Упоминалось также о краже свободных людей (глава XIII) и краже рабов (глава X); говорилось о порче
Салическая правда знала и преступления против нравственности (так, каралось не только насилие над свободной девушкой, оцениваемое в одну треть вергельда, но и сожительство с ней «по доброй воле», за что полагался штраф в 45 солидов).
Упоминаются также должностные преступления — например, мздоимство графа, когда он «осмелился взять что-нибудь сверх законного» при взыскании долга с несостоятельного должника; данное преступление каралось смертью, если граф оказывался не в состоянии «выкупить себя за столько, за сколько следует». Можно предполагать и наличие воинских преступлений (например, дезертирства). Характерно, что за одно только незаконное обвинение в дезертирстве клеветник был обязан выплатить штраф (ст. 6 главы XXX «Об оскорблении словами»).Среди видов наказаний на первое место выдвигались штрафы. Денежный штраф (в частности, вергельд) был санкционированным способом превентивного откупа от возможной мести со стороны обиженного или его родственников; в других, более простых случаях штраф, выплачиваемый виновным, был средством предотвратить возможный самосуд со стороны потерпевшего. Некоторые статьи Салической правды специально оговаривали запрет самосуда — например, было недопустимо захватить или покалечить чужой скот, совершивший потраву поля (глава IX «О вреде, причиненном ниве или какому-либо огороженному месту»). Замена кровной мести и самосуда денежным штрафом была объективно необходима франкам в условиях их относительной малочисленности по сравнению с массой покоренного или коренного населения римской Галлии.
Выплата штрафов за имущественные преступления, как правило, сопровождалась и возмещением убытков (главы XI, XII и др.). При нанесении увечий преступник, кроме выплаты штрафа, должен был возместить и расходы на лечение (глава
XVII «О ранах»).
Был известен и такой вид наказания, как изгнание из общины. Традиции родоплеменного сознания франков основывались на представлении о том, что существовала неразрывная связь личности и коллектива, о том, что правоспособность человека определялась его принадлежностью к семье, роду, общине. Находясь в полной зависимости от коллектива, человек, с другой стороны, был вправе рассчитывать на его помощь и поддержку: коллектив объективно брал на себя долю ответственности за правонарушение, совершаемое его членом. В этих условиях отторжение коллективом той или иной личности сводило ее социальный статус практически до нулевого уровня:человек оказывался вне закона, и даже его жена и родители могли быть наказаны за предоставление ему крова и пропитания.