Глава 15

- Ну, куда теперь? - невозмутимо спросил Лютый.

А действительно, куда? Я разрывался между желанием навестить дядю Ге, порадовать старика, и чувством долга, которое настоятельно требовало, чтобы я отправлялся прямиком в резиденцию императора.

- А пойдемте-ка прогуляемся, - предложил я.

Дрианн равнодушно пожал плечами, Лютый с готовностью двинулся к выходу из переулка. Где-то шумела толпа, из чего я сделал вывод, что в городе намечается торжество, или народное гуляние. Мы обогнули высокий дом и очутились на широкой главной улице Восточного луча, как я и предполагал. Мостовая была запружена людьми. Поодиночке, вдвоем, компаниями, семьями они направлялись в сторону центра. Только вот не похоже все это было на городской праздник. Темная, словно траурная одежда, угрюмые лица, настороженные взгляды - может, кто-то из высокопоставленных особ умер, и эти люди направляются на панихиду? Мастер Триммлер, тревожно поглядывая по сторонам, сказал:

- Знаешь, лейтенант, я, пожалуй, не пойду на площадь. Ну ее! У меня здесь двоюродный дядька скобяную лавку держит, я к нему.

- Так может, дядька твой как раз на площади сейчас, - заметил Лютый. - Там его и поищешь.

- Нет, наши в человеческих делах не участвуют. Пойду я, ребята! Ежели что, ищите меня в лавке старого Шпейнера, на улице Мастеров.

Действительно, обитатели этой улицы, названной так именно потому, что на ней обосновались гномы, продававшие плоды своего мастерства, не любили соваться в дела людей.

- Ну… все! Не поминайте проклятьем! - мастер Триммлер по очереди пожал нам руки, потом, немного подумав, обнял каждого. Я ощутил, как от его лап затрещали ребра.

Гном махнул рукой, мол, долгие проводы к долгой разлуке, и зашагал вглубь квартала, навстречу все густеющей толпе. Спустя секунду он обернулся, и мы увидели подозрительный влажный блеск в его глазах.

- Это было славное путешествие, - хрипло выговорил он. - Славное приключение. Жаль, что Добб… и ребята… не дожили до его конца.

С этими словами мастер Триммлер ушел, и мне стало как-то тревожно на душе, словно с этим его уходом что-то бесповоротно менялось в моей судьбе. Сердце болезненно сжалось и заныло от дурного предчувствия. А жизнь научила меня внимательно относиться к таким вещам. Поэтому я всмотрелся в неприветливую толпу и выхватил из нее мальчишку лет двенадцати, который, судя по бедненькой, но опрятной одежде, находился в услужении при какой-нибудь лавке.

- Парень, что случилось? Куда все идут?

- Как? Вы не знаете? - изумился шустрый подросток. И тут же, сообразив, какую выгоду может извлечь, требовательно протянул ладошку.

- А ты наглец, однако! - Лютый скорчил свирепую рожу, но, не выдержав, расхохотался. Больно уж забавный был парень. Курносый нос в россыпи золотых веснушек, круглые желтые нахальные глаза и большой рот с весело поднятыми вверх уголками говорили о непоседливом и легком нраве своего обладателя.

- Сюда отойдите, дяденьки, - засуетился вдруг подросток, отступая под прикрытие густых кустов, росших по обеим сторонам дороги. - А то хозяин если увидит, что я с вами разговоры разговариваю - враз выдерет! Он мне строго настрого запретил с чужими болтать!

- Тебя хозяин бьет? - удивился я.

- А чего ж не бить-то? - спокойно проговорил мальчишка.

Я стиснул зубы. У Ома на лице заиграли желваки. Мальчишка испуганно сжался и инстинктивно заслонил голову руками, превратно истолковав выражение наших лиц и решив, что это он вызвал гнев людей в потрепанной форме ястребов. Это меня совсем выбило из колеи. Очень уж я от всего этого отвык за последнее время. Подумалось даже, что там, на Южном континенте, несмотря на ужасы, смерти и постоянную опасность, я чувствовал себя гораздо чище и увереннее, чем сейчас, в родном городе, под испуганным взглядом парнишки, который с обыденной уверенностью заявляет о том, что избиения - это нормально. Реальность обрушилась на меня сразу, напомнив обо всех несправедливых и неправедных делах, творящихся под эгидой империи. Вроде бы ничего не случилось, но на душе стало погано.

- Добро пожаловать в Галатон, лейтенант, - нехорошо усмехнулся Лютый.

Я достал из кошелька золотой паунс и протянул бастарду. Тот поначалу подумал, что над ним шутят, потом недоверчиво спросил:

- А чего вам, дяденьки, надо? Если пакость какую сделать - так я не согласен!

- О, боги! - Лютый потрепал вихрастую голову подростка, - Да не нужен ты нам! Просто расскажи, куда все идут. И что вообще в городе происходит.

- Так… казнь сегодня, - пояснил мальчишка, с вожделением поглядывая на блестящий кружок в моей руке.

Ну, ничего из ряда вон выходящего. Случается. Спасибо Стратане, нечасто. Город хоть и большой, и портовый, а все ж столица. Имперские псы не дремлют, за порядком следят. Воришек, конечно, много, но чтобы душегубы - те редко случаются. Казнят только таких, остальных, тех, что в преступном сообществе стоят рангом пониже, успешно доводят до Слепой невесты в Счастливом местечке. Но непонятно тогда, почему жители Восточного луча выглядят такими хмурыми. Казалось бы, торговцы должны радоваться, что в городе пойман еще один негодяй.

- Кого казнят? - Дрианн впервые проявил интерес к беседе. До этого он стоял в шаге от нас, жадно всматриваясь в угрюмые лица проходящих мимо людей.

- Кого-кого… колдунов, конечно! На костре, - проинформировал парень, удивляясь нашей неосведомленности.

Мы переглянулись.

- Кого они убили? - наконец спросил я.

Настала очередь мальчишки изумляться:

- Да никого… Один демона вызвал, другой темные заклятия изучал. Третий вроде книжку про некромантию написал.

- И все?!

Тут уже и Дрианна пробрало. Мы втроем уставились на бастарда так, словно он сообщил нам, что земля - это рисовая каша, жениться нынче принято исключительно на мужчинах, а на площади Семи королей швартуются торговые корабли.

- Дяденьки, - заныл маленький нахал, нашмыгивая показные слезы и понимая, что трое странных парней не собираются его бить или еще как-то обижать, - дяденьки ястребы, пустите уже! Я ж опоздаю, потом к помосту не пробьешься!

Я рассеянно протянул ему монету, которую парень сразу ухватил и засунул в рот, задвинув за щеку. Только он собрался ввинтиться в толпу, как я снова ухватил его за шиворот.

- Ну, чего еще? - прохныкал продукт греховной связи.

- Как тебя зовут?

- Гас… - незаконнорожденным в приютах часто дают такие незамысловатые, коротенькие имена.

- Хочешь еще золотой получить?

Вопрос был риторическим. Кто же откажется? А тем более бастард, который работает бесплатно, за кров, стол и обноски. Да такие деньги ни одному наемному слуге за месяц не заработать! Тон мальчишки сразу стал деловым, слез как не бывало:

- Что делать надо?

- Понимаешь, сынок, - за это обращение я заработал удивленный взгляд парня. - Мы только что вернулись из долгого путешествия. И не знаем, что происходит в городе. Ты не мог бы нам вкратце рассказать по пути к площади, почему стали казнить колдунов, кто именно этим занимается, ну, и вообще, что нового в Виндоре?

- Понятно, - уважительно кивнул Гас. - Вы и сами темные. Не бойтесь, никому не скажу.

Шагая в становившейся все более густой толпе, мы с возраставшим изумлением слушали пояснения парня. Верховный жрец, храмовая стража, отлов темных магов…

- Учебник истории напоминает, - криво усмехнулся Дрианн.

- Стоп! - решительно произнес Лютый, останавливаясь так резко, что шедший сзади толстый низкорослый торговец уткнулся носом в его спину и собрался было выругаться, но, обойдя Ома и внимательно изучив его наглую физиономию, передумал. - Стоп! - повторил капрал. - Тебе нельзя туда, Рик!

Я вопросительно взглянул на него. Лицо Лютого было очень серьезно и мрачно. Он щелкнул Гаса по любопытному носу:

- Погуляй пока, потом вернешься, если все еще нуждаешься в золотом.

Мальчишка, надувшись и уже, видимо, отчаявшись успеть к началу феерического зрелища, скрылся в толпе.

- И Дрианну тоже на площадь нельзя. Пока мы не изучим обстановку. По всему городу хватают темных магов. По какому принципу их отлавливают? Скорей всего, в толпе на площади будут шнырять храмовники с волшебниками во главе. Ведь среди светлых есть такие идиоты, которые служат в храмовой страже? Наверняка есть. Так вот. От вас обоих за майл несет незаконной магией.

Я был согласен с Лютым. Но дело в том, что я вообще не знал, куда идти. Во дворец? Вериллий будет очень доволен! Не смог меня уничтожить на расстоянии - а я вот он! Конечно, на глазах изумленной публики он со мной расправляться не станет, но наверняка учинит какую-нибудь гадость, в результате которой я отправлюсь к Слепой невесте. Наведаться к дяде Ге? Или на улицу Розы ветров? Кто знает, не ждет ли там засада? Ведь когда Хамар погиб, не справившись с заданием, Верховный мог оставить свои попытки избавиться от настырного бастарда и просто ждать меня дома. Не вернусь - и слава Лугу. А вернусь - кайларов на меня хватит. Кстати, ребята, находясь в моем обществе, тоже рискуют. Свидетелей точно будут убирать.

- А вам разве не нужно в казармы ястребов? - невинно осведомился я, понимая, что просто так они меня бросить не согласятся, и решив надавить на чувство воинского долга.

Не тут-то было.

- А нас там никто не ждет, - Лютый в издевательской улыбке продемонстрировал мне свои белоснежные зубы.

- Почему?

- Да потому что полковник Арлайл подаст наши имена в списках погибших. Миссия была секретной, понимаете? Нас уже нет. В случае чего, если кто-нибудь - имперские псы, например, или твой любимый Вериллий - решат, что мы слишком много знаем, избавиться от нас будет очень легко. И даже греха никакого: нельзя же убить уже мертвых! Так что, лейтенант, один - ноль. Попробуй еще что-нибудь придумать, чтобы отослать нас подальше от опасности.

- Рик, - удивился Дрианн. - Неужели вы думаете, что мы способны вас бросить?

Интересный вопрос… По поводу Лютого я, конечно, не сомневался. Мы столько раз спасали шкуру друг друга, что ни он меня, ни я его никогда не оставили бы на произвол судьбы. С Дрианном все было точно так же, пока не случилось… то, что случилось. И теперь я ни в чем не был уверен. Потому и подумал, что, возможно, лучше было бы расстаться. С другой стороны - выпускать его из поля зрения тоже неправильно. С новыми способностями он запросто может или других покалечить, или себе плохо сделать. Мы втроем стояли посреди улицы, мешая движению обтекавшей нас толпы. Но никто не рискнул сделать замечание, только смотрели нехорошо.

- На площадь нельзя, на Розу ветров опасно, во дворец - самоубийственно, дядю Ге подставлять не хочется, в казармах нас считают мертвыми, - подытожил я. - Куда пойдем?

- Можно к моим родителям, - предложил Дрианн.

- Нельзя к твоим родителям, - парировал Лютый. - Никто не должен знать о нашем прибытии, пока мы полностью не разобрались в обстановке.

- А ты не слишком ли усложняешь? Существуют определенные обязательства, по которым я должен явиться к Ридригу с докладом о результатах миссии.

- Угу… и что ты ему скажешь? - скептически осведомился Ом.

- Хотя бы, что Вериллий предатель!

- Думаешь, поверит? После того как ты ему сообщишь, что помощи от изначальных не получил, людей не сберег, в общем, зря прогулялся? Но зато узнал: ваш Верховный маг - нехороший человек. Ты так себе это представляешь? У тебя нет ни одного доказательства! Его слово против твоего!

- И что ты предлагаешь? - окрысился я. - Прятаться? Отсиживаться в подвалах, пока в городе творится демон знает что?

- Демон знает… - проговорил в моей голове вкрадчивый голос. - Именно демон, дорогой барон, знает все, что вам нужно…

Какая-то хорошенькая девушка, увидев, как у меня на плече возник ниоткуда черный взлохмаченный кот, испуганно вскрикнула, затем закрыла ладошкой рот и опустила глаза, старательно сделав вид, что ничего особенного не произошло.

- Привлекаем внимание, - процедил сквозь зубы Лютый. - Пошли, по дороге поговорим.

Мы медленно двинулись в людском потоке, вскоре к нам присоединился откуда-то вынырнувший Гас. Он с интересом посматривал на Артфаала, но ничего не говорил. Скорее всего, опасался нас, уж очень мы невыгодно выделялись среди благообразных подопечных Нуадия. Обветренные лица, видавшая виды форма и оружие притягивали к нам опасливые взгляды обывателей. А уж сидящий на моем плече кот и вовсе повергал народ в недоумение.

- Лорд Феррли, может быть, вы как-то замаскируетесь, - мысленно предложил я демону. - Сами подумайте, в такой нервозной атмосфере человек с черным котом на плече - первый кандидат на костер.

- Мрр-да, - согласился Артфаал, и проходящая мимо худощавая женщина в большой шляпе с длинным пером взвизгнула, показывая на меня пальцем.

Я покосился на демона. Да уж! Теперь на моем плече громоздился пестрый попугай.

- Я подумал, так будет естественнее, - безмятежно проговорил лорд Феррли. - Но к делу, барон: я только что от моего дорогого друга. Мастер Генериус передавал, что вам нельзя возвращаться домой.

- Там засада?

- Как вам сказать… Ваш дядюшка уверен: за ним следят. Возможно, это проверка на предмет его занятий темной магией. А может, и вас поджидают.

Значит, к дяде Ге нельзя. Теперь буду за него волноваться.

- Но он хотя бы не практикует сейчас незаконную волшбу?

- О, не переживайте за него! Мастер Генериус очень осторожен.

- А что насчет Розы ветров?

- Я и туда наведался. В вашем особняке увеличился штат прислуги. Несколько мускулистых парней целый день занимаются тем, что патрулируют двор по периметру. Дворецкий выглядит потерянным и нервным.

Так. Лютый был прав. Вериллий ждет меня с нетерпением. Значит, и Роза ветров для меня закрыта. Куда же?

- Может быть, вы что-нибудь посоветуете, лорд Феррли?

- А что тут советовать? Прямым ходом к императору. Опасно, конечно, учитывая плачевные результаты вашего похода. Но все равно вы должны отчитаться.

Ничего нового демон не сказал, повторив мои собственные мысли на сей счет.

- А по поводу магов-храмовников на площади не переживайте, - добавил Артфаал. - Для вас сейчас безопаснее всего будет находиться в большом скоплении народа. Даже если маги вооружены артефактами, они не смогут определить, от кого в толпе поисковик улавливает эманации.

Значит, мы двигаемся в правильном направлении. Площадь Семи королей миновать не получится. Я кивнул ребятам.

- Идем на площадь.

Между тем мы вышли к Кольцевой дороге. Поток пешеходов мешал движению экипажей, отовсюду раздавалась ругань и недовольные выкрики кучеров. Кареты, всадники, пролетки с трудом преодолевали большой отрезок дороги, запруженный толпой.

- Прочь! Прочь! - четверо вооруженных людей в сверкающих кольчугах и изящных остроконечных шлемах, из-под которых на плечи струились длинные светлые локоны, пробивали путь белой, богато изукрашенной карете, запряженной шестеркой серых в яблоках лошадей. Своих коней воины вели в поводу. Еще шестеро вооруженных мужчин шли позади кареты.

Мы как раз собирались перейти Кольцевую, когда эта живописная группа поравнялась с нами. Эльфы! Я покосился на Лютого, который стоял слева от меня. Его лицо выразило такую всепоглощающую, такую абсолютную и не рассуждающую ненависть, что я немного опешил. Вдруг на прозрачном окне кареты отодвинулась кружевная занавеска, и на нас взглянули огромные прозрачные глаза. Несмотря на окрики сопровождающих экипаж воинов, толпа никак не освобождала дорогу. Поэтому мы смогли вволю налюбоваться на бледное, с тонкими чертами лицо эльфийки, ее серебряные локоны и венчающую их богатую диадему. Взгляд первозданной был прикован к Лютому. Сперва она разглядывала Ома рассеянно, со скучающим видом путешественницы, которая, устав от однообразной дороги, ищет хоть какого-нибудь развлечения. Потом ее глаза стали внимательными, изучающими, в них промелькнуло какое-то подобие чувства. Наконец, в невозмутимом лице что-то неуловимо дрогнуло, и тонкая рука задернула штору. В этот момент охранники сумели освободить дорогу, и карета тронулась, сначала медленно, потом все быстрее, и загрохотала по Кольцевой. Экипаж уже давно скрылся из виду, а Лютый все стоял, глядя ему вслед, не обращая внимания на толкавших его прохожих, стиснув кулаки и сжав зубы так, что губы превратились в белую нитку. Бледностью лица он не уступал прекрасной эльфийке, в глазах поселилось тихое бешенство. Я был поражен. Конечно, памятуя о том, как белоглазые обошлись с ним и его матерью, нельзя было ожидать от Ома нежной любви к сородичам. Но чтобы один вид их повергал его в такое смятение… Я осторожно произнес:

- Пойдем уже. Подумаешь, эльфийка…

Лютый повернул ко мне вмиг осунувшееся лицо и процедил сквозь стиснутые зубы:

- Это не просто эльфийка…

Стратана мстительница! Неужели…

- А ты…

- Нет. Я никогда ее не забуду, - отрубил Ом.

Он замолчал, но с этого момента его лицо приняло упрямое и угрюмое выражение, и мне показалось, что он будет просто счастлив, если кто-нибудь попытается его задеть.

- Мы идем или нет, дяденьки ястребы? - недовольно пробубнил Гас.

От Кольцевой дороги до площади Семи королей - расстояние небольшое. Но преодолевали мы его довольно долго. Сюда, в центр Виндора, с четырех сторон стекались толпы народа. Обитатели всех кварталов пришли, чтобы увидеть казнь колдунов. Мы с трудом продирались к дворцу сквозь угрюмую толпу, прокладывая себе путь, где локтями, а где и с помощью угроз. Связываться с тремя донельзя озлобленными вооруженными мужиками никто не решался, поэтому с грехом пополам мы добрались до центра площади. И почти уперлись в обтянутый белой тканью высокий помост, окруженный горами хвороста и соломы, с укрепленными на нем тремя столбами. Сооружение было оцеплено по периметру здоровыми парнями в серых рубахах из мешковины, поверх которых красовались новенькие доспехи. Вооружение у амбалов имелось внушительное: мечи, арбалеты - все как положено. Неподалеку прохаживались пятеро магов в длинных мантиях.

- Успели! - восторженно выдохнул Гас. - Сейчас начнется!

- Это и есть храмовая стража? - нехорошо усмехаясь, спросил Дрианн.

Ответ парнишки утонул в гуле толпы, которая то ли приветствовала, то ли проклинала взошедшего на помост тучного человека в простой, безо всяких украшений, черной рясе. Перед собой, словно отгораживаясь от какой-то неведомой угрозы, толстяк держал большую потрепанную книгу. Падерик Третий, вспомнил я. Верховный жрец Луга всеблагого. Тот, кто заварил всю эту тухлую кашу.

- Возрадуйтесь, братья и сестры! Ибо сегодня свершится правосудие лужье! - возопил Великий отец, торжественным жестом поднимая над головой фолиант. - Сегодня мы избавим наш прекрасный город, нашу великую империю, наш мир от трех черных душ! Смотрите, дети мои, смотрите, как пылает очистительный огонь! Слушайте вопли грешников! И помните: ни один темный колдун не избежит наказания! Великое дело избавления нашей страны от адептов мрака только начато! И мы не успокоимся, пока не доведем его до конца! Отриньте же демонские соблазны, и покайтесь! Придите в храм! Молитесь о прощении! И спасите души тех, кто замечен вами в темной волшбе! Спасите их, пока не поздно! Укажите на впавших в грех волховства!

- Ах ты, гнида… - еле слышно донеслось сзади.

Я повернул голову и покосился туда, откуда раздался хриплый шепот. За моей спиной стоял молодой, не старше восемнадцати, парень. Длинные лохматые волосы и потрепанная, видавшая виды мантия выдавали в нем студента магического университета. Мальчишка закусил губы, его ноздри свирепо раздувались. Я не видел его рук, но подозревал, что молодой чародей до боли сжал кулаки. Все понятно. Идеи Падерика не находят поддержки в народе. Или находят? Вон там группа дебелых мещанок с восторгом слушает его прочувствованную речь, вытирая слезы умиления. Старушка жадно глазеет на помост, с простодушной жестокостью ожидая огненного зрелища. Пожилой торговец одобрительно кивает в такт каждому слову Великого отца. А вон те ремесленники, судя по обветренным лицам и широким плечам, оружейники или кузнецы, очень недовольны. Брови насуплены, руки скрещены на груди в жесте непримиримого недоверия. Кликуши, подвывающие истеричным выкрикам жреца. Юная девушка, прижавшая ладони к щекам. Карманники, собирающие дань с зазевавшихся горожан. Этим все равно, лишь бы толпа была чем-то увлечена и не следила за своими кошельками.

- Похоже, застряли мы надолго, - заметил Лютый. - Если начнем обходить всю эту благодать, привлечем ненужное внимание.

- Надо бы немного отойти назад, - предложил я.

Действительно, мы стояли в самом первом ряду, представляя собой удобную мишень для цепких взглядов храмовников. Слава Лугу, пока внимание магов было сосредоточено на Великом отце. Они сотворили воздушный щит, и теперь были поглощены наблюдением за ним. Хм, видно, много недовольных в нашем славном городке! Щит-то очень мощный! Зато стражники уже пару раз скользили по нашим лицам подозрительными взглядами. Мы осторожно попятились назад, смешиваясь с толпой, благо, желающих занять наше место нашлось много. Но и отсюда, за двумя рядами людей, мне было хорошо видно все происходящее на помосте. Слишком хорошо… Когда Падерик, устав нести свою ахинею, замолчал, вытирая вспотевшее лицо кружевным платком, и, поддерживаемый под руки стражниками, спустился вниз, к столбам вышел мужчина со свитком в руках и начал зачитывать приговор.

- Мы, император Объединенной империи Галатон, властитель земель Южного континента…

Меня неприятно поразило, что казнь совершалась именем Ридрига. Хотя что тут удивительного? На свитке имелась императорская печать, которую глашатай продемонстрировал народу.

- За преступления против Луга всеблагого и народа империи приговариваем к смерти злокозненных темных колдунов Палия Селеа, Авада Проллиера и Залко Дараша!

На помост вывели осужденных. По толпе прокатился дружный вздох. Завыли кликуши, заплакали женщины. Худой, иссохший нищий в грязном рубище, протягивая бессильные ручки к помосту, беззубо шамкал:

- Огоньку… огоньку… погреть душеньку… жги отродье демонское…

- Гори они синим пламенем, клятые! - визгливо выкрикнула стоящая рядом со мной толстая женщина, судя по восторженному выражению лица, старая дева.

Трое колдунов были одеты в просторные черные балахоны с капюшонами, закрывающими лица. Их подвели к столбам, и молодой палач-жрец в черной рясе, поочередно подходя к несчастным, заводил им руки назад и тщательно связывал. Потом громогласно предложил:

- Колдун и чернокнижник Палий Селеа, покайся перед Лугом милосердным в грехах своих!

В ответ человек, стоявший у первого столба, лишь отвернул лицо.

С такой же речью палач обратился к оставшимся двум. Никто не изъявил желания покаяться.

- Ох, грех-то какой! - вздохнула маленькая старушка впереди меня. - Умрут ведь без покаяния!

- Что толку каяться, бабка? - зло пробурчал бородатый ремесленник. - Все одно, сожгут!

Толпа замерла в ожидании. Палач, произнеся краткую молитву, поднес огниво к кострищам. Сухая солома занялась мгновенно, огонь перекинулся на хворост и взметнул вверх оранжевые языки, лизнувшие дощатый помост. К привязанным магам устремились клубы серого дыма. Я от души надеялся, что несчастные задохнутся в нем и не испытают мук, сгорая заживо. Пламя подобралось к людям, и наконец жадно прикоснулось к их босым ногам. Палий зашелся в тонком, жалобном, бесконечном, каком-то животном крике. Двое других поникли головами, впав в спасительное забытье. Огонь мгновенно пожрал волосы, лица покрывались чудовищными волдырями, которые тут же лопались, оголяя беззащитную перед стихией плоть. Запахло горелым мясом, дым сделался черным, жирным. Меня тошнило, я задыхался, не желая смотреть на творящуюся казнь, но и не в силах отвести взгляд.

- Хорошо… тепло… - приговаривал старый нищий, расплываясь в светлой, добродушной улыбке.

Выли женщины, кричали мужчины, плакали дети. Толпа постепенно впадала в неистовство. Всех словно зачаровало омерзительное зрелище. Кликуши начали падать под ноги зрителей и кататься по мостовой, выдирая клоки волос, раззявливая рты, полные пены… Люди-факелы пылали долго, невозможно долго. И кричал, кричал, кричал Палий…

Неожиданно Лютый ткнул меня локтем в бок, указывая на Дрианна. Маг очень внимательно наблюдал за казнью, не сводя глаз с кричащего, пылающего человека. Меня потрясло выражение его лица: Дрианн получал от происходящего какое-то жестокое, извращенное удовольствие. Он упивался муками людей, смаковал их, словно дорогое вино, наслаждался чужой болью. Вдруг он сладострастно вздрогнул, глаза приобрели томное выражение, на губах появилась счастливая улыбка.

- Он питается энергией боли, несчастий и смерти, - прокомментировал Артфаал.

Вид Дрианна, радующегося чужим мукам, вызвал у меня омерзение. Судя по брезгливому выражению лица Лютого, он испытывал те же чувства. Когда казненные превратились в обугленные головешки, все еще тлеющие, но уже давно мертвые, маг словно очнулся. Он испуганно озирался по сторонам, а мы с Омом избегали встречаться с ним взглядами.

- Мальчик не виноват, барон, - мягко напомнил мне лорд Феррли.

- Я знаю. Но что нам теперь с этим делать?

- Что делать? С этим надо работать. Теперешнее состояние графа Летакса может принести выгоду.

Артфаал пребывал в своем репертуаре. Ничего святого - это можно было сделать его девизом. Чего еще ждать от демона? А ведь он и сам когда-то погиб на костре, будучи оговорен. Неужели не жаль людей?

- Жаль, конечно, - уловил мою мысль лорд Феррли. - С другой стороны, не они первые, не они и последние…

- Давайте выбираться отсюда, - сказал Лютый.

Толпа постепенно редела. На площади остались лишь самые стойкие. Все они будто чего-то ждали, нетерпеливо поглядывая на затянутые дымом останки помоста.

- Пепел от колдунов, конечно, - пояснил мне Гас. - Это ж лучшее средство от зубной боли.

Мы с Лютым переглянулись. Да, Виндор очень изменился за время нашего отсутствия. Мы пробрались между группками людей, прошли под самым носом у храмовых магов. Те даже не обратили на нас никакого внимания, занятые наблюдением за фанатиками, которые подбирались к пепелищу, держа наготове флаконы и мешочки. Спустя несколько минут перед нами встали великолепные кованые парадные ворота императорского дворца. По обе стороны от них навытяжку стояли усатые гвардейцы в алых мундирах. Не доходя до них десятка шагов, я протянул Гасу золотой.

- Держи. А теперь беги отсюда.

- Спасибо, дяденька ястреб! - ухмыльнулся парнишка и бегом припустил через площадь.

- Вам лучше будет где-нибудь отсидеться. Во дворец вас все равно не пустят, - сказал я ребятам, - найдите хороший постоялый двор. Лорд Феррли потом приведет меня к вам.

Я отцепил с пояса кошелек и протянул Лютому.

- Вот. Там надолго хватит.

- Значит, так, - деловито проговорил Ом, подкидывая на ладони приятно позвякивающий мешочек. - Назначаем контрольное время. Если не вернешься… скажем, через два дня, мы начнем действовать.

Я вытаращил глаза. Как, интересно, он себе это представляет? Противостоять Вериллию? Имперским псам? Храмовой страже? Или, может, самому императору? На меня зуб у всех имеется.

- Придумаем что-нибудь, - усмехнулся Лютый. - В джунглях выжили, и здесь еще побарахтаемся!

- В джунглях-то легче было, - заметил Дрианн.

Когда мои друзья удалились, я почувствовал одновременно и одиночество, и облегчение. Впервые за такой долгий срок оставшись без них, конечно, немного растерялся. С другой стороны, уверенность в том, что ребята в безопасности, успокаивала.

- Я тоже откланяюсь, барон, - сообщил Артфаал. - Дворец настолько нашпигован антимагическими артефактами, что мне туда ходу нет.

Демон растаял в воздухе, а я тяжело вздохнул. Вот и все. Сейчас буду держать ответ. И кто знает, какой будет расплата за мои поступки… постаравшись отогнать мрачные предчувствия, я решительно подошел к гвардейцам. Стражи воинственно выставили алебарды, загораживая мне проход. Я нахально продемонстрировал гвардейцам перстень с печатью императора. Пусть попробуют не пропустить! Алебарды вернулись на свое обычное место, солдаты снова застыли в позах статуй. Я подошел к решетке ворот, из-за которых уже спешил бравый офицер - начальник караула, в котором я узнал лейтенанта… как бишь, его… Ривена, вот! Этот бравый, надменный вояка, помнится, доставил меня во дворец по приказу Ридрига. Тогда я получил награду. Давно это было… Что ждет меня сейчас? По лицу лейтенанта Ривена я понял, что не узнан. Конечно, что может быть общего между испуганным бастардом в рубахе из холстинки и угрюмым, с обветренной, потемневшей от южного солнца кожей, человеком в заношенной форме офицера имперских ястребов? Предваряя вопросы, я сунул под лейтенантский нос императорскую печать и представился. Ворота распахнулись, и я в сопровождении Ривена зашагал по длинной дорожке к мраморным ступеням, ведущим во дворец. Еще один караул.

- Лейтенант Ривен, лейтенант Сайваар, по личному поручению его императорского величества.

Вот и дворец. Все тот же круглый зал, стены которого обиты переливчатым журженьским шелком. Широкая лестница с резными перилами черного дерева. Нарядные придворные. Ничего не изменилось. Только я стал другим. Больше не опускал глаз при виде надутых от сознания собственного величия дворян, не горбился, придавленный своим ничтожеством, не восхищался роскошью убранства. Видел я и людей посильнее, и дворцы пороскошнее.

- Куда вы меня ведете? - спросил я лейтенанта Ривена.

- К старшему секретарю его величества. Вы изложите ему цель вашего визита… - начал было гвардеец, но я оборвал его.

- Отставить секретаря. Мне нужна срочная аудиенция императора, личная.

Плевать мне было на протокол! Единственный шанс выжить - поговорить с Ридригом один на один. Гладко выбритое, холеное лицо Ривена, украшенное пушистыми усами, выразило что-то похожее на сочувствие.

- Все равно докладывать о вас будет старший секретарь. Без этого никак.

Пришлось смириться. Мы пришли в большую комнату, заставленную столами, за которыми сидели деловитые люди в зеленых камзолах и писали какие-то бумаги. Бумаги лежали на столах, громоздились на полу, подоконниках и вываливались из резных шкафчиков. Вдоль стены на стульях сидели посетители. Время от времени один писец освобождался, и принимал кого-нибудь из длинной очереди. Потом опять начинал строчить что-то в свитке. Не знаю уж, как назывался весь этот кошмар - то ли канцелярия, то ли секретариат, но лейтенант Ривен не стал присоединяться к просителям, а, бесцеремонно отстранив бросившегося ему наперерез щелкопера, распахнул тяжелую дубовую дверь и прошел в соседнюю комнату. Там картина была более отрадная. Стол всего один, а человек, восседавший за ним, никаких бумаг не писал. Я понял, что это и есть личный секретарь его величества. Он удивленно воззрился на нас, пораженный таким наглым вторжением. Но его негодующие взгляды ни на меня, ни на искушенного в дворцовой жизни лейтенанта не подействовали.

- Барон Сайваар, требует личной аудиенции императора.

- Требует? - небрежно протянул секретарь, разглядывая длинные розовые ногти.

Все эти журженьские церемонии меня порядком достали. Не знаю уж, как там полагалось по протоколу, но ни времени, ни умения делать реверансы у меня не было. Поэтому я рявкнул:

- Да! Требую. Личной. Аудиенции. Секретная. Миссия, - и предъявил перстень.

Секретарь затуманился. Боком вылез из-за стола. Опустил глаза. Потом как-то неловко пробормотал:

- Я попробую…

И вышел из кабинета. Я вопросительно воззрился на лейтенанта Ривена. Но и тот повел себя странновато. Он пожал плечами, показывая, что сделал все что мог, и вообще, обязанности свои выполнил, молодцевато кивнул и ненавязчиво покинул помещение, оставив меня в недоумении. Что у них тут вообще происходит? Здорово же тут служба налажена! Прошла минута, за ней другая, третья… Никто за мной не шел, и хозяин кабинета не возвращался. Я уселся на стоявший у стены мягкий диван и уставился на красивые напольные часы с позолоченными стрелками, в футляре из черного дерева. Цифры в них были выложены из блестящих полудрагоценных камешков, а внизу, за стеклом, мерно раскачивался блестящий маятник. Вскоре стрелки показали ровно пять, над круглым циферблатом отворилось окошко, из которого на подставке выехал крошечный дракончик. Часы начали отбивать время, и с каждым ударом миниатюрный ящер выпускал из пасти тонкую, как игла, струйку огня. Подивившись искусству магов-созидателей, я подумал, что эта симпатичная игрушка ничуть не похожа на того жуткого зверя, который охраняет ворота селения изначальных. Однако, секретарь возвращаться не торопился. Часы пробили шесть… семь… а я все сидел на диване, не переставая изумляться порядкам дворца. От долгого ожидания мои тревоги притупились, и я готов был уже к любому исходу, лишь бы он поскорее наступил. Наконец, когда короткая стрелка часов приблизилась к цифре восемь, секретарь вернулся в сопровождении толстого церемониймейстера.

- Следуйте за мной, барон, - произнес нарядный пузан.

Мы двинулись по длинному, с многочисленными переходами, коридору. Я в который раз уже мысленно произносил слова, предназначенные его величеству. Но церемониймейстер сдал меня с рук на руки какому-то молоденькому офицерику, тот - худощавому придворному с бесцветным лицом профессионального царедворца. Меня приводили в бесконечные кабинеты, где я произносил одну и ту же фразу: "Барон Сайваар, с секретной миссией к его императорскому величеству". Наконец, я обнаружил себя идущим по смутно знакомому коридору в сопровождении беспрестанно кланяющегося лакея. У слуги была испуганная физиономия, словно он ждал от меня какой-то хулиганской выходки. Честно сказать, я был близок к тому, чтобы набить пару зажравшихся морд, но не хотел срывать злобу на ни в чем неповинном лакее. Думаете, он привел меня к Ридригу? Как бы не так! Я оказался в покоях, которые были мне отведены в те времена, когда я был желанным гостем во дворце. Здесь ничего не изменилось. Усталым взмахом руки отпустив слугу, на лице которого отразилось несказанное облегчение, я рухнул на бело-золотое ложе и бездумно уставился на свисающий с потолка прозрачный балдахин. И что же это значит? Ведь, отправляя меня на Южный континент, Ридриг неоднократно подчеркивал, что я должен сразу же по возвращении идти к нему. И говорил, что примет меня днем, или ночью. Быть может, монарха уже не интересует результат экспедиции? Или… от следующей мысли меня бросило в холодный пот. Ридрига Второго недаром прозвали в народе Тихим. Миролюбивый образованный император никогда не допустил бы такого мракобесия, какое творится сейчас в стране. Виденное мной на площади еще год назад было невозможно! Между тем приговор магам произносился от имени императора. А если такое происходит, значит… Ридриг болен? Ранен очередным кайларом? Околдован? Последнее больше всего походило на правду. Но как? Ведь дворец кишит придворными магами, поисковыми и антимагическими артефактами, ловушками для злоумышленников. В конце концов я решил не накручивать себя заранее, и прошелся по комнате. Что-то мне в ней не нравилось. Ну, конечно. Я чувствовал себя беззащитным. А именно, ощущал, что магия моя куда-то делась. Это было хуже даже, чем в Зеленом сердце. Я попытался для пробы сотворить простенькое заклинание. Так, мелочь, небольшой ветерок. Ничего не вышло. Антимагические артефакты, как я и предполагал. Кстати, в прошлый раз ничего такого не было, я это точно помнил. Да и зачем, скажите, устанавливать такие дорогостоящие штуки в комнате для гостей? Ведь во время моего триумфального шествия из кабинета в кабинет меня пять раз проверили придворные маги. Ответ на свои вопросы я, конечно, знал. Вериллий постарался. Значит, предполагал, что я выживу. Ждал, скотина… Что же получается, к императору мне хода нет? Меня нарочно таскали туда-сюда, и теперь нужно ждать удара в спину? Ужасно хотелось есть и пить. Я взглянул на круглый столик у окна. Кувшин из прозрачного стекла, полный воды. Бутылка дорогого вина. Отравлены, или нет? Все люди, передававшие меня с рук на руки, подкуплены Верховным магом? Вряд ли. И потом, я был почти уверен, что Вериллий захочет поговорить со мной. Великий маг не мог не заинтересоваться тем, что я видел в Зеленом сердце и в селении изначальных. Но вот к Ридригу он меня не допустит - убежденность в этом крепла с каждой минутой.

Как оказалось, я был прав. Дверь мягко распахнулась, и в комнату зашел Вериллий Фламмиер собственной персоной. Белые одежды, добрейшая улыбка на простоватом лице - душа-человек.

- Рик! Здравствуй, как я рад тебя видеть! - он распахнул объятия, словно отец родной давно потерянному сыну.

Поистине, нет предела цинизму и лицемерию этого человека! Ведь он долгое время пытался меня уничтожить, и я это знаю. Самое забавное, что и он знает, что я знаю. И все равно продолжает играть. Я уклонился от протянутых ко мне могучих рук, с трудом сдерживая желание разукрасить это сияющее святой, незамутненной радостью лицо.

- Хватит уже! - оборвал я его словоизлияния, в которых он убеждал меня, что ждал моего возвращения и переживал за результат миссии. - Чего надо-то?

- Люблю прямых людей! - Верховный уселся в кресло, стоящее возле стола, придвинул к себе фужеры тонкого стекла и налил в них вина. - Твое здоровье!

Я медлил, глядя, как Вериллий с наслаждением тянет из своего фужера рубиновый нектар.

- Да не бойся, не отравлю, - хохотнул маг. - У меня другие планы относительно тебя.

- И какие же? - осведомился я, пригубив ароматное вино.

- Сначала расскажи: ты был там?

Я молчал.

- Раз ты здесь, значит, был… - задумчиво протянул Вериллий. - Ты не из тех, кто может струсить и сбежать. Расскажи мне.

- Я буду говорить только с его императорским величеством.

- Да брось! - досадливо поморщился Верховный. - Какое там величество! Ты же умный парень! Подумай: что тебе выгоднее? Да у тебя и выхода-то нет.

- Я буду говорить только с императором, - упрямо повторил я, прикидывая, угробит меня Вериллий сейчас, или решит не следить во дворце.

Главное, и шансов у меня было маловато. Если бы не антимагическая защита, я бы поборолся. У Верховного-то наверняка есть нейтрализующий ее амулет. Поэтому я уже начал примериваться, как бы напасть на него половчее. Вырубить сразу, с одного удара, чтобы не магичил. Но не пришлось.

- Хорошо, - неожиданно усмехнулся маг. - С императором так с императором. Пошли!

Он одним глотком осушил свой бокал и поднялся, поманив меня за собой. Мы немного попетляли по коридорам, спустились по лестнице, прошли по переходу, вновь поднялись на пару этажей, и Верховный подвел меня к высоким дверям из черного дерева. По обе стороны от них стояли придворные маги с серебряными жезлами в руках. Они придирчиво оглядели меня, в который раз за сегодняшний день проверили на наличие магических предметов. Я обратил внимание, что для Вериллия они исключения не сделали. Тоже помахали над ним артефактами. Потом долго уговаривали нас не беспокоить монарха, утверждая, что уже поздно, и его величество отдыхает. Я мысленно порадовался, что у императора такая хорошая охрана. Верховный все же прорвался через заслон, и перед нами раскрылась дверь в просторные покои Ридрига. В первой комнате, большой и помпезно обставленной, похожей на гостиную, никого не было. Из нее вело несколько дверей, в одну из которых вошел Вериллий, знаком пригласив меня последовать за ним. Мы очутились в императорской опочивальне. Окна были плотно занавешены, и две вечных свечи в серебряном настенном канделябре не в могли разогнать полумрак, царивший в комнате. Несмотря на то, что на дворе стояла теплая погода, в камине пылали дрова. Пахло душными восточными благовониями. От их запаха и жары у меня даже слегка закружилась голова. Посреди комнаты стояла невероятных размеров кровать, раза в два больше, чем в моей комнате, застеленная парчовым покрывалом, поверх которого была навалена гора расшитых золотом подушек. Чудовищное ложе настолько меня поразило, что я не сразу заметил самого императора. Он сидел в кресле у окна, и при нашем появлении даже не поднял головы. Все его внимание было приковано к сидевшей у его ног черноволосой женщине, которая перебирала струны лютни и что-то напевала вполголоса. Ридриг был облачен в просторный халат, и то ли из-за объема этого одеяния, то ли из-за скудного освещения мне показалось, что император очень похудел и осунулся. Правая рука его нежно перебирала смоляные локоны женщины, левая сжимала ножку хрупкого бокала, наполненного вином.

- Ваше величество, - громко, отчетливо произнес Вериллий. - Барон Сайваар просит вашей аудиенции.

Ридриг, поглощенный своим незатейливым занятием, никак не отреагировал на эти слова. Немного подождав, Верховный снова обратился к нему:

- Ваше величество! Здесь барон Сайваар, он хочет говорить с вами!

Наконец монарх поднял на нас глаза, и у меня болезненно сжалось сердце. Нет, освещение было ни при чем. Император действительно очень похудел. Но больше всего - Ваше величество… - против моей воли, голос дрогнул.

- Я устал… - тихо произнес Ридриг. - Поговорите лучше с моим другом. Вериллий, - в голосе монарха обозначились по-детски капризные нотки, - я же просил меня не беспокоить. Ты что, не можешь все решить сам?

- Но господин барон настаивал, ваше величество, - насмешливо произнес Верховный маг.

- Ваше величество, - вмешался я, видя, что Ридриг не узнает меня, - порученная вами миссия…

- Я занят! Я устал! - вдруг визгливо выкрикнул монарх. - Вон! Вон!

Я попятился, не сводя глаз с его страдальчески искривившегося лица. В этот момент женщина, сидящая у его ног, откинула тяжелую волну волос и взглянула на меня. Я вздрогнул от неожиданности. На меня смотрели знакомые глаза, изумрудную зелень и блеск которых не мог скрыть даже тусклый свет. Галианна. С момента нашего расставания девушка очень изменилась. Еще похорошела, расцвела. Но это была какая-то недобрая, разрушительная красота. В выражении лица не было того безмятежного спокойствия, уверенности в себе и окружающем мире, которые раньше были свойственны дикой кошке. В прекрасных глазах пряталось чувство, которое я не мог определить. Любовь? Нет, любящая женщина так не смотрит. Страх? Возможно. И что-то еще… Внезапно я понял: ненависть. Тщательно скрываемая, и еще более жгучая оттого, что не получает выхода. И она была адресована мне. Покидая неприветливую опочивальню, я успел заметить, как полные, сочные, утратившие детскость, губы сложились в горькую усмешку.

Выскочив за дверь, я оторопело покрутил головой, сообразил, где находится моя комната, и потопал по гулкому, пустому, ярко освещенному коридору. Единственное, чего мне хотелось - это остаться одному и попытаться понять, что происходит, обдумать сложившуюся ситуацию. Только не думайте, что я такой дурачок и гадал, какие отношения связывают Ридрига и Галианну. Тут как раз все было ясно. И честно говоря, не особенно меня это трогало. В конце концов, никто из нас не клялся в верности, правильно? Ну, а профессия девушки не оставляла места романтическим надеждам. Связь с монархом - вершина карьеры для такой женщины. При других обстоятельствах я бы только порадовался за Галианну. Но что случилось с Ридригом? Внезапная болезнь? Можно и к гадалке не ходить, понятно, кто за этим стоит. Но как ему это удалось? И еще, мне казалось, что дикая кошка тоже в этом замешана. Размышляя таким образом, я добрался до своей комнаты и потянул на себя дверь, надеясь, что Верховный маг оставит меня в покое. То есть, мечтая об этом, потому что все это время Вериллий шел за мной, недвусмысленно демонстрируя свою готовность к диалогу. Мне ужасно хотелось, подобно Ридригу, заорать: "Я устал!", но пришлось смириться. Я рухнул на кровать, а мой нежеланный собеседник устроился в кресле, снова наполнив бокалы вином. И начался самый неприятный разговор в моей жизни.

- Понимаю, Рик, - отечески увещевал меня Вериллий, - ты зол на меня…

Хо-хо, слово-то подобрал: зол! Как будто он у меня смазливую девицу в трактире увел. Или кошелек украл. Зол! Да у меня было одно желание: поступить с ним так же, как он собирался поступить со мной.

- Пойми, сынок, ты был опасен для меня. Я не могу тебя прочесть. Ты для меня - закрытая книга. Видишь, я не скрываю ничего. Я так и не сумел выяснить, откуда ты взялся тогда, в нужное время, в нужном месте. Ты сумел за короткий срок завоевать доверие императора, и был отправлен выполнять его личное поручение. Я счел тебя конкурентом, достойным соперником, и решил устранить. Но ты сумел выжить и победить очень сильного мага. Лучшего после меня. Не стану лицемерить: и теперь считаю тебя очень опасным. И предлагаю сделку.

- Я не заключаю сделок с убийцами.

- А если этот убийца - первое лицо империи? - тонко улыбнулся Верховный.

- Первое лицо?

- Фактически, да. Ты видел, в каком состоянии его величество.

- Что ты с ним сделал, ублюдок? - прорычал я, вскакивая и бросаясь к Вериллию.

Меня охватила душная, нерассуждающая злоба. Я хотел лишь одного: стереть с его рожи эту гадостную ухмылочку. Плевать мне было на все его магические штучки. "Только бы успеть, только бы успеть, и я удавлю его голыми руками", - билась в голове мысль. Не успел, конечно. Невидимая поверхность Отталкивающего воздушного щита швырнула меня назад, я отлетел к кровати и неловко рухнул на нее.

- Не стоит, мой мальчик, - страдальчески поморщился Вериллий. - Я не хочу причинять тебе боль.

- Что ты с ним сделал? - повторил я, в бессильном бешенстве сжимая кулаки.

- Ты талантливый самоучка, Рик. Но нужно хоть иногда заглядывать в учебники, - мягко укорил Верховный, чем-то напомнив Артфаала. - Я не могу причинить вред Ридригу. То же относится и ко всем членам августейшей семьи. Неужели ты ничего не слышал о священном обете?

Я пожал плечами. За последний месяц мне пришлось столько узнать о всякого вида обетах, клятвах и присягах, что мог и просто забыть.

- Каждый маг Галатона приносит обет, что не станет своим колдовством наносить вред гражданам империи. Вступая же в Совет магов, волшебник произносит слова священного обета. Он клянется, что никогда не использует чары против августейшей семьи.

- Тебе ничего не стоило нарушить обет!

- Это невозможно! Как только я сотворю заклятие, которое нанесет урон Ридригу, или его детям, я умру, а моя душа отправится прямиком во мрак. При произнесении обета на руку надевается зачарованная нить, которая проникает под кожу, вживляется в тело, и в случае нарушения клятвы выпускает в кровь яд.

Я хмыкнул. Ну да, конечно. Генерал ведь не убивает сам, он поручает это грязное дело подчиненным. Вериллий вполне мог сплести хитроумный заговор, используя подкупленных или запуганных волшебников, чтобы потом пользоваться плодами их неправедных трудов. Только вот как удалось изобрести такую волшбу, которая пробилась сквозь все антимагические заслоны и придворных чародеев? Не могут же все, абсолютно все быть его сторонниками?

- Я предлагаю тебе свою помощь и поддержку, Рик, - говорил между тем Верховный. - В обмен на преданность и дружбу с твоей стороны. Подумай и не отвергай сразу протянутую тебе руку.

- Нет! Я приносил присягу Ридригу Второму!

- Ты можешь считать ее недействительной, ведь тот, кому ты присягал, недееспособен. Он впал в старческое слабоумие.

Пятьдесят лет, мудрая зрелость, не омраченная еще возрастными болезнями. И старческое слабоумие… я отказывался верить в это.

- Значит, буду служить ее высочеству принцессе Дарианне! - я старался не думать о перспективе оказаться подданным принца Келдина, хотя это было вполне вероятным.

- Этого не случится, мой мальчик. Ни Дарианне, ни ее брату никогда не надеть императорскую корону.

- Приберегаешь для себя?

- Да, - просто ответил этот подлец.

- И как ты себе это представляешь? Народ никогда не допустит самовольного захвата власти.

- Народ… сынок, ты слишком хорошо думаешь о народе. Народ - стадо, быдло. Он пойдет за сильнейшим. Ты видел, что творится в Виндоре? Как же твой народ допустил такое?

- А как ты допустил? - вспылил я. - Неужели не понимаешь: сегодня храмовая стража охотится за темными магами, завтра - придет твоя очередь?

- Рик, подумай: когда удобнее всего осуществлять захват власти? Когда твой любимый народ недоволен существующими порядками. Ведь все приказы о казнях и пытках издаются от имени Ридрига. И подписаны им. Как бы ни был забит рабочий скот, есть предел и его терпению. Если шкуру вола каждый день прижигать каленым железом, рано или поздно этот вол боднет мучителя. Так вот, когда народ взбунтуется, нужно будет только направить его ненависть и разрушительную энергию в нужное русло. И тут появлюсь я - вождь возмущенных, заступник угнетенных. Люди пойдут за мной. И твое место - рядом.

- А что будет с августейшей семьей?

- Что случается с королевскими особами во время бунтов? Возможно, их повесят. Или растерзает обезумевшая толпа…

Глаза Верховного заблестели, лицо приняло мечтательное выражение. Он немного помолчал, глядя в потолок, словно наблюдая там нарисованную им картину. Потом небрежно бросил:

- Тебе жаль их? Или дело в Дарианне? Забирай ее, мне она не нужна.

Я не знал, что ему ответить. Меня раздирала огромная, бесконечная ярость.

- Сначала у меня был другой план, - откровенничал Вериллий. - Я собирался жениться на принцессе, убрать ее отца, потом брата, и таким образом сделаться мужем императрицы. Дальше - очень просто. Но девчонка артачилась, всем видом показывая, как я ей противен. Я не стал долго настаивать. Честно сказать, принцесса никогда не привлекала меня, как женщина. Я однолюб, и в моем сердце вот уже двадцать шесть лет живет лишь одна… Но это к делу не относится, она умерла. К тому же, три маленьких заговора - это сложнее, чем один большой. Я начал думать о том, каким образом можно понять бунт. И тут подвернулся этот фигляр в рясе. Он и не догадывается, что всего лишь марионетка в моих руках.

Вспомнив хитрую рожу Верховного жреца, в зависимости от желания хозяина принимавшую то скорбное, то просветленное выражение, я пожал плечами. Возможно, Вериллий недооценивает свою ручную куклу. Нельзя предсказать исход игры двух бесчестных негодяев, каждый из которых устанавливает собственные правила, и сам же их нарушает. Великий отец еще преподнесет магу сюрприз, в этом я был уверен. К тому же, что-то не складывалось в рассказе Верховного. Если Ридриг допустил такое беззаконие со стороны храмовников, значит, он уже пребывал в состоянии слабоумия. То есть, почву Вериллий готовил заранее. Разумеется, в его версию о старческой болезни императора я ни на секунду не поверил. Однако…

- И чем же ты будешь потом управлять? Нищей, голодной, разрушенной страной, в которой даже не будет хороших магов, способных ее восстановить?

- Почему же не будет? Уничтожаются лишь те, кто отказался быть на моей стороне. У меня очень много последователей, поверь, мой мальчик.

- А как же быть с войнами? Ты ведь сам говорил, что Галатону грозит война с парганией, стычка с эльфами. А на Южном континенте я видел некромантов Андастана. Там уже идет не только колониальная война.

- Да, пауроний нужен всем, - спокойно прокомментировал Вериллий. - Но война мне не страшна. Скоро, очень скоро, Рик, в моих руках будет совершенная армия. Для победы ей не нужен будет ни пауроний, ни оружие, ни даже магия.

- И что же это за великие воины?

- Стань моим союзником, и я открою тебе все. Видишь, я откровенен с тобой. Я даже подготовил для тебя нить.

- Какую еще нить?

- Подобную тем, что используются для обета магов Совета. Только я пошел дальше. Принеся мне клятву верности, ты не сможешь вредить мне ни прямо, ни косвенно. При возникновении мыслей о заговоре против меня нить растворится и убьет тебя.

Замечательно! Мне предлагают рабство. Неужели не может собрать добровольных сторонников? Тут мне пришел в голову вопрос, который мучил меня на протяжении всего путешествия.

- Почему молодые маги так плохо подготовлены? Это тоже твоих рук дело?

- Конечно, - удивленно ответил Вериллий, словно недоумевая, как я не могу понять такую очевидную истину. - Чем хуже образование в стране, тем легче страной управлять. Чем глупее люди, тем они послушнее. И потом, мне не нужны конкуренты. Знания должны быть оружием моих сторонников. Умные, сильные маги должны быть со мной. Поэтому я и предлагаю тебе разделить власть. Поверь, я умею ценить преданность и верность.

- Зачем я тебе?

- Ты был там, откуда не возвращаются. Мне нужна информация. Я хочу знать все: об изначальных, Зеленом сердце… и той девочке, которая ждет от тебя ребенка.

- Не смей даже упоминать о ней!

По сердцу хлестнул панический страх. Айшет и наша будущая дочь… он не получит их! Зачем бы они ни были ему нужны, я не допущу…

- Успокойся, Рик. Я же просто спросил, - примирительно проговорил маг. - Так что? Ты со мной, или собираешься героически погибнуть? Учти: у тебя нет выбора. Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не примешь решение. И если оно будет отрицательным… - Верховный выразительно покачал головой, - у тебя есть время до утра, - произнес он, вставая и подходя к двери. Напоследок он обернулся и сказал. - Мне будет жаль потерять тебя, Рик. Даже отдав Волку приказ избавиться от тебя, я сожалел. И не переставал надеяться, что ты выпутаешься. Странно, но это правда. Ты мне очень нравишься.

- Это к принцу Келдину, - ядовито сказал я. - Он лучше сумеет ответить на твои чувства.

Вериллий добродушно расхохотался.

- Ты не так понял. А что касается принца… ты можешь сам с ним побеседовать. Я же приду за ответом утром.

С этими словами Верховный удалился, а я заметил нелепую фигуру, до времени скрывавшуюся за распахнутой дверью. В комнату вплыл его высочество в голубом пеньюаре, украшенном россыпью драгоценных камней и пышными перьями. Его локоны были тщательно завиты и подняты вверх, на манер дамской прически. Изысканный томно обмахивался большим веером и обморочно закатывал подкрашенные глазки. В коридоре смущенно топтались телохранители Келдина.

- Рик! - взвизгнуло это бесполое существо. - Рик! Противный мальчишка! Почему вы не сообщили мне о своем возвращении? - он игриво погрозил мне пальчиком с розовым длинным ноготком. - Плохой, плохой мальчик… я скучал.

С этими словами он брякнулся рядом со мной на кровать, обдав тяжелым ароматом сладких духов. Только этого мне не хватало! Я обхватил голову руками и горестно застонал.