Глава 11

Несчастный, встрепанный, какой-то маленький и замученный, как обычный кот, которого обидели уличные мальчишки, Артфаал сидел перед нами на земле и не делал попытки вспрыгнуть мне на плечо.

Каменная громада, вздымающаяся в темноте. Посередине - два человека, такие маленькие по сравнению с величественным строением древних. Мягкий рассеянный свет, падающий на воинов сверху, с бортика, на котором сидит одинокий черный кот. Толпа дикарей, подступающая к мосту. Они не сомневаются и не боятся, их больше, и за их спинами - джунгли Зеленого сердца, дающие силу, подпитывающие магией. За спинами капралов - те же джунгли, но враждебные, стремящиеся уничтожить чужеродных существ. И еще - товарищи, уходящие все дальше. Маленький отряд, к которому нельзя допустить врагов. Ястребы не сдаются.

Первый поток дротиков замедляется в ставшем густым воздухе - Вязкие чары работают, демон выполняет обещание. Дротики ударяются о щиты и падают. Дикари разражаются угрожающими выкриками. Несколько человек ступают на мост и подходят ближе, затем снова выстреливают из своих трубок. И опять ни один из смертоносных зарядов не достигает своей цели. Еще выстрелы, еще и еще. Вперед выходят лучники. Но их стрелы просто застревают в Вязких чарах, не пролетев и половины пути. Медленно, медленно подходят дикари, останавливаясь на каждом шагу и испытывая действие отравленных дротиков. Наконец, поняв, что на расстоянии одолеть людей не получится, могучие начинают приближаться. В их руках - копья-пальмы. Теперь они шагают быстро и уверенно, не воспринимая двоих - всего двоих - как серьезное препятствие на пути к цели. Два меча против тридцати копей. И лишь одно преимущество: одновременно на мосту могут встать только четверо человек.

Рука Сайма крепче перехватывает рукоять меча, он кивает Флиннелу:

- Повоюем, капрал?

- Повоюем…

Ждать нельзя, обороны не выдержать. Слишком много наступающих. Слишком сильны могучие в своей родной стихии. Сейчас главное - скорость, стремительный натиск. Не дать опомниться противнику, ожидающему, что воины будут защищаться. Атаковать самим, выторговать лишние секунды у бездушного времени. Прожить еще немного, не для себя, для товарищей. И летит над древней каменной громадой боевой клич:

- В атаку, ястребы!

Капралы бросаются вперед. Ястребы не сдаются.

Вязкие чары не в силах остановить жителей волшебных джунглей, и на капралов обрушиваются первые удары. Гигант Флиннел подставляет щит под удар копья, затем, уклонившись, мощным ударом перерубает древко. Следом его клинок вспарывает живот врага. Первый труп падает на серый камень, окропляя его кровью. На его место тут же встает новый враг. Рядом с Флиннелом разделывается со своим противником Сайм. Он резко приседает, пропуская над собой копье, и вонзает меч в бедро дикаря. Кровь фонтаном брызжет из поврежденной артерии, и враг падает, корчась от боли. Еще, еще, достать как можно больше противников, вывести их из строя. Капралы даже не смотрят друг на друга, каждый из них и так знает, что сделает в следующее мгновение его товарищ. Этот бой - последний, но далеко не первый. Они привыкли драться в связке. Одновременно - шаг вперед, через трупы, по окровавленному камню. Атаковать, пока не пришли в себя. Еще двое - больше не бойцы, один зажимает обеими руками рассеченный пах, у другого, которому Флиннел нанес мощный удар по шее сверху вниз, отрубленная голова болтается на тоненьком лоскутке кожи. Шаг вперед, камень становится скользким от крови. Удержаться, не упасть, иначе затопчут. Сайм отрубает могучему руку, сжимающую копье, Флиннел одним ударом рассекает своему противнику горло. Еще. Вперед.

Стремительная атака приносит кровавые плоды: вокруг капралов лежит уже десяток тел, еще несколько раненых выбираются с моста, расталкивая остальных дикарей. Теперь могучие уже не спешат нападать, и пятятся в нерешительности, недоумевая: как случилось, что всего двое сумели уничтожить столько отборных воинов? Капралы не останавливаются, навязывая дикарям драку. Но сзади раздается чей-то повелительный голос, произносящий несколько слов. И словно по волшебству поведение могучих изменяется. Лица перекашиваются от ярости, из глоток вырывается хриплый крик. Они вдруг снова осознают: воинов всего двое! Дикари рвутся вперед, горя одним желанием: уничтожить чужаков. Зеленое сердце не должно быть осквернено их вторжением. Капралы отступают всего на какой-то шаг. Потом еще. Теперь их отделяет от нападающих груда мертвых тел. Копья ударяются в щиты, жала клинков не дают могучим приблизиться. Ноги дикарей скользят на лужах крови, задние теснят передних, атака захлебывается. Ястребы держат оборону. Они парируют удар за ударом, и умудряются ранить еще двоих. Так продолжается довольно долго, и у демона, наблюдающего за сражением с высоты каменных бортов, появляется слабая надежда. Быть может, ястребам удастся выстоять и выжить? Быть может, дикари, утомленные долгим противостоянием, уйдут, оставят мост?

Но стоящие позади могучие разражаются громкими воплями, похожими на призыв о помощи. Вдруг все вокруг стихает, и могучие расступаются, давая дорогу одинокому воину, в обеих руках которого - странного вида оружие. Это топоры с двойным изогнутым лезвием, на длинном древке. Уверенный шаг дикаря и его невозмутимое лицо выдают в нем вождя.

Артфаал исчезает в воздухе, затем снова появляется возле капралов. Вспыхивает черное пламя, в считанные мгновения превращающее тела в пепел. Подняв голову к небу, демон выталкивает из себя протяжный, почти волчий, вой. Потом снова растворяется в темноте…

Пепел Сайма и Флиннела остался на мосту через Шард. Вечными стражами строения древних… Их больше нет с нами.

Вот что увидел я в сознании демона. Ребята молча смотрели на меня. Они не спрашивали ни о чем. Да и к чему подробности? Важно одно: они закрыли нас собой. Да возродятся они в счастливое время…

Зарайя отстегнул от пояса флягу, пустил ее по кругу. Мы помянули своих товарищей. Йок, глотнув старки, утер губы тыльной стороной ладони, и вдруг тихо пропел:

- Не старость в могилу тебя сведет…

- Не смертный недуг сразит… - чистым голосом подхватил Лютый.

Их поддержали хриплые низкие голоса Добба и Зарайи.

Не старость в могилу тебя сведет,

Не смертный недуг сразит.

Солдата Слепая невеста ждет

Лишь там, где сраженье кипит.

Ты сам избрал судьбу свою,

Сладка она, или горька -

Тебе сияет она в бою

На острие клинка.

Не будет пышных тебе похорон,

Не скажут долгих речей.

Летит над тобой поминальный звон

Скрещенных в драке мечей.

А после - пламя тебя заберет,

Оставив лишь пепел и дым.

Кто не был с нами, тот не поймет,

Легко ль умирать молодым.

Пожить бы еще, да вышел срок,

И ты подошел к черте.

Два слова - жизни твоей итог,

Два слова на серой плите*.

Коль живы останемся, мы отомстим.

Прощай, и до встречи, друг.

Настал для тебя конец пути,

Где ждет тебя мрак, или Луг.

Пройдет секунда, час или год,

Иль тысячи лет пролетят.

Когда война тебя позовет -

Ты снова вернешься, солдат.

И ястреб гордый взмахнет крылом,

Глядя на мир с высоты.

Кто знает, быть может, сегодня в нем

Опять возродишься ты…

Замерли последние звуки песни, и я вдруг подумал: хотя бы один из нас должен вернуться из Зеленого сердца, чтобы начертать на сером граните имена погибших. И все, что могу я сделать в память ребят - постараться, чтобы смерть их не была напрасной. Выполнить миссию, ради успеха которой уже столько воинов сложили головы.

- Так пойдем, лейтенант, и посмотрим, наконец, что ж это там за твари такие сидят, за этими клятыми белокаменными стенами, - сказал Добб, словно отвечая на мои мысли.

Мы зашагали к крепости. По дороге я думал о демоне, который во время пения вскочил на мое плечо. Казалось, он искренне скорбел о Флиннеле и Сайме. Еще меня удивило, что он пытался отомстить за капралов. Раньше гибель воинов не вызывала в нем подобных чувств.

- Хоть я прежде всего и демон, - заявил Артфаал, уловивший мою мысль, - но когда-то был дворянином. И умею ценить по-настоящему красивую смерть. Они были людьми чести, ваши капралы. К тому же, как фехтовали! Ах, как они фехтовали… Пожалуй, тут с вами снова человеком станешь…

Я молчаливо одобрил слова лорда Феррли. А вот поведение Дрианна, напротив, настораживало. По его мрачному лицу ничего нельзя было прочесть. Но мне показалось, что, слушая поминальную песню, маг испытывал какой-то странный душевный подъем. Он будто наслаждался витающим в воздухе горем.

- Я не знаю, что со мной, Рик, - донеслась до меня его мыслеречь. - Когда мы поминали капралов, я ощутил прилив сил. Я сожалел о их смерти, правда. Но одновременно мне стало хорошо, как будто… как будто я насытился.

- Юноша питается негативной энергией, - резюмировал Артфаал. - Представляю, насколько он станет сильнее при чьей-нибудь смерти.

Я был поражен признанием Дрианна. Что ж теперь, получается, он будет радоваться гибели собственных товарищей? А быть может, недополучив энергии, попытается сам расправиться с нами? Мысль мага была как укоряющий вздох:

- Зачем вы так, Рик? Ведь я ни в чем не виноват…

- Присматривайте за ним, барон, - невозмутимо порекомендовал лорд Феррли. - Мальчик и вправду невиновен. Однако… - демон замолчал, вперившись горящим взглядом в громаду, возносившуюся над нашими головами. - Впечатляет, - признал он.

Крепостные стены, вздымающиеся к небу, действительно поражали своей высотой и неправдоподобной, идеальной белизной. Гладкий, отполированный прикосновением веков, сияющий чистотой камень, напоминающий мрамор, только без прожилок и пятнышек. Высота стен была не меньше, чем полфихта.

- А где тут вход-то? - спросил мастер Триммлер, вдоволь налюбовавшись на глухую поверхность.

Мы двинулись вдоль стены, и спустя пару часов обнаружили ворота. Гоблин называл их вратами, и был прав. Отлитые из какого-то белого металла, украшенные чеканными изображениями диковинных зверей и птиц, ворота ослепительно горели под солнечными лучами. Каждая створка была около десяти локтей в ширину. Пространство перед воротами представляло собой большое поле, примерно фихт в радиусе, свободное от деревьев. Это меня сразу насторожило: зачем изначальным было устраивать здесь площадь, не уступающую по размерам Площади Семи королей в Виндоре? Для повозок? Но куда они едут? Ни дороги, ни даже тропинки нигде не было видно. Ответ напрашивался сам собой. На этой пустоши мы как на ладони. Удобно для наблюдателя. И для стрелка… Я накрыл отряд Большим Темным зонтом. Потом уже задрал голову и попытался обнаружить в гладкой стене окошки или бойницы. Ничего не нашел.

- Где ж они столько белого золота взяли-то? - ошеломленно выпучив глаза, пробормотал гном.

- Того, этого, бредишь ты, борода! Не может такого быть! - возразил Добб.

В ответ сын гор презрительно хмыкнул в бороду:

- Ты с кем споришь, дубовая башка? Перед тобой мастер! Уж мне ли не знать, как золото выглядит?

- Может, ты и мастер, да мастерство твое слабое! - не сдался капрал. - Не бывает ворот из золота! Оно ж мягкое, как твоя голова! Золотые ворота - насмешил! Да их разок тараном ткни - и все на этом!

Меня же не оставляла тревожная мысль: если створки сделаны из такого мягкого металла, значит, не они - главная защита селения. Если есть врата, должен быть и страж… Когти Артфаала впились в плечо, демон по-кошачьи зашипел.

Густая тень легла на стену, заслонив собой солнце, и сверху изверглась огненная струя, разрушив нашу защиту. Ярко-красное пламя прошило зонт насквозь и впилось в землю совсем рядом с мастером Триммлером. Слава Лугу, гном успел отскочить. На том месте, где он стоял, осталось черное пятно выжженной до пепла травы. Отпрянув от ворот, я посмотрел наверх и увидел в небе огромное тело какого-то невероятного существа. Поначалу не поверил своим глазам. Прямо на нас летел дракон! Выплюнув еще один огненный поток, заставивший нас разбежаться в стороны, он мягко опустился на площадь. Перед нами стоял во всей своей устрашающей красе и мощи ящер, настолько древний, что остался в памяти человечества лишь в виде сказок и легенд. Он был не так велик, как описывают его мифы, локтей двадцать в высоту. Его могучее тело, покрытое крупной, круглой и переливающейся багряными всполохами чешуей, опиралось на мускулистые лапы, каждая из которых заканчивалась длинными саблеобразными когтями. За спиной хлопали тяжелые кожистые крылья. Голову и позвоночник до самого кончика длинного хвоста украшали острые костяные наросты. Тяжеловесный и вместе с тем грациозный зверь сложил крылья, лениво окинул нас тяжелым взглядом серебряных глаз, раскрыл пасть, полную клыков величиной с кинжал, и выдохнул новую струю пламени. На этот раз всем опять удалось увернуться, а поле украсилось новой черной уродливой проплешиной. Чудовище словно забавлялось с нами, как кошка с пойманной мышью. Не торопясь убивать добычу, оно изредка обдавало нас своим огненным дыханием и лениво наблюдало за нашими жалкими попытками хоть как-то защититься. Убежать в лес, под защиту деревьев, мы бы никак не успели, ящер просто испепелил бы нас по очереди. Лютый выстрелил из арбалета, целясь в шею дракона, но болт, жалко звякнув, отскочил от непробиваемой чешуи. Отскакивая от смертоносных потоков, изливающихся из зубастой пасти, я принялся сплетать заклятие, надеясь хоть ненадолго нейтрализовать огонь. Заклинание Тушения, помнится, именно им воспользовался дядя Ге, чтобы погасить устроенный мной в лаборатории пожар. Как только дракон снова разинул пасть, целясь в Лютого, я направил в нее мощную струю воды. Но созданный мною фонтан моментально превратился в пар, истаяв в воздухе легким облачком. Это был не обычный огонь, рожденный привычной стихией, а абсолютное пламя - непобедимое, первородное - часть магии Зеленого сердца. Наверное, именно таким было огненное нутро предвечного Хаоса, которым древнейший бог уничтожал свои же порождения, проносясь над пустынной Аматой. Зверь чихнул, и из ноздрей его вырвались клубы дыма. Разозленный сопротивлением жалкого маленького существа, дракон стал выплевывать пламя гораздо чаще, уже не развлекаясь, а охотясь. Мы беспорядочно бегали вокруг его туши, а чудовище лишь поворачивало голову. Земля под ногами почернела, воздух раскалился, а в ушах стоял жалобный вой. Это рыжие зверьки, порскнувшие во все стороны при виде ящера и спрятавшиеся за деревьями, подняли отчаянный шум, словно звали кого-то на помощь. Нам же надеяться было не на кого. Перебегая с места на место и моля Луга о том, чтобы пламя миновало нас, я сплетал еще одно заклинание Тушения, стараясь вложить в него как можно больше силы. Вдруг сознание ощутило ледяное прикосновение: Дрианн присоединял свою энергию к моей. "Он умеет делать это на расстоянии", - мелькнула и тут же исчезла мысль, когда новая стрела пламени опалила рукав рубахи и обжигающе коснулась кожи. Теперь заклинание стало гораздо более мощным. "Давай!" - крикнул в моей голове голос Дрианна, и я, подобравшись как можно ближе к покрытой наростами морде, отпустил чары. На этот раз нам удалось ненадолго заставить дракона захлебнуться собственным дыханием. Он взревел и ударил мощным хвостом, опустив его на Зарайю, который не успел отскочить. Тело капрала, словно невесомая, сплетенная из соломы кукла, взлетело в воздух и грянулось о землю прямо у лап ящера. В бессильном ужасе мы наблюдали, как огромная когтистая конечность вмяла Зарайю в черный пепел. Кровь брызнула в разные стороны, послышался треск костей. Лютый снова выстрелил, болт черканул по груди чудовища и упал рядом с тем, что осталось от нашего товарища. Йок, сжав в руке меч, по-кошачьи неслышно ступая, подбирался к дракону сбоку. Чтобы хоть как-то отвлечь от него зверя, я поспешно сотворил то же самое заклятие Тушения, мысленно призывая Дрианна помочь мне. Но маг был занят другой волшбой. Он резко тряхнул кистями рук, и послал что-то в ящера. Ему удалось причинить твари боль, и дракон, взревев так, что я на мгновение оглох, встал на дыбы. В этот момент Йок прыгнул к нему и попытался вонзить меч в открывшееся серое брюхо. Но его настигла огненная струя, от которой капрала не спасло брошенное мною заклинание. Тело Йока вспыхнуло и осыпалось на землю горсткой серого пепла. Взбешенная тварь, оскалившись, хищно поводила головой, выбирая новую жертву. Над поляной висел, разрывая душу, похоронный плач рыжих зверей. Дрианн запустил в дракона новым заклятием, которое заставило его припасть к земле. Но вскоре ящер опять принялся охотиться за нами. Волшба Дрианна лишь раздражала его своими болезненными уколами, не причинявшими видимого вреда.

- Прекрати! - крикнул я магу, надеясь, что зверь хоть немного утихомирится и станет изрыгать пламя чуть реже, дав мне время соорудить Темную воду. Больше я ничего не мог ему противопоставить.

Однако Дрианн, охваченный каким-то непонятным экстазом, не унимался. Как заведенный, истерично хохоча, он швырял в дракона заклятия, приводившие того в бешенство. Наконец тварь совершила стремительный для такого громоздкого тела прыжок и оказалась в шаге от мастера Триммлера. Победно взревев, ящер раскрыл пасть, собираясь перекусить размахивающего топором гнома.

- Нет! - заорал Добб, устремляясь к другу и выдергивая его из хищных челюстей.

Сын гор отлетел в сторону, мгновенно вскочил на ноги и бросился на помощь капралу, но не успел. Разозленный дракон ухватил Добба и с силой сжал зубы, перемалывая кости жертвы. Раздался короткий, полный боли крик - и капрал исчез в пасти чудовища. На черную землю упал окровавленный кусок плоти - рука Добба. На мгновение мастер Триммлер остановился прямо у лап зверя, ошеломленно глядя на то, что осталось от его товарища. Потом страшно завыл и куда-то побежал. Я подумал было, что гном сошел с ума от ужаса. Но он вскочил на драконий хвост, и держась одной рукой за костяные шипы, принялся карабкаться вверх по хребту зверя. Из горла мастера Триммлера вырывались ужасные, клокочущие звуки, которые просто не могло издавать разумное существо. Он орал, рычал, визжал, и его вопли, смешиваясь с душераздирающим похоронным пением рыжих зверей, пугали больше, чем сам дракон. Почуяв, что по его спине ползет кто-то маленький, но упорный, ящер встал на дыбы, но не смог скинуть мастера Триммлера, который уже добрался до головы. Держась одной рукой за самый большой шип, венчающий загривок твари, гном принялся остервенело рубить чешую у основания шеи. Мы кинулись было на помощь, надеясь, что общими усилиями сумеем добраться до бронированной туши. Но зверь крутился, извивался, пытаясь избавиться от непрошеного седока, так что мы даже не смогли приблизиться к нему. Огромный хвост стегал землю, оставляя на ней глубокие рытвины, могучие передние лапы когтили воздух. А мастер Триммлер, вдруг замолчав, принялся что-то сковыривать топорищем. Дракон взвыл, и на землю упала блестящая, как слюда, чешуйка, за ней еще одна. Тут же гном размахнулся топором - и из шеи чудовища, окропив сына гор, брызнула струя черной крови.

- А-а-а! - победно взвыл мастер Триммлер, продолжая разрубать неподатливую плоть.

Дракон зарычал, взмахнул крыльями, и рванулся вверх. Гном, не удержавшись на его спине, кубарем скатился в тот момент, когда зверь поднялся над землей на десяток локтей. Мы бросились к сыну гор, но тот, вскочив, подбежал к руке Добба и опустился на колени.

- Что ж ты, что ж ты, голова твоя дубовая? - бессвязно бормотал он, бережно поднимая кисть, из которой торчали разорванные сухожилия. - Что ж ты так, друже?

- Надо уходить, - сказал Лютый, пытаясь поставить мастера Триммлера на ноги. - Он скоро вернется.

Гном очумело посмотрел на Ома, сжимая в одной руке топор, в другой - останки Добба.

- Пойдем, - как можно мягче сказал я. - Пойдем в лес.

- Поздно, - тихо произнес Дрианн, указывая на небо.

Это выглядело как падающая звезда посреди светлого дня. На нас с невероятной скоростью несся ревущий огненный смерч. "Вот и все. Пора прощаться", - как-то отстраненно подумал я. Все вокруг стихло. Смолкли лисицы. Или это все же были кошки. Даже листья на деревьях не шелестели. Артфаал обхватил мою шею обеими лапами, царапая кожу когтями, и мелко дрожал от ужаса. Однако почему-то исчезать не спешил. Я приготовился умереть. Страшно не было, скорее, не покидало ощущение странности происходящего. "Быть убитым сказочным чудовищем, в этом есть определенный шик", - пришла в голову глупая мысль. Я даже усмехнулся ее нелепости. В последний раз посмотрел на друзей… Но прощание слишком затянулось. Нас уже должно было испепелить беспощадное пламя. Я поднял голову, страшась и одновременно на что-то надеясь… Дракон парил в голубом небе, совершая круг за кругом и опускаясь все ниже. Из пасти его уже не извергался огонь. Наконец мощные лапы коснулись земли, и чудовище уставилось куда-то в сторону деревьев. Я проследил за его замершим взглядом. У леса стоял единорог и тоже смотрел прямо в глаза ящеру. Два зверя - один неправдоподобно жуткий и злобный, другой излучающий чистое, незамутненное добро - но оба прекрасные в своей неповторимости - состязались во взглядах. Этот молчаливый поединок не прерывался ни единым звуком. Мы тоже замерли, боясь спугнуть удачу. Не знаю, сколько это длилось - мгновение, или бесконечность - но вокруг единорога засияли белые лучи, а дракона окружила багряная пульсация. Это не были ауры. Я так и не понял, что это было. Но наконец ящер покорно опустил голову и взмахнул крыльями. Единорог отвел взгляд кротких глаз, словно отпуская его, и зверь тяжело поднялся в воздух. Он сделал над нами круг и стремительно взмыл в небо. Мы ошарашенно смотрели на исчезающую в безмятежной синеве точку. Единорог медленно обошел поле боя, остановился над раздавленным телом Зарайи… над тем местом, по которому рассыпался пепел Йока… потом приблизился к нам. Он посмотрел на меня, и я заметил крупные слезы в его бархатных глазах. Я почтительно поклонился ему, то же самое сделали остальные. Волшебное животное покивало благородной головой, и хрустальный рог его полыхнул под солнцем. Затем единорог перевел взгляд на медленно распахивающиеся ворота.