§ 3. Семантико-грамматические разряды междометий

Основные структурные типы междометий отличаются друг от друга не только интонационно-мелодическими и эмоционально-смысловыми, но и грамматическими особенностями.

61J

Русская грамматическая традиция до второй половины XIX в.

К сожалению, даже А. А. Шахматов в этом вопросе почти целиком при­мкнул к старой грамматической традиции начала XIX в.

Он делил междометия на три основных класса:

1) «междометия, выражающие вообще возбуждение говорящего, а в част­ ности и различные связанные с ним чувства. . . (например, ух!). . . ;

2) междометия, выражающие определенные чувства (например: фу! — вы­ ражение отвращения; тьфу! — выражение гадливого чувства, побуждающего к отплевыванию; чу! — для обращения внимания собеседника на раздавшийся вдали шум или крик). . . ;

3) междометия, выражающие волеизъявление, т. е. приказание, требова­ ние, побуждение, обращенное к собеседнику или, что весьма обычно, к живот­ ному (и это последнее характерно для отличия междометия от слова)»-4.

Деление междометий на эмоционные и императивные было известно издавна. А. А. Шахматов среди эмоционных междометий отметил два разных типа. На самом же деле классификация междометий сложнее и разнообразнее. Однако, кроме акад. А. А. Шахматова, никто из последующих русских грам­матистов вопросами дифференциации междометий вовсе не интересовался.

Нетрудно заметить, если выйти за пределы междометных каталогов, по­мещавшихся в старых грамматиках (например, у А. Востокова, «Русская грамматика», § 100, с. 191 —192; у Н. Греча, § 156— 157), десять основных раз­рядов междометий.

1. Междометия, которыми выражаются чувства, эмоции. Сюда, напри­мер, в списке А. X. Востокова отнесены: а! ах! ба! (удивление); аи да! ура! (одобрение); спасибо! (благодарность); то-то (удовлетворение, смешанное с угрозой); ужо: вот ужо (угроза); э/ эх! и! ну-уж! (укоризна); тьфу! фи! у! а! фу! (отвращение); уф! (усталость); ух! (испуг); ой-ой! уу! (страх, боязнь); ах! ох! о! увы! (печаль, горе) и т. п.

В старых грамматиках были чересчур унифицированы, обобщены эмоцио­нальные значения отдельных междометий. Между тем некоторые из междо­метий этого класса очень многозначны. Так, например, междометие ах! кро­ме удивления («Ах, какой пассаж!» — Гоголь, «Ревизор») и горя-сожаления («Ах, дела-дела!» — Л. Толстой, «Власть тьмы») может выражать восхищение, испуг, возмущение и другие чувства перед чем-нибудь неожиданным (Ах, как красиво!), презрение, или упрек, или порицание (Ах, ты, мошенник!), досаду и многие другие эмоции. Ср. : «Змея, ах, она змея! —думал, между тем, Са­нин,—но какая красивая змея!» (Тургенев, «Вешние воды»).

А. А. Шахматов так характеризовал смысловые функции междометий этого типа: «Иногда эти различные значения отражаются в соответствующей интонации, а иногда о различном значении для говорящего того или другого междометия можем узнать только из тех условий, при которых вырвалось данное восклицание; ср. радостное ах! в Ах, как приятно!; угнетенное: Ах, как страшно!; возмущенное: Ах, как глупо. '»?2.

Зависимость экспрессивно-смысловой окраски междометий от ситуации здесь выступает особенно ярко. Ср. :

Ах, вот и дуб заветный, здесь она, Обняв меня, поникла и умолкла. . .

(Пушкин, «Русалка») 616

Ах. ты, степь моя. Степь привольная.

(Кольцов)

Междометие и, ныне вышедшее из употребления в литературном языке и носящее отпечаток областного просторечия, выражает не только укоризну, но и отрицательное отношение к словам собеседника, протест, возражение, несогласие с его оценкой. Например: «Как хороша была Елецкая! — И, мой милый! Что в ней хорошего?» (Пушкин, «Пиковая дама»).

Междометие о выражает не только горе, сожаление, печаль, но и порица­ние, и восхищение-удивление, и самоуверенность, и вместе с тем служит эмо­циональным усилением утверждения (О! я это хорошо знаю). Ср. : «О, тонкая штука! Эк, куда метнул!» (Гоголь); «От удивления мог произнести только один звук: О?!» (Куприн, «Черный туман»); «Да ты коленкой-то, коленкой в спину упрись. О-о-о, так, так! Ну, вот теперь ладно» (Куприн, «Поход»);

О. как на склоне наших лет Нежней мы любим и суеверней.

(Тютчев, «Последняя любовь»)

Некоторые эмоционные междометия употребляются в крайне разно­родных, экспрессивно-противоречивых значениях. Они служат средством вы­ражения очень далеких, иногда даже исключающих друг друга чувств и на­строений. Например, междометие а выражает догадку, удивление (А, вот оно что!; А, здравствуйте!), иногда с оттенком иронии или злорадства (А, так вот как!); ужас, боль, отвращение, решимость с оттенком отчаяния или до­сады (А, была не была!); иногда просто досаду, даже настойчивость зова или требования.

Ср. у Глеба Успенского:

— Ежели я, к примеру, пойду в землю, потому я из земли вышел, из земли. Еже­ ли я пойду в землю, например, обратно, каким же, стало быть, родом можно с меня брать выкупные на землю?

— А-а! — радостно произнесли мы.

Ср. у Тургенева в «Накануне»:

— А! — промолвила Анна Васильевна.

— А! Что: а? — подхватил Николай Артемьевич—Ужель и вы заражены пред­ рассудками?

— Да я ничего не сказала. . . —начала было Анна Васильевна.

— Нет, вы сказали: а!. .

В «Свадьбе Кречинского» Сухово-Кобылина: «А-а-а, чертова шайка, ви­жу, вижу».

Не менее сложен и разнообразен круг значений междометия эх! Оно вы­ражает и укор, и сожаление, и горе, и удивление с оттенком ошеломленности, и восхищение, и страстное желание-тоску.

Бросается в глаза эмоциональная неустойчивость, смысловая диффуз-ность этого типа междометий. Они легко подхватываются интонационной волной аффективной речи и изменяются соответственно общей эмоциональ­ной окраске высказывания.

Однако большая часть многозначных междометий этого рода состоит из одного гласного или с присоединением согласного jc (о, а, э, ох, ах, эх; но ср. узость значений междометий, начинающихся гласным верхнего подъема: ух! их!). Однообразнее и теснее круг значений односложных междометий, оканчи­вающихся на j; ср. : аи, ой, эй.

Например, аи служит лишь выражением: 1) боли, неудовольствия или ис­пуга («Аи, аи, как изба настудилась!» —Некрасов); 2) упрека или укоризны, иногда с иронической окраской, например: «Аи, Моська! знать, она сильна, что лает на слона» (Крылов); Ср. : «Ай-ай-ай! стыдись,— сказал Петр Ивано­вич» (Гончаров, «Обыкновенная история»); «Да, да, хлопот-то что! аи, аи, аи!» (Островский, «Бедность не порок»). Ср. смысловые оттенки в употребле­нии ох!: «О-ох, напущено это на него!» (Л. Толстой, «Власть тьмы»);

Ох, то-то все вы, девки молодые, Все глупы вы.

(Пушкин, «Русалка»)

«Ох! гадко и теперь вспомнить» (Л. Толстой, «Крейцерова соната»); «Ох, ох, умираю! — проговорила она, тоскливо разводя руками. — Опять, опять эта со­бака. . . Ох, пошлите за доктором» (Тургенев, «Муму»).

Другая группа эмоционных междометий, особенно тех, которые вклю­чают в себя такие характеристические согласные, как губные (б, ф), или со­стоят из узких гласных (и, у), более однотонна и однообразна в смысловом отношении.

Не подлежит сомнению, что гласные фонемы русского языка в разной степени способны выражать эмоции. По-видимому, наиболее однообразна эмоциональная окраска звуков у и и. Междометие у выражает резкие аффек­тивные состояния восторга, восхищения, крайнего изумления и ужаса, тре­пета.

Например, у Гоголя: «У! как свежо и хорошо!» («Иван Федорович Шпонька и его тетушка»); «Везде было заметно такое чуть-чуть обнаружен­ное, такое неуловимо-тонкое, у\ какое тонкое!» («Мертвые души»); «У! какая сверкающая, чудная, незнакомая земле даль! Русь!.

У Пушкина в «Евгении Онегине»:

Как сурова!

Его не видит, с ним ни слова. У! как теперь окружена Крещенским холодом она!

Еще более одноцветна экспрессивно-смысловая окраска эмоционных междометий, состоящих из согласных в сочетании их с гласными.

Например, 6а! выражает только удивление или недоумение при неожи­данности. Например: «Ба! Знакомые все лица!» (Грибоедов); «Ба! ты, косой, пожаловал отколе?» (Крылов); «Ба, птичник! Явился, пропащий!»-(Горький, «Мещане»);

. . . ба. ба, ба! какая

Повязка! вся в камнях дорогих!

Так и горит.

(Пушкин, «Русалка»)

Ср. однообразие значений моторно воспроизводящего междометия тьфу!: «Тьфу! оплошал!» (Грибоедов, «Горе от ума»); «Тьфу, прозаические бредни!. . » (Пушкин).

Ср. : «Фу, мерзость! Как я мог не видеть всей гадости этого тогда. . . »

618

(Л. Толстой, «Крейцерова соната»); «Ух! кончено — душе как будто легче» (Пушкин, «Русалка»); «Генерал. . . в затруднительных случаях говорил только: «гм!» (Достоевский, «Идиот»); «Настя, милая ты моя Настя. . . Если бы ты знала. . . Эхма. . . разве я пью? Горе пьет» (Н. Успенский): «Ого! за тысячу перевалило» (Гоголь, «Ревизор»).

Ср. употребление церковно-книжного по происхождению горестного ме­ждометия увы!: «Увы!» — возразил с сокрушением Михалевич» (Тургенев, «Дворянское гнездо»);

Увы! Невеста молодая Своей печали не верна.

(Пушкин, «Евгений Онегин»)

Увы! близехонько к волнам, Почти у самого залива — Забор некрашеный, да ива И ветхий домик: там оне, Вдова и дочь, его Параша, Его мечта. . .

(Пушкин, «Медный всадник»)

Но бедный, бедный мой Евгений. . . Увы! его смятенный ум Против ужасных потрясений Не устоял.

(Пушкин, «Медный всадник»)

Но там, увы, где неба своды Сияют в блеске голубом, Где тень олив легла на воды, Заснула ты последним сном.

(Пушкин, «Для берегов отчизны далыюй»)

Ср. междометие ага!:

Что, брат? уже не трунишь, тоска берет — ага!

(Пушкин, «Румяный критик мой?»)

Ага! сам сознаешься, что ты глум: Так помиримся.

(Пушкин, «Каменный гость»)

Впрочем, и в этой последней группе более или менее однотонных междо­метий возможны резкие экспрессивные колебания смысла — в зависимости от ситуации, от индивидуального стиля и от интонационных фигур речи.

Все междометия этого разряда «внеграмматичны». Они аморфны и не со­четаются с другими словами.

2. К разряду первичных, непроизводных эмоционных междометий примы­ кает по своим смысловым оттенкам группа междометий, производных от имен существительных, вроде батюшки! глупости! страсть! ужас! беда! го­ ре! и т. п. Междометия этого рода выделяются не только в силу своей генети­ ческой связи с существительными. Они отличаются от других междометных разрядов и характером интонаций, и смысловыми возможностями, и синтак­ сическими особенностями. Ср. , например: батюшки мои! какой ужас! стра­ сти какие! и т. п. Тут намечаются разные переходные типы от имен существи­ тельных к междометиям. Относящиеся сюда формы высказываний синтакси­ чески еще не изучены.

3. Отдельный разряд образуют междометия, представляющие собой не столько непосредственное выражение эмоций, настроений и ощущений, сколь-

619

ко эмоционную характеристику или оценку состояния. Например: дело — та­бак! крышка! каюк! капут! плевое дело! фюить! и т. п.

Ср. : «Я лично не имею никаких причин опасаться внутренней политики. Живу я просто, все могут засвидетельствовать о моей невинности. Стало быть, ходи вольным аллюром и шабаш \» (Салтыков-Щедрин, «Круглый год»).

Ср. у Тургенева в «Отцах и детях» (слова Базарова): «Старая штука смерть, а каждому внове. До сих пор не трушу. . . а там придет беспамятство и фюить!»

С этим разрядом могут сближаться в силу изменения синтаксических функций эмоционные междометия (из первого класса). А отсюда один шаг до употребления их в роли качественно-оценочных предикатов. «А эта гор­дость — тьфу\. . . Эта гордость глупая, смешная» (Писемский, «Тысяча душ»). Ср. : «Тьфу для нас его разорение было бы!» (там же); «Он пред тобой обра­зованный ум, а ты всего только — тьфу1» (Достоевский, «Бесы», в речи Федь­ки); «Вы знаете, что для меня теперь Малевский — фи\» (Тургенев, «Первая любовь»).

4. Четвертый разряд междометий образуют слова, которыми выражают­ся волевые изъявления, побуждения. Это своеобразная группа междометных императивов. Например: вон! прочь! долой! полно! (выражение «отстранения», по определению Востокова); ну! ну-те! (побуждение); полно-полноте! (убежде­ние); на — нате! (предложение); брысь, брысьте! стоп! но! цыц! тс! шш! (за­прещение) и т. п. Например: «Шабаш\» — крикнул он повелительно» (Л. Тол­стой, «Война и мир»); «Ребята, Ваня, Шура, Костя, марш за форелью!» (Н. Успенский, «Поездка на Кавказ»); «А теперь от меня — марш навсегда, не то. . . не то. . . я обойдусь не столь учтиво» (Достоевский, «Подросток»); «Ну, на уж, на,— с неудовольствием сказала она» (Л. Андреев, «Ангелочек»); «Ну, од­нако, в сторону философические замечания» (Тургенев, «Дневник лишнего че­ловека»); «Да ну же, скажи что-нибудь» (Островский, «Бедность не порок»); «Барыня. . . такой дала нагоняй Гавриле, что тот целый день только потряхи­вал головой да приговаривал: «Ну\» Пока дядя Хвост его не урезонил, сказав ему: «Ну-у!» (Тургенев, «Муму»); «Ум по боку. Ну его» (Островский, «Бе­шеные деньги»); «Вот он, Шш\» (Грибоедов, «Горе от ума»); «Чш. . . кто-то идет» (Гоголь, «Женитьба»); «А до той поры всякий на твои рассуждения имеет полное право сказать: цыц\» (Горький, «Мещане»); «Цыц, проклятые! Эк на вас погибели нет» (Тургенев, «Ермолай и мельничиха»); «Старик лет се­мидесяти, весь белый, казалось, предводительствовал ими; он изредка обора­чивался и спокойным голосом понукал отсталых: «Но, но, но, ребятушки,— говорил он: — но-о\» (Тургенев, «Поездка в Полесье»); «Оставьте! Не ходите за мной. — Но, но, но, милый. . . нельзя так. . . не хорошо» (Чехов, «Чайка»); «Но! молодой человек, но\ Так не шутят, молодой человек, не шутят» (Островский, «Бешеные деньги»); «Чуть вечер — алло\ Юрочка Гай или Котик Билибин» (И. Сельвинский, «Улялаевшина»); «Мальчишка обвел всех белка­ми глаз, снова ударил в бубен: «Алло!» (Серафимович, «Полосатый зверь»); «Аида на Волгу!» (Ляшко); «Только, чур, не перебивать» (Помяловский, «Очерки бурсы»).

Ср. : «Адью\ ха, ха, ха!» (Сухово-Кобылин, «Свадьба Кречинского»). Ср. : вали\ (в значении приглашения или побуждения к какому-нибудь действию), брось! бросьте! (в значении: довольно!), дудки! и т. п.

Легко заметить, что некоторые междометия этого класса, характеризую­щиеся особенными побудительными интонациями, требуют именных, а еще чаще местоименных объектов. Они переходны. Например: ну тебя! марш от меня! «Аи, ату его! ату\» (Некрасов, «Коробейники») и т. п. Грамматические особенности этого разряда междометий очевидны.

620

5. К следующему разряду относятся междометия, которыми выражается эмоционально-волевое отношение к речи собеседника, реакция на нее или в которых обнаруживаются аффективные оценки, вызванные репликами собе­ седника. Это междометия с оттенками модальности, а иногда модальные слова с оттенком междометий. Например: да! конечно! (подтверждение); нет\ (отказ); вот еще! право! (уверение); а? ась? что? (отклик); ой ли? (недове­ рие) и др. Например: «Вот комик! Ей-богу, комик!» (Чехов, «Иванов»); «Я ошибался, да, но не солгал ни разу в жизни» (там же); «Иногда скажешь — нет, и тотчас же подумаешь про себя — разве! а, может быть,—да?» (Горь­ кий, «Мещане»); «Ну-иу\» — протяжно и нерешительно протестовала она зага­ дочным тоном» (Гончаров, «Слуги старого времени»); «Она выходит замуж. . . Но-о! За кого это? асьЪ> (Горький, «Мещане»); «Я, ей-ей, не виноват ни ду­ шой, ни телом» (Гоголь, «Ревизор»); «Ушица, ей-же-ей, на славу сварена!» (Крылов, «Демьянова уха»); «Как! — сказал Нарумов: — у тебя есть бабушка, которая угадывает три карты сряду, а ты до сих пор не перенял у ней ее каба­ листики?—Да, черта с два! — отвечал Томский» (Пушкин, «Пиковая дама»).

Ср. у Островского: «Я и теперь люблю тебя, только что не по-прежнему. Уж, ау! брат! прежнего не воротишь» (Миловидов Аннушке в комедии «На бойком месте»).

Кроме своеобразия значений и интонирования, междометия этого разря­да выделяются тем, что они легко включаются в структуру других предложе­ний в качестве эмоционально-модальных слов.

6. Особый разряд составляют междометия, являющиеся своеобразными экспрессивными звуковыми жестами, которыми обмениваются соответственно общественному этикету знакомые или встречные в разных случаях жизни. В этих междометиях выражается сложная цепь бытовых эмоций и обрядно- стей. Например: мерси! спасибо!; устар. благодарствуйте! здрассьте!; новое: извиняюсь \ и т. п.

Ср. жалобы пуристов на то, что извиняюсь как междометное, условное выражение вежливости теряет первоначальное значение соответствующего глагола: «Если вам в трамвае говорят извиняюсь, то это значит только, что, толкнув вас однажды, вас толкнут дважды и трижды. . . Слово произнесено, но смысл в него не вложен» (Горнфельд) л-\

На междометиях этого разряда лежит отпечаток эмоциональной изъяви-тельности глагольного типа. Смысловыми связями и ассоциациями с гла­гольными и именными словами обусловлены синтаксические свойства этих междометий (ср. : спасибо вам!).

7. Как отдельный разряд выступают бранные междометия (ср. : черт возь­ ми! черт побери! и т. п. ). Представляя собой замкнутый круг выражений, окрашенный в яркие и своеобразные цвета, междометия этого рода очень емки по своим интонационно-смысловым оттенкам, очень разнообразны по своему синтаксическому употреблению, по своим грамматическим свойствам. Для об­ щей характеристики этого разряда достаточно сослаться на отрывок из «Дневника писателя» Ф. М. Достоевского (уже использованный Л. П. Якубин- ским в его статье «О диалогической речи»34 и Л. С. Выготским в книге «Мыш­ ление и речь»), отрывок, изображающий крайнюю пестроту и разнообразие эмоционально-смысловых оттенков, включаемых в бранные междометия.

Как известно, на междометно-бранном языке продолжают еще нередко изъясняться не только пьяные, но и трезвые люди.

8. В самостоятельный разряд замыкаются звательные (вокативные) ме­ ждометия. К ним относится множество разнообразных звательных форм от вполне омеждомеченных до таких, которые еще сохраняют близкие связи с формами имени существительного. Ср. : «Ведь отсюда целый ряд недоразуме­ ний и даже уголовщиной пахнет? Господи мой!» (Лесков, «Соборяне»). Полной

т

характеристики вокативных междометий (так же как и вокативных предложе­ний) у нас еще нет.

9. К междометиям примыкает многочисленный и богатый разряд вос­ производящих или звукоподражательных восклицаний, например: Бац, бац! раздались выстрелы; «Разве так не бывает? Вот шумим, смеемся — и вдруг хлоп, конец!» (слова Чехова, по воспоминаниям Т. Щепкиной-Куперник); «И все будет, все будет около меня круги давать, все суживая, да суживая радиус, и — хлоп! прямо мне в рот и влетит, я его и проглочу-с» (Ф. Достоевский, «Пре­ ступление и наказание») и т. п. Ср. многообразие и стилистическую красочность воспроизводящих междометий в языке Л. Толстого и в языке Чехова.

Этот разряд занимает промежуточное положение между междометиями и звукоподражаниями, между междометиями и междометно-глагольными формами. А. А. Потебня считал, что «междометия, преимущественно звуко­подражательные, означающие мгновенность действия, каковы, например, бух! бац!,— стоят по употреблению в одном разряде с «предикативными частица­ми» или «междометными формами глагола»35.

10. Уже почти за пределами междометий, на границе категории глагола, располагаются «междометные глагольные формы», употребляемые обычно или особенно часто в значении прошедшего времени совершенного вида (с яр­ ким экспрессивным оттенком мгновенности)*. Например: «Я полюбила его с первого взгляда. . . Взглянула, а меня мышеловка хлоп\» (Чехов, «Иванов»); «Я ее окликнул. . . она вдруг хлоп на диван» (Писемский, «Тысяча душ»); «Так и ждешь, что вот отворится дверь и шасть» («Гоголь, «Ревизор») (ср. поль­ ское czasi); «Ахилла меня за сюртук. Я повернулся. . . трах\ пола к черту. Ахилла меня за воротник,— я трах. . . воротник к черту; Ахилла меня за жи­ лет,— я трах. . . жилет пополам, он меня за шею,— я трах и убежал» (Лесков, «Соборяне»). Ср. : «Имение в степи было — фью\ Ему и звания нет» (Сухо- во-Кобылин, «Свадьба Кречинского»).

Конечно, статическое деление междометий еще не раскрывает всего многообразия их синтаксического употребления. Междометия, как указано, функционально сближаются с модальными словами, с усилительными части­цами. Ср. : «Хотя, конечно, сквозь любезности прокрадывалась ух какая горь­кая прыть женского характера! и хотя подчас в каждом приятном слове ее торчала ух какая булавка!» (Гоголь, «Мертвые души»).

Междометия могут выступать в функции сказуемого, и тогда они прибли­жаются к глаголам. Например: «Татьяна — ах, а он реветь!» (Пушкин, «Евге­ний Онегин»).

В других случаях междометия, соединяясь с союзом что, экспрессивно характеризуют степень и качество чего-нибудь. Например: «В ту пору был на­чальником губернии такой зверь, что у!!!» (Салтыков-Щедрин, «Первый рас­сказ подьячего»).

Способы разнообразного функционально-синтаксического использования междометий у нас совершенно не изучены. Конечно, этими наиболее употре­бительными типами междометий их состав не исчерпывается**. Класс междо­метий все более и более пополняется фразеологическими сочетаниями и сра­щениями, идиомами, которые выражают сложный комплекс переживаний, эмоциональных оценок и волеизъявлений. Ср. : вот тебе на! вот тебе раз! бы­ла не была! наша взяла! вот еще! еще бы! то-то! и т. п. Еще К. С. Аксаков

* А. А. Потебне казалось, что глагол в этой форме сохраняет способность требовать до­полнения, но всегда остается без определения, без обстоятельства образа действияЗб.

** Характерно, что А. Востоков относит к междометиям и указательные частицы се, вот, вон. Впрочем, сам Востоков предлагает делить междометия на восклицательные и звукоподра­жательные, а среди восклицательных различает восклицания, вынуждаемые чувствованием, и возглашения (утвердительные, желательные и прочие)37.

622

писал: «Междометием может быть и целое предложение, но именно тогда, когда оно теряет свой смысл и становится восклицанием. . . Как же скоро рече­ние становится сознательным, так оно перестает быть междометием. Напри­мер, выражение вот тебе раз\ Никто не думает, восклицая эти слова, о (ре­альном. — В. В. ) смысле их: ими выражается ощущение, а не мысль: в таком случае вот тебераз\ — междометие. Но когда слова эти произносятся со смы­слом, положим, хоть при расплате, когда вы должны заплатить, положим, три пятака, и говорите: «Вот тебе раз, вот тебе два, вот тебе три» — тогда это уже не междометие»38.

Ср. в «Что делать?» Н. Чернышевского: ((Вот же тебе\» — муж получил пощечину — «Вот же тебе\» — другая пощечина». «Умер! вот-те на!» (Турге­нев, «Андрей Колосов»); «Зачем он пощадил меня?» — пробормотал я нако­нец. ((Вот тебе на\» — спокойно возразил ротмистр. . . — Ох, уж эти мне — со­чинители Ь) (Тургенев, «Дневник лишнего человека»).

Таким образом, и класс междометий все больше и больше пополняется устойчивыми фразеологическими оборотами — фразеологическими единствами и сращениями. Ср. в индивидуальной речи: «Чистое дело марш!» (Л. Тол­стой, «Война и мир»); «Ах ты, тетка твоя подкурятина!» (А. К. Толстой, «Князь Серебряный»); «Шпрехен зи дейч, Иван Андреевич?» (Гоголь) и т. п.

Семантический анализ междометий, выяснение сущности тех языковых явлений, которые формируют и расширяют категорию междометий, раскры­тие закономерностей в переходе разных частей речи и модальных слов, раз­ных экспрессивных предложений-идиоматизмов в междометия, исследование синтаксиса междометий — все это еще задачи будущего. Эти вопросы при­обретают особенное значение для синтаксиса живой устной речи. В некоторых стилях и диалектах устной речи, например в детской речи, в речи матерей, ма­мушек и нянюшек, обращенной к ребенку, образуются новые специфические разряды междометий с очень своеобразными и семантически насыщенными функциями (например: баюшки — баю! агу! агунюшки! и т. п. ). Устная речь во­обще богата аффективными формами высказываний, носящими острый отпе­чаток междометности. Эмоциональные нерасчлененные выражения разговор­ного языка тяготеют к «междометным предложениям» *

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ «МЕЖДОМЕТИЯ»

1. Ср. изложение wau-wau-Theorie или bow-bow-Theorie (звукоподражательной теории) и puh-puh-Theorie (междометной теории) происхождения языка: Jespersen О. Die Sprache, ihre Entwicklung und Natur. Heidelberg, 1925, S. 402 — 405.

2. Vossler K. Uber grammatische und psychologische Sprachformen. - In: Gesammelte Aufsatze zur Sprachphilosophie. Miinchen, 1923.

3. Ср. : Вандриес Ж. Язык. Лингвистическое введение в историю. М. , 1937, с. 136.

4. См: Мещанинов И. И. Члены предложения и части речи. М. —Л. , 1945, с. 295.

5. Щерба Л. В. О частях речи в русском языке. — В кн. : Русская речь. Л. , 1928.

* На продуктивность, на рост класса междометий указывает и акад. И. И. Мещанинов в своей книге «Члены предложения и части речи»: «Междометие представляет собою вовсе не вымирающую категорию слов и не только уцелевший в языке рудимент, сохранившийся от его далекого прошлого. Междометия имеют свою вполне действующую силу и продолжают разви­ваться, что, несомненно, обусловливается их связью с синтаксическим построением предложе­ния. Выражая переживаемые ощущения и волеизъявление, междометия образуются в составе той синтаксической единицы, которая, выступая отдельно и получая самостоятельную значи­мость, сближается по своему содержанию со значением обособленно стоящего предложения. Выступая же наряду с другим предложением, междометия становятся в связь с ним, сохраняя в то же время здесь свою обособленность и синтаксически не соединяясь с другими словами. Смысловому содержанию всего высказывания междометия не только не могут противоречить, но, наоборот, находятся в явной с ним связи. Тем самым вырабатывается их формальная сторо­на, лексически и синтаксически отделяющая их от других слов» 39.

623

вып. 2, с. 9 [Избранные работы по русскому языку. М. , 1957, с. 67]. Ср. также замеча­ния у Ries J. Was ist ein Satz? Prag, 1931, S. 114.

6. Овсянико-Куликовский Д. Н. Синтаксис русского языка. Спб. , 1912, с. 298 — 299.

7. Там же, с. 34. Ср. : Фортунатов Ф. Ф. Сравнительное языковедение. Лекции 1897/98 г. Спб. , 1898, с. 237-239.

8. Овсянико-Куликовский Д. Н. Синтаксис русского языка, с. 32.

9. Ср. , например, отсутствие всяких намеков на синтаксическое изучение междо­ метий в «Очерке синтаксиса русского языка» (1923) и в «Синтаксисе русского языка» (1930) М. Н. Петерсона.

10. - Пешковекий А. М. Русский синтаксис в научном освещении. М. , 1938, с. 372 [411]. Ср. : Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. Л. , 1927, вып. 2, с. 100 [507].

11. Ср. , например, определение предложения (под которое подходит и междоме­ тие): Hoffmann J. В. Lateinische Umgangssprache. Heidelberg, 1926, S. 1. Другие исследова­ тели готовы признать в междометиях лишь зародыши предложения. Ср. , например: Morgenroth К. Sprachphsychologische Untersuchungen. — Zeitschrift fur franzosische Sprache und Literatur, 1910, Bd. 36, S. 141; German Romanische Monatsschrift, Bd. 4, 1912, S. 5; Vossler A\Sprachphilosophie. Munchen, 1923, S. 225.

12. См. : Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. Л. , 1925, вып. 1, с. 70 — 71 [85-86], 99 [113], 103-104 [117-118], 194-195 [206], 198-199 [210].

13. См. там же, с. 4 [276].

14. См. там же, вып. 2, с. 57 [472].

15. Там же, с. 101 [508].

16. См. : Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении, с. 200 [198-199].

17. Шахматов А. А. Синтаксис русского языка, вып. 2, с. 70 [483].

18. Там же, с. 101 [508].

19. Там же, с. 100 [507].

20. Там же.

21. Там же, с. 101 [508].

22. См. там же, [примечание].

23. Там же, с. 194.

24. Там же, вып. 1, с. 418, 432 [415, 418].

25. См. гам же.

26. Там же, с. 103-104 [117-118].

27. Там же, с. 71—72 [118]. Ср. : Фортунатов Ф. Ф. Сравнительное языковедение. Лекции 1897/98 п. , с. 237-238.

28. Шахматов А. А. Синтаксис русского языка, вып. 2, с. 100 [507 — 508].

29. См. : Германович А. И. Междометия как часть речи,— Русский язык в школе, 1940, № 2.

30. Ср. : Греч И. И. Практическая русская грамматика. Спб. , 1834, с. 219.

31. Шахматов А. А. Синтаксис русского языка, вып. 2, с. 101 [507].

32. Там же.

33. /Ърнфсли) А. Г. Новые словечки и старые слова. Пг. , 1922, с. 61.

34. См. : Якувинский Л. П. О диалогической речи. — В кн. : Русская речь. Л. , 1927, вып. I.

Ъ5. ПотеГш-я А. А. Из записок по русской грамматике. М. —Л. , 1941, т. 4, с. 190.

36. См. там же, с. 188.

37. См. : Востоков А. X. Русская грамматика. Спб. , 1852, § 99, 100.

38. Аксаков К. С. Критический разбор «Опыта исторической грамматики русского языка» Ф. И. Буслаена. Поли. собр. соч. М. , 1875, т. 2, ч. 1: Сочинения филологиче­ ские, с. 541.

39. Мещанинов И. И. Члены предложения и части речи, с. 294.