использоваться и в процессе развития конкретно-научного знания.

Подход к историзму как принципу марксистско-ленинской методологии обществознания, придание ему статуса всеобщности по отношению к исследованию всех явлений объективной действительности предполагает изучение объекта в движении, в развитии, исходя из объективной потребности прогресса в смене явлений, принцип историзма требует изучать историческое явление в контексте с историческими условиями. Но содержание принципа историзма при этом не должно сво-

[26]

диться к хронологической последовательности событий и явлений. С точки зрения В. С. Горского, всеобщность принципа историзма заключается в том, что объект исследования должен рассматриваться: во-первых, как система; во-вторых, как процесс; в-третьих, как процесс развития; в-четвертых, как закономерный процесс[24]. Это означает, что принцип историзма как категория исторической эпистемологии является методологической установкой материалистической диалектики.

Но всеобщность принципа историзма заключается и в том, что он используется в создании общей картины мира как некоторого целого для уяснения ее динамики. Непреходящее значение принципа историзма для теории познания заключается и в том, что он является основой идеи прогресса, воплощенной в движении, развитии мировоззрения общества.

В качестве существенной предпосылки использования принципа историзма в исторической эпистемологии является объективность картины мира в целом и исторической картины мира в том числе.

Следует также отметить, что принцип историзма все чаще берется на вооружение и в естествознании: тезис «природа исторична — истерично и знание о ней» дает историкам естественных наук возможность рассматривать процесс познания в непрерывности и преемственности. Это актуализирует проблему влияния исторической эпистемологии на научную картину мира. Соблюдение и использование принципа историзма как одной из основных категорий исторической эпистемологии диктует необходимость рассматривать, анализировать исторический материал, всю совокупность исторических фактов в хронологической и логической последовательности, с учетом пространственно-временных границ; позволяет учитывать, что всякое историческое явление причинно обусловлено, взаимосвязано с другими историческими фактами; все явления причинно обусловлены, развиваются по собственным историческим законам, проявление которых связано с исторической деятельностью людей. Этот чрезвычайно важный момент историзма был развит еще в гегелевской философии. Свое классическое завершение он получил в марксистской науке, с точки зрения которой субъект, активно, творчески проникая в сущность объективности событий и фактов исторического прошлого, ставит цели, формулирует исследовательские задачи и делает это

[27]

историческое прошлое предметом своей деятельности. Совершенно очевидно, что настоящее и будущее человеческого общества связаны множеством невидимых нитей с его прошлым, без этого было бы невозможно понимать современный мир, давать его развитию правильную оценку и ориентиры. В своем анализе современности мы постоянно обращаемся к прошлому на его историческом фоне отрицать или утверждать события современности и делать прогнозы на будущее. Принцип историзма в исторической эпистемологии предполагает объективность происхождения, что важно в изучении перспектив развития науки.

Принцип историзма в эпистемологии истории фиксирует, как из внутреннего противоречия исследуемого явления прошлого следует объективность дальнейшего его развития и применения. Научный историзм позволяет понять как современность истории, так и историчность современности. Историзм требует «диалектического единства двух установок: выделения уникальности каждого исторического явления и его включения как необходимого звена в общий процесс развития»[25]

Принцип историзма как метод научного исследования по своей структуре представляется более сложным, нежели методы сравнения, наблюдения, индукции, дедукции, и он нуждается в дальнейшем серьёзном анализе.

Четвертая особенность исторической эпистемологии — анонимность используемого и полученного знания и автономность исследовательской деятельности. Многое из того, что предстает перед историком, является анонимным и в системе стиля мышления сообщества историков претерпевает значительные изменения, кроме того, историк при отборе и анализе фактов не должен отбрасывать ничего, что так или иначе связано объектом его исследования. Историк не должен строить свою систему объяснения, опираясь только на определенные, уже существующие достижения в исследовании объекта, он должен анализировать всю массу анонимного материала, который имеется в наличии. Суть автономности и анонимности исторической эпистемологии в целом заключается в анонимности и автономности систем мышления.

Следует отметить, что учет значения роли субъективного фактора, момента индивидуальности в прояв-

[28]

лении исторических событий, принципа историзма позволяет представлять исторический процесс богаче, полнее и конкретнее. Это преимущество в освещении истории определяется в значительной степени тем, что анализ специфики объекта истории строится с учетом не только самой этой специфики, но и с учетом таких общих для других наук характеристик, как объективность и закономерность исследуемых явлений.

Автономность деятельности историка, анонимность используемого фактического материала и получаемого знания увеличивают необходимость более внимательного отношения к исследованию и трактовке исторических фактов, в целом в подходе к проблеме исторического объяснения.

Таким образом, историческая эпистемология есть теория исторического познания, изучающая возможность и необходимость познания исторического прошлого; отношение полученного знания к действительности и его историчность; критерий истинности исторического знания.