Глава 16
Четыре дня в пути. Скоро родной Аллирил. Кай'Велианир не утомило путешествие в карете, скуки от однообразных пейзажей и тряски она не испытывала. Четыре дня - крохотный миг для той, что живет почти тысячу лет.
Лиа не видела ни городов, мимо которых проезжала, ни зеленых полей, ни пыльных дорог - ее не интересовали ни красоты пейзажей, ни человеческие поселения. Сознание Светозарной было поглощено произошедшим на аудиенции у императора Ридрига Второго. Снова и снова она перебирала в памяти каждое слово, сказанное монархом, каждый его жест. И не могла понять. Последний раз она видела Ридрига тридцать один год назад, во время того рокового визита, который стоил ей дочери. Император тогда только взошел на престол, таким он и запомнился Лиа - юным, приветливым, полным сил и планов. Тридцать лет - большой срок для человека. За это время могло измениться очень многое. Но чтобы сильный мужчина в пятьдесят превратился в развалину… Только не Ридриг. Кай'Велианир, как и все эльфы, чуткая к эманациям магии, приносящей болезни и смерть, ощутила в атмосфере дворца что-то враждебное. Это было непонятно, тем более что волшебная охрана императора была совершенной. Даже могущественная магия жизни, которой владела Светозарная, была подавлена действием артефактов, во множестве встроенных в стены дворца. Кому удалось околдовать монарха, и каким образом? Увидев похудевшего, рассеянного, слабого и ничего не соображающего Ридрига, который вертел в руках какую-то пушистую игрушку и произносил отрывистые, бессмысленные фразы, Лиа в первую очередь подумала, выгодна ли ей болезнь императора. Но, когда в зал для аудиенций вошел мужчина в белых одеждах, поняла: горе, постигшее Ридрига, отразится и на ее народе. Потому что вести дела с Ридригом было бы гораздо проще, чем с Верховным магом, который забрал в свои руки всю власть над Галатоном. Конечно, она узнала человека, погубившего ее дочь. Ведь еще одной целью ее путешествия, в которой Лиа не признавалась даже себе, было увидеть Вериллия Фламиера собственными глазами. В службе разведки Аллирила имелись портреты всех видных государственных деятелей Галатона. И в первый же день после назначения нового главы Совета Владычица знала, что им стал самый ненавистный из всех людей мира. Человек, сделавший карьеру на крови наивной Ани, человек, из-за которого погиб муж Светозарной. Человек, из-за которого на репутации правительницы Аллирила появилось темное пятно. Она неоднократно предпринимала попытки отомстить ему, подсылая в Виндор самых искусных убийц. Но ни хитроумные маги, ни коварные отравители, ни вкрадчивые томные красавицы, прятавшие в корсаже тонкий, как намек, и твердый, как воля эльфа, кинжал, не сумели добраться до Вериллия. То ли он был так искусен в построении защиты, то ли столь проницателен, что не подпускал к себе эльфийских наемников, то ли просто обладал чудовищным везением. Но убийцы исчезали без следа, а Верховный оставался на вершине пирамиды власти - непобедимый, всемогущий, вечно улыбающийся и обряженный в белые одежды. Лиа испытала на себе всю силу его мысли и нечеловеческого обаяния. В глубине души она признала, что стала немного лучше понимать дочь. Этот мужчина с грубым, лицом и нарочито простой манерой общения чем-то неодолимо притягивал к себе. Он словно бы говорил своему собеседнику: "Доверься, и тебе будет хорошо. Посмотри, какой я сильный, простой и надежный. Я не подведу и не предам. На меня можно опереться, мне можно поведать все тайны. Я - твой друг". А когда на этом некрасивом лице появлялась улыбка, глаза излучали удивительное тепло. Да, Вериллий был очень обаятелен, и от этого становился еще опаснее. Конечно, никакие его уловки не могли подействовать на мудрую, хладнокровную, перешагнувшую во вторую половину своей слишком долгой жизни, первозданную. Но теперь она начала понимать, как колдун соблазнил юную, неопытную, не знавшую трудностей и привыкшую получать все, что она хочет, Ани. Девочка еще не отметила свое совершеннолетие, сто девяносто ей должно было исполниться через десять лет*. Лиа смотрела на улыбавшегося ей Вериллия, а видела перед собой лицо дочери. Как хотелось Светозарной стереть колдуна в порошок, отомстить наконец за тридцать лет горя, за собственные страхи и сомнения, за то, что все это время в глубине души чувствовала себя преступницей! Но она не могла себе этого позволить. Кай'Велианир всегда была прежде всего владычицей Аллирила, а уже потом позволяла себе быть женщиной, матерью и женой. И в очередной раз доказала это, блестяще проведя переговоры с Верховным магом. Они сидели друг напротив друга, любезно улыбались, Лиа - холодно и отрешенно, Вериллий - светло и открыто, и обсуждали будущую войну между двумя народами. Оба понимали: полномасштабные военные действия никому не нужны. Это будет слишком дорого стоить. Они были достойны друг друга - два хладнокровных, расчетливых существа. Конечно, переговоры увенчались успехом. Были определены время, место стычки, и даже предполагаемое количество потерь с обеих сторон. Цена тоже была назначена. И устроила обоих.Возвращаясь в родной лес, Светозарная чувствовала тяжесть в душе. Груз вины, давивший ее двадцать пять лет, словно увеличился вдвое. "Я отомщу, я отомщу", - мысленно твердила она. Но сама понимала, что это намерение может остаться лишь несбыточной мечтой. У Вериллия было неоспоримое преимущество - короткая человеческая жизнь. Еще двадцать - тридцать лет, которые так быстро пролетят для первозданной, и обидчик станет недоступен для нее. И еще этот юноша, которого она видела на Кольцевой дороге… Такой гибкий, сереброволосый и светлоглазый… Он напомнил ей дочь. Неужели?.. Владычица никогда не интересовалась, что стало с ее внуком. Красивый мальчик-полукровка не вызвал в ней никаких родственных чувств. Она без всякой жалости отправила его в Виндор и считала себя великодушной. Ведь она оставила ему жизнь, всего лишь наложив родовое проклятие. Сейчас же Лиа не могла забыть это лицо.
Эльфийское лицо. Юноша был похож на Ани. Совпадение? Или это он, Кай'Омлютаир? Любимый сын рода Кай… Да, она нашла способ доказать ему любовь рода. Какие были у него глаза, когда их взгляды встретились! В них сверкала чистая, незамутненная, идеальная ледяная ненависть. Да, конечно, это он, не стоит лицемерить перед собой и делать вид, что ничего не произошло. И он помнит лицо той, что лишила его нормальной жизни. Светозарная хотела думать о том, чем ей грозит появление отвергнутого внука. Но у нее не получалось. Вместо этого вспоминалось другое. Взгляд ребенка, присутствовавшего на казни матери. Он вел себя как истинный первозданный: не кричал и не плакал, а в ту секунду, когда на месте тела Ани поднялся куст орхидей, поднял голову и посмотрел на балкон, где сидела венценосная чета. Маленький ребенок сумел одним взглядом передать такую неукротимую злобу, что Лиа, внешне оставаясь невозмутимой, содрогнулась в душе.Она потеряла всю семью - дочь, мужа. У нее нет наследницы, и это значит, что диадема власти после ее смерти уйдет в другой Дом. Или же Светозарной станет ее внучатая племянница, которой, возможно, достался дар Заклинающих. Но может быть и такое, что Аллирил обрушится в пучину междоусобных войн. Снова и снова перед мысленным взором вставали светлые глаза юноши. Снова и снова звучал в ушах предсмертный крик дочери: "Пощади моего сына!" Потом вспомнилось лицо мужа, Светлого князя Кай'Даниэлле. Она видела Дана таким, каким тот был за несколько дней до смерти - отрешенным, молчаливым, не сводящим глаз с пышного куста лесной орхидеи, в которую превратилась его единственная дочь. Мягкий и ранимый, неисправимый романтик, он всю свою жизнь любил жену. Они были предназначены друг другу с рождения, и с самого детства Лиа привыкла видеть его рядом с собой, принимать его преданное поклонение, посмеиваться над его искренним восхищением. Слушать стихи и песни, посвященные ей, всегда только ей. Светозарная не любила его. Никогда. Она знала, что выйдет за него замуж - честь превыше всего, а традиции должны соблюдаться.
Он не был ей противен, и она даже иногда скучала без него. Но все ее чувства - насколько Лиа могла их себе позволить - были отданы Таю. Элл'Ситайар из Дома Хрустального дождя стал ее первым мужчиной, а потом и любовником на всю жизнь. В отличие от Дана, в нем романтическая натура и певческий талант сочетались с мужским характером. Хотя… Признайся, Лиа, ведь ты это придумала? И Тай, и Дан - мягкие, слишком мягкие. Тебя всегда тянуло к таким. Воины Дома Алмазной росы никогда не привлекали тебя, Лиа. Ведь их чувствами нельзя было играть. А ты хотела только повелевать, в государстве и в собственном доме. И даже в сердцах мужчин. Все устроилось наилучшим образом. Тай всегда был рядом - любовник, друг, понимающий собеседник и советчик. Светлый князь никогда не оскорбил свою супругу даже тенью подозрения. Его хрустальная Лиа была совершенством! Кто скажет теперь, понимал ли он, насколько безразличен был своей венценосной жене? Мучился ли от неразделенного чувства? Ревновал ли к счастливому сопернику? Лиа не интересовалась. Только ловила в любящем взгляде Дана какую-то робкую надежду и ожидание. Потом к ним присоединились усталость и грусть. А потом родилась Ани, и Светлый князь со всей неистовой силой тоскующей по любви души подарил ей свои обожание и преданность. Он баловал малышку, осыпал ее подарками, ни в чем не отказывал и исполнял любую прихоть.Кай'Велианир вздохнула. Как он позволил казнить Ани? Скорее всего, до последнего момента не верил, что казнь состоится. Много раз они говорили об этом, и Дан просил пощадить девочку. Лиа отказывала, но Светлый князь не терял надежды. Может быть, думал, что супруга таким образом хочет напугать непокорную дочь, вразумить ее? Или просто побоялся перечить Владычице? Он всегда был тих и робок. И свято верил в правоту своей драгоценной жемчужины. Да, Светлый князь был добрым и каким-то незаметным. Тем страшнее стало его преображение. Тем ужаснее то, что произошло в ту ночь, когда она обагрила свои руки его кровью.
Это случилось в предрассветный час.
Много ночей Кай'Даниэлле не ложился в постель. Он сидел у окна и не отрывал отрешенного взгляда от орхидеи. Ночная темнота ничуть не мешала ему, ведь эльфы обладают умением видеть во мраке. Лиа тоже не спалось, ее раздражало состояние супруга. Она прошла в маленький будуар, примыкающий к опочивальне, вызвала туда Тая и попросила его спеть. Красавец музыкант, привыкший к тому, что возлюбленная распоряжается его временем по собственному усмотрению, покорно взял в руки кифару. Он пел одну балладу за другой, и Светозарная сумела отвлечься, забыться. Подавленность и недовольство поведением мужа сменились приятной расслабленностью. Лиа прикрыла глаза и задремала. Дикий крик и последовавший следом грохот, донесшиеся из спальни, заставили ее вздрогнуть и резко подняться с кресла. Вбежав в опочивальню, она увидела мужа, который методично крушил обстановку комнаты. Удар - и вдребезги разлетелась бесценная хрустальная статуэтка. Еще удар - с жалобным звоном осыпалось старинное зеркало. Лицо Дана было искажено безумием. Увидев жену, он по-звериному завыл и бросился к ней. Владычица сотворила Отталкивающий щит, но руки Светлого князя, напряженные, со скрюченными пальцами, даже не успели коснуться его. Тай загородил Светозарную собой. Неизвестно, почему он не прибег к помощи магии - скорее всего, просто интуитивно попытался защитить возлюбленную. Мужчины, вцепившись друг в друга, упали и покатились по полу. Вскоре Дан сумел подмять соперника и крепко схватил его за горло. Он рычал, стискивая пальцы все сильнее. Тай начал задыхаться, но все еще пытался сопротивляться. Лиа призвала силу леса, и в распахнутое окно протянулись ветви ясеня. Они удлинялись, росли, и наконец, словно гибкие тонкие руки, обвились вокруг тела Светлого князя, оторвав его от хрипящего Тая. Миг - и ветви оплели Дана так крепко, что он не мог даже пошевелиться. Владычица подошла к мужу, посмотрела в глаза и отшатнулась. На нее смотрело чудовище. "Сумрак души" - неизлечимый недуг, сродни бешенства у зверей, поражающий эльфов. Исцеление невозможно, ни один ученый, ни один маг жизни не сумел найти лекарства. Просто случается, что у первозданного засыпает разум, и душа погружается в непроглядную тьму. Остается одно желание - убивать, одно начало - разрушительное. Сознание Дана не выдержало горя, и закрылось от него вечным сумраком.- Прости, - тихо произнесла Лиа.
Тай, кашляя и держась за горло, сел на полу, с ужасом наблюдая, как Светозарная переплетает хрупкие пальцы, и, подчиняясь этому движению, ветви ясеня стискивают ее мужа. Еще, еще… Тело Дана бледнело, истончалось, сливалось с корой дерева… Вскоре он исчез, растворился в ветвях, влился в них, стал их частью. Только на белых пальцах Владычицы появились пятна крови. Магия смерти - обратная сторона магии жизни…
Круг поверил свидетельству Тая. Многие видели, как плох был Светлый князь в последние дни жизни. Несколько магов заявили, что подавленность и отрешенность часто предшествуют "Сумраку души". Лишь мать Дана - Рил'Сириэлле - настаивала на дополнительном расследовании. Ей отказали. С тех пор не было ни дня, когда бы Лиа не ощущала ее ненависти. Со всей истовостью матери, у которой отняли детеныша, Сири мечтала о мести. И хотя она не выказывала своих намерений, Светозарная знала, кто ее главный враг. И кто больше всех желает отобрать диадему власти. Каждый год, в день смерти Дана, его мать окрашивала золотом ясень, в котором сохранилась частичка Светлого князя. И Лиа снова и снова, глядя в окно, вспоминала ту ночь, когда стала убийцей…
Впереди показался Аллирил. Светозарная отодвинула занавеску, посмотрела в окно. Вот она, ее любовь, ее страсть, ее боль и вечная забота! Волшебный, неповторимый лес-государство, для которого она и живет. У нее нет больше дочери, зато есть подданные, которые должны быть дороже детей. Жаль, что Сири этого не понимает. Карета въехала под сень густых деревьев, колеса коснулись заросшей густой травой дороги. Нежный, напоенный ароматами трав, листьев, ветра, воздух волшебным бальзамом коснулся израненной души. Губы Лиа тронула слабая улыбка. Она прикрыла глаза, наслаждаясь родными звуками и запахами. Вдруг раздался короткий вскрик, и карета остановилась. Следом послышались звуки борьбы. Светозарная, сотворив щит, толкнула дверцу экипажа и спрыгнула на землю. Она ничуть не боялась. Что с ней могло случиться на родной земле? Кучер лежал, привалившись к карете спиной и широко раскинув руки. В груди его торчала стрела. Перед каретой на дороге стояли лошади двоих охранников - всадники, упасть которым не давали стремена, безжизненно висели вниз головами. Восемь стражей дрались с отрядом вооруженных эльфов. Брови Лиа удивленно взметнулись. Такого не могло быть! Это просто глупо! Один жест нежных рук - и из-под земли вырвались ярко-зеленые стрелки, тут же превратившиеся в гибкие растения. Лианы обвили ноги нападавших, приковав их к месту, потом поползли выше, оплетая руки разбойников. Вскоре весь отряд был оплетен зелеными стеблями.
- Убить, - приказала охране разгневанная Владычица, - оставить двоих для допроса.
Она могла сама избавиться от нападавших, попросту приказав лианам уволочь их под землю, или превратив их тела в растения. Но они не заслуживали такой красивой смерти. Пусть умирают страшно, изуродованные мечами. Пусть из перерезанного горла льется кровь, а глаза закатываются в агонии. Кто посмел?… Лиа развернулась, собираясь вернуться в карету, но тут какой-то чужеродный звук, вернее, даже предчувствие звука, заставил ее резко закрыться новым, более плотным, щитом. Вовремя: мощная волшба ударилась в невидимую поверхность и отскочила, угодив в охранника. Вскрикнув, тот вспыхнул ярким пламенем. Неведомый маг, спрятавшийся за деревьями, продолжал атаковать. От его заклятий упали с разбитыми головами двое разбойников, которых охранники оставили в живых, чтобы допросить. Светозарная, развернувшись в ту сторону, откуда летели заклятия, подняла руку в протестующем жесте, и с ее ладони сорвались сотни ледяных игл, помчавшись со страшной скоростью, и уничтожая все на своем пути. Из-за сломанных деревьев раздался полный боли крик. Лиа спокойно двинулась среди поваленных стволов. В десятке шагов от дороги она обнаружила тело, изрешеченное иглами. Человеческий волшебник. Откуда он здесь? Владычица провела рукой над распростертым телом. Ладонь ощутила мощную волну магической энергии. А он был сильным, этот чародей. И глупым. Иначе не стал бы нападать на повелительницу эльфов в ее родном лесу. Пусть остается здесь, Аллирил позаботится о его теле.
Владычица вернулась к карете. Охранники относили трупы разбойников к обочине и складывали на траву.
- Светозарная, - обратился к Лиа один из воинов, - на этих эльфах нет знака Дома.
Кай'Велианир подошла ближе и взглянула на руку мертвеца, лежавшего ближе всех. Действительно, на безымянном пальце правой руки не хватало перстня с камнем, символизирующим принадлежность к тому или иному Дому. Осталась лишь светлая полоска, говорившая о том, что украшение было снято совсем недавно. Светозарная двинулась дальше, рассматривая тела. Ни на одном из убийц перстня не было. Лиа отдала стражам несколько приказов и села в карету. Когда экипаж тронулся, Владычица прошептала короткое заклятие. Нельзя смещать природное равновесие. Защищаясь от мага, она невольно нарушила целостность леса, нанесла урон деревьям. Теперь энергия, высвободившаяся при гибели волшебника, пойдет на восстановление погубленных растений. А разбойники станут неплохим удобрением. Их тела уже погрузились под землю, сквозь плоть их проросли корни трав и кустарника. Охранники же, отдавшие свою жизнь за повелительницу, выполнившие долг, заслужили уход в леса Брижитты. Их тела превратились в молодые дубки, а души отправились к прекрасной, вечно юной богине.
Кто? Светозарная снова и снова задавала себе этот вопрос. Нелепо было надеяться, что разбойники смогут причинить ей вред. И человеческий маг, сколь бы ни был он силен, не в состоянии сравниться с ней в могуществе. Если бы все нападавшие являлись людьми, Лиа с уверенностью сказала бы: покушение организовано Вериллием. Хитрый, многоликий Верховный маг империи мог сыграть в какую-то ему одному известную игру. Но здесь были замешаны эльфы Аллирила. Лиа понимала: нападение - дело рук одного из Владык. Но зачем? На что они надеялись? И главное, кем надо быть, чтобы заставить эльфов снять перстень со знаком Дома? Это - святыня, предмет гордости каждого жителя Аллирила. Показаться без родового знака - позор, все равно что для человека пройтись по людным улицам города без одежды. Прослыть не помнящим родства - равносильно обвинению в воровстве. Как же эльфы на это пошли? И кто они? Стражники срезали у каждого нападающего прядь волос, вопрошающие маги определят, кому они принадлежат. И тогда станет понятно, кто стоит за этим странным происшествием. Хотя сердце и разум подсказывали, а интуиция просто кричала: Рил'Сириэлле развязала войну. Личную войну.
Еще по теме Глава 16:
- Упоминалось также о краже свободных людей (глава XIII) и краже рабов (глава X); говорилось о порче
- 39. Глава держави.
- 58. Глава гос-ва. Понятие, основные признаки и виды
- 58. Глава гос-ва. Понятие, основные признаки и виды
- Глава гос-ва. Понятие, основные признаки и виды
- Глава II. О проведении сессии суда присяжных
- § 2. Глава держави
- ГЛАВА 111
- Глава 5-я О десятословии I
- Глава IX. ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ ОБ АСТИГМАТИЗМЕ И КОМПЛЕКСНАЯ МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЯ ЕГО ПО И. П. КРИЧАГИНУ
- Глава XXIII Обмороки