ПРЕДИСЛОВИЕ

При рассмотрении методологических проблем исторической науки в первую очередь возникают две вопроса. Во-первых, какие разделы философии служат обоснованию методологических установок, которые являются объектом исследования.

[4]

ния. Эти вопросы вовсе не исчерпывают методологических проблем исторической науки, но они выбраны нами в качестве основных и, как слишком объемные для отдельного исследования, требуют дальнейшей детализации. Рассмотрим проблему выбора философского каркаса для обсуждения методологии истории. Традиционно основной интерес профессиональных историков вызывают онтологические и логические аспекты исторического знания, такие как, например, соотношение собственно исторического и логического, природа исторического события, становление общественно-экономических формаций и цивилизаций в рамках системы категорий философии и пр. С нашей точки зрения, в обсуждении методологии истории за последние 15 — 20 лет произошли ощутимые сдвиги в сторону эпистемологических проблем.

Специфика эпистемологического анализа определяется существующим многообразием исследовательских методов построения исторического знания, наличием разных подходов к пониманию его объективных предпосылок и оснований, к проблеме критерия научности. Проблема исторической эпистемологии в первую очередь связана с системой восприятия фактов историком. Так как история изучает прошлое, то важно, во-первых, установить, насколько историк может быть объективным в объяснении этого прошлого. Во-вторых, анализ исторической действительности, определение законообразности развития истории связаны с индивидуальностью как самого исторического явления, так и с субъективностью его восприятия историком. В-третьих, историк часто работает с анонимным материалом, и сама его деятельность является достаточно автономной.

Указанные особенности исторической науки не отделяют ее от системы научного познания, а позволяют зафиксировать то положение, что историческая наука в отличие от естественных наук выступает не только как отдельная форма знания, но и как сумма наук об обществе, и как социальный феномен. Именно этим определяется интерес к истории. Соответственно и подход к исторической науке должен быть системным. Анализ развития концепций объяснения истории показывает, что есть необходимость переходить от изучения

[5]

отдельных событий и цивилизаций к выявлению закономерностей развития человечества в комплексе, мира в целом. Для решения этой проблемы необходима единая методология исторического исследования — отсюда увеличение внимания к эпистемологии истории.

<…>

Специфика исторического знания заключается в первую очередь в опосредованности историческими источниками. Это означает, что объяснение прошлого, как и установление того, что же произошло в этом прошлом, существенно зависит от принятых историками философских схем объяснения, с одной стороны, и концепций познаваемости фактов истории — с другой. Следующая проблема, которую мы рассматриваем в первой главе, — определение места истории в системе гуманитарного знания, ее влияния на другие общественные науки, их взаимовлияние.

Характер и последствия интеграции общественных наук еще предстоит изучить, хотя определенные аспекты этого процесса анализировались в имеющейся литературе.

Обсуждение эпистемологических проблем в определенной степени включает в себя задачу определения места истории в системе гуманитарного знания и, естественно, вопрос о структуре исторического исследования. Все эти проблемы и составляют предмет исследования в первой главе книги.

Вопрос о месте исторического знания в общей системе научного знания приводит к обсуждению проблемы роли истории в построении научной картины мира, и

[6]

обратно, о влиянии науки на формирование исторического знания. Обсуждение тезиса — в какой степени историческое знание «подражает» научному знанию вообще, является ли это верным путем в осмыслении истории — приводит нас к обсуждению проблемы соотношения его теоретического и эмпирического уровней.

<…>

[7]

Невозможно в силу ограниченного объема книги не только подробное обсуждение, но даже и краткая характеристика всех этих концепций. Поэтому перед автором стояла проблема выбора наиболее характерных, интересных и влиятельных направлений.

Критическая оценка этих достаточно отличающихся друг от друга направлений общественной мысли позволяет осуществить более полный анализ новых тенденций в развитии исторической эпистемологии.

Во второй главе монографии рассматриваются наиболее влиятельные на Западе философские направления методологии истории: неокантианское, неопозитивистское и структуралистское.

По нашему мнению, неокантианство «идеи истории» Коллингвуда, неопозитивистская модель «охватывающего закона» К. Гемпеля, структуралистическая концепция М. Фуко дают достаточно адекватное представление о реальных тенденциях в современной западной эпистемологии истории. Рассмотрение этих концепций объяснения истории особенно важно ввиду того, что многие их идеи так или иначе могут быть использованы для формирования единой научной исторической картины мира.

Последняя, третья глава книги посвящена формированию научной картины мира, фиксации ее статуса, структуры, эвристических функций. В советской философской литературе проблеме определения понятия научной картины мира, естественнонаучной, частнонаучной и т. д. уделяется достаточно много внимания. Утвердилось мнение, что современная научная картина мира является закономерным продуктом развития науки. Задача, поставленная в данной работе, сводится к обоснованию необходимости выделения из общенаучной картины мира его исторической картины наряду с естественнонаучной.

[8]

ся актуальным в решении проблемы объяснения истории.

Кроме того, необходимость постановки всех указанных вопросов связана с тем, что, во-первых, проблема измерения уровня научности может быть перенесена на все общественные науки и, в частности, на философию. Поэтому обсуждение вклада истории в научную картину мира включает с необходимостью ряд общих положений о специфике гуманитарных наук вообще. Во-вторых, в марксистской философии, где материалистическая концепция истории человеческого общества позволяет формулировать научные законы его развития, также существуют различные мнения о статусе исторических законов. Дело в том, что, даже признавая историю наукой, можно явно или неявно игнорировать специфику проявления исторических законов по сравнению с законами естественных наук. В-третьих, история специфична не только по сравнению с естествознанием, но и в системе гуманитарных наук, и отличие ее утверждений от, скажем, философских также является предметом широких дискуссий.

Автор глубоко благодарен В. В. Целищеву, В. П. Горану за ценные советы и замечания при работе над рукописью книги.

[9]