ЭПОХА МЕЖДОУСОБИЦ И ГРАЖДАНСКИХ ВОЙН

Первый из полностью сохранившихся в труде Веллея периодов римской истории — столетие междоусобиц и гражданских войн. Оценка событий этого времени позволяет судить о политических убеждениях Веллея.

Видя в беспорядках и мятежах, независимо от причин, какими они были вызваны, и характера, какой они имели, бедствие для государства и граждан, Веллей осуждает не только братьев Гракхов, но и иных возмутителей спокойствия. Деятельность Сервилия Гдав- ции и Апулея Сатурнина он классифицирует как «неистовство», а самих реформаторов называет «безумцами» (II, 12, б). В соответствии с этим одобряется вооруженное подавление мятежников консулом Г. Марием и опускается то немаловажное обстоятельство, что Г. Марий первоначально поддерживал Главцию и Сатурнина и при их помощи получил свое шестое консульство .

Несмотря на то, что Ливий Друз Младший был продолжателем Гракхов, его деятельность оценивается Веллеем иначе. Ливий Друз, как полагает Веллей, выдвигая предложения, близкие гракханским, на самом деле исходил из интересов сената (II, 13, 2—3). Трагический исход жизни этого благонамеренного человека, согласно Веллею, был обусловлен тем, что сенат заблуждался в отношении истинных намерений народного трибуна и не усмотрел разницы между ним и Гракхами. Негативная позиция сената, не понявшего выгод деятельности Ливия Друза Младшего, имела последствием попытку того найти опору в италиках путем дарования им прав римского гражданства (II, 13, 3—14, 1—3).

" Освещение деятельности Ливия Друза Веллеем расходится с тем, какое мы находим у других античных авторов.

Союзническую войну 90—88 гг. до н. э. Веллей Патеркул изложил в двух главах (II, 14—15). Сочувствие историка всецело на стороне восставших италиков. Веллей, сам выходец из италийской муниципальной знати, считал дело италиков справедливым, поскольку они «были лишены прав гражданства в государстве, которое благодаря им поднялось так высоко и, будучи людьми той же крови, того же происхождения, третировались как варвары и чужаки» (1I, 15, 2).

Со времени гражданских войн Мария и Суллы и диктатуры Суллы изложение событий римской истории становится у Веллея Патеркула более обстоятельным. Десятилетию 89—79 гг. до н. э. посвящено десять глав. Предводители враждующих политических группировок осуждаются за гибельное для государства честолюбие. Живописуются сцены насилия, произвола и жестокости. В то же время Гн. Помпей, принимавший участие в гражданских войнах на стороне Суллы, рисуется как в высшей степени положительная личность (II, 19). Историк обрисовывает его как гражданина без каких-либо пороков, поскольку стремление Помпея занять в свободной республике место, соответствующее его достоинствам, Веллей не считает пороком. В изложении последующих событий, вплоть до появления на политической арене Г. Юлия Цезаря, Помпей оценивается как величайший римский полководец.

Не меньшее восхищение как человек и военачальник вызывает у Веллея Патеркула Г. Юлий Цезарь (11, 41—42). В его личности историк выделяет неукротимую силу духа, безмерную щедрость, крайнее честолюбие, выносливость в перенесении трудностей, трезвость ума, позволяющую принимать продуманные решения, благородство. Несмотря на восхищение Цезарем, нельзя сказать, что в гражданских войнах, разгоревшихся между Помпеем и Цезарем, симпатии Веллея на стороне Цезаря. Помпей и Цезарь для него равновеликие герои Рима, столкновение между которыми — результат происков ничтожных людей или следствие несовершенства человеческой природы, не могущей обойтись без гибельного соперничества.

Начиная с сообщения о завещании Цезаря, в повествование входит Г. Октавий (11, 59, 1). Касаясь происхождения будущего принцепса, его биограф Светоний Транквилл приводит сведения о причислении Сервием Туллием рода Октавиев к патрициату и о последующем переходе его в плебс. Этим данным противопоставлена цитата из «Записок» самого Августа о происхождении из всаднического рода, древнего и богатого, в котором первым сенатором стал отец принцепса (Suet. Aug., З). Веллей говорит о происхождении Г. Октавия (Августа) почти теми же словами, какими, согласно <:;ветонию, говорил о своем происхождении Август: «Его отец происходил хотя из непатрицианской, но из видной всаднической семьи» (II, 59, 2). Отсюда явствует, что источником Веллея в его рассказе об Августе служили последнего.

Изложение гражданских войн после смерти Цезаря, в которых Г. Октавий — Октавиан Август — был одним из главных героев, говорит об известной объективности историка. Не чувствуется его вражды к защитникам Республики. Брут и Кассий осуждаются не как противники цезарианцев, а как убийцы Цезаря, проявившие вероломство и неблагодарность по отношению к своему благодетелю. Несмотря на печальный опыт Кремуция Корда, Веллей без страха говорит о величии души Брута (11, 72, 1). Но историк в то же время обходит ужасы проскрипций одной фразой: «Участь всего этого времени никто не смог достойно оплакать, тем более никто его не смог выразить словами» (II, 67, 1). Чувствуется, что проскрипции II триумвирата не только во времена самого Августа, но и при Тиберии были запретной темой.