ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Общий грамматический обзор основных структурно-семантических типов слов в современном русском языке может считаться законченным. При харак­теристике этих типов принималась в расчет и внутренняя и внешняя языковая форма.

С этой точки зрения углубленное исследование соотносительных катего­рий глагольной переходности и непереходности становится одной из цен­тральных задач грамматического описания системы глагола. Эти мысли и за­мечания акад. Л. В. Щербы заслуживают самого глубокого внимания и нуждаются в тщательной проверке и в дальнейшем уточнении. Однако все многообразие форм и конструкций, подвергающихся грамматизации, высту­пающих в качестве строевых средств, может выясниться лишь в грамматиче­ском учении о словосочетании.

После исчерпывающего анализа форм и типов словосочетаний в русском языке, после определения основных грамматических и лексико-грамматиче-ских категорий, управляющих механизмом русского словосочетания, есте­ственно, откроются новые перспективы и в области грамматического учения о слове. По-видимому, именно к этой стороне лингвистического исследования стремился привлечь внимание языковедов Р. А. Будагов в статье «Семантика слова и структура предложения»**. Исходя из мысли о самом тесном взаимо­действии и взаимопроникновении лексических и грамматических категорий, Р. А. Будагов демонстрирует на очень пестром материале своеобразное столкновение в системе словосочетаний и предложений «лексического и син­таксического значений слова, в котором синтаксический план не целиком за-

* См. статью А. Белича «Внутренняя и внешняя языковая форма». — Известия Академии наук СССР. Отделение' литературы и языка, 1946, № 3.

** Уч. зап. ЛГУ, серия филологических наук, 1946, вып. 10.

625

слоняет лексический, а переплетается с ним, наступает на него». Например, бывает так, что «на общем пути развития грамматической категории семанти­ка отдельных слов, формирующих данную грамматическую категорию, мо­жет образовать на том же пути своеобразные площадки обратного движения, обратного развития» (ср. нем. безличн. mich hungert — я голоден, я проголодал­ся при ich hungere — я голодаю). «Слово, семантическая дифференциация слов, взаимодействуя с предложением и отдельными грамматическими категория­ми, не только осложняет направление развития этих грамматических катего­рий, но в известной степени и объясняет перипетии их внутреннего историче­ского становления»*. «Вещественное различие» между понятиями отнюдь не безразлично для грамматиста. Например, для установления семантики пред­логов необходимо исходить из семантически разграниченных реальных слово­сочетаний. «Грамматическое значение предлога должно быть своеобразным извлечением, своеобразной абстракцией из всего многообразия действи­тельных словосочетаний», из всех лексико-фразеологических разновидностей реализации этого предлога.

Р. А. Будагов делает упор на принцип взаимодействия семантики слова и структуры предложения. Характер этого взаимодействия в разных языках, а тем более в языках разных систем, оказывается совершенно различным. Да­же в истории одного и того же языка виды соотношений между семантикой слова и системой предложений изменяются. «В индоевропейских языках слово хотя и подчиняется системе целого предложения и зависит от этой системы, однако оно не всегда теряет свою самостоятельность и в ряде случаев само начинает воздействовать на предложение, менять его структуру».

Открывающийся на этом лингвистическом пути новый круг задач и проб­лем в области исследования слова уже выходит за пределы грамматического учения о слове, хотя и тесно соприкасается с ним. Но было бы ошибочно це­ликом связывать все эти проблемы с учением о предложении и сводить их к общей теме о «взаимодействии слова и предложения, о взаимодействии лек-сико-семантических аспектов слова и словесных сочетаний с синтаксическим строем предложения», как думает Р. А. Будагов. Исследование взаимодей­ствия лексических и синтаксических категорий в семантике слова и его упот­реблении едва ли не в большей степени, чем к синтаксису предложения, отно­сится к грамматическому учению о словосочетании.

Грамматическое учение о слове находится в самой близкой, самой тесной связи и взаимодействии с грамматическим учением о словосочетании и лишь в нем находит свое завершение.

Можно сказать, что грамматическое учение о слове и грамматическое учение о словосочетании вращаются в одной грамматико-семантической сфе­ре и взаимно дополняют друг друга. Синтаксис предложения, хотя и утвер­жден на грамматическом фундаменте слова и словосочетания, уже принадле­жит совсем к иной грамматико-семантической сфере и, выходя за пределы семантики слова и словосочетания, управляется на основе иных грамматиче­ских категорий.

А над всеми этими кругами и сферами грамматики воздвигается совсем не исследованная область стилистического синтаксиса, в центре которой лежит проблема строя сложных синтаксических единств с типичными для него при­емами расслоения и сцепления синтагм как предельных синтаксических еди­ниц в структуре этих сложных синтаксических целых. В системе стилистиче­ского синтаксиса органически объединяются теория синтагм и учение о структуре сложных синтаксических единств в разных стилях русского лите­ратурного языка.

* Уч. зап. ЛГУ, серия филологических наук, 1946, вып. 10.