ЗАКЛЮЧЕНИЕ

и т. п. Хотя многие из подобных предложений по традиции от* носят к односоставным, их двухкомпонентность, если отрешиться от представления о подлежащно-сказуемостной двусоставпости, в общем, не может вызывать сомнения. Пред­ставляется очевидным, что между предложениями Радость и У нее радость, Река и Передо мной река и т. п. гораздо большая дистанция, чем между У нее была радость и У нее радость, По­казалась река и Передо мной река и т. п.Отграничение «собственно двусоставных» предложений (с «классическими» подлежащим и сказуемым) от других двухком­понентных (трудную задачу терминологически обозначить соот­ветствующие компоненты здесь можно не ставить) — в том чис­ле и подводимых обычно под ту же категорию двусоставных — на практике всегда проводится достаточно определенно. Это от­граничение осуществляется уже благодаря тому, что для них признается структурно не значимым порядок следования глав­ных членов, в то время как для предложений с инфинитивом, с двумя именительными и т. д. именно порядку слов часто припи­сывается решающая роль в формировании того или иного из главных членов. Довольно неестественно, однако, считать, что в одних случаях подлежащее и сказуемое сохраняют каждое свой статус независимо от порядка слов (Мальчик читает и Чи­тает мальчик), в других же подлежащее порождается именно порядком слов (Весело кататься — нет подлежащего, Кататься весело — оно налицо). То, что порядок слов для разных конст­рукций может иметь различное значение, несомненно. Но вряд ли имеет смысл объединять эти конструкции, отмечая в них те же предикативные отношения.

Но если для «неклассических» двусоставных предложений порядок слов признается структурно значимым, поскольку ему приписывается (подчас решающая) роль в выявлении подлежа­щего и сказуемого, можно думать, что и в формировании собст­венно двусоставных предложений он не остается лишь показа­телем актуального членения, которое только как бы «наклады­вается» на некое статическое предложение. Уже тот факт, что «предсказуемость» (а следовательно, и обязательность) личной формы глагола после именительного падежа имени и имени­тельного падежа имени после личной формы глагола неодина­кова, свидетельствует о различии именно в конструктивных свя­зях соответствующих форм, что и выражается в их различном интонационном членении.

Это различие подтверждается и различной парадигматиче­ской соотнесенностью соответствующих предложений. Не совсем понятно, почему следует говорить, что «одно и то же предложе­ние» может получать различный смысл в зависимости от поряд­ка слов, коль скоро соотносительные вопросительные предложе-

ни я (которые обычно и приводятся в таких случаях для демон­страции «изменения смысла») указывают как раз на особую парадигматическую закрепленность соответствующих предложе­ний: Петр едет в Москву—Куда едет Петр?, В Москву едет Петр — Кто едет в Москву? и т. д. Синтагматические возможно­сти данных предложений также различны: Петр едет в Москву, а не в Киев, В Москву едет Петр, а не Василий, и т. д.; представ­ляется несомненным также, что, поскольку эксплицитное или подразумеваемое противопоставление (Петр едет — а не летит — в Москву) обусловливает и характер фразового ударения, есте­ственно говорить о разных предложениях (построенных по раз­ным, хотя и, как это очевидно, соотносительным друг с другом синтаксическим формулам).Разумеется, можно называть предложением ту внеконтекст- ную (внеситуативную) «неозвученную» и линейно не определен­ную схему, которая условно конструируется указанием лишь на морфологические формы сочетающихся слов, но в таком случае термин «предложение» становится своего рода дублетом терми­на «схема предложения».

Вопрос о том, должна ли «схема предложения» кроме мор­фологической характеристики предикативно сочетающихся сло­воформ включать указания на порядок их следования и — во многих случаях —на их лексико-семаитическую отнесенность, опять мог бы привести только к терминологическому решению.

Возможность (а иногда и методологическая целесообраз­ность) последовательного включения в анализ различных по при­роде факторов синтаксической организации высказывания иног­да создает впечатление их независимого проявления в языке. То, что между сочетающимися словоформами существуют внелиней- ные связи, не подлежит сомнению; очевидно также, что эти свя­зи могут быть описаны независимо от других факторов. Но не­

сомненно также, что реально они всегда переплетены с другими отношениями внутри предложения.Интонационно-семантическое членение предложения, обус­ловленное целью высказывания, обнаруживается во многих слу­чаях на основе более широкого контекста. Но, с другой стороны, оно же и фиксирует цель высказывания и само по себе уже в какой-то мере предопределяет характер синтаксического кон­текста. В ряде случаев оно определяется лексическим составом самого предложения; таким образом, вряд ли полностью соот­ветствуют действительности утверждения, что «коммуникатив­ная направленность» предложения является чем-то внешним по отношению к его структуре, что актуальное членение как бы «накладывается» на некое статическое предложение, которое в зависимости от коммуникативной цели может видоизменяться., меняя свой смысл.

Не представляется оправданным отрицание конструктивной роли в предложении так называемых второстепенных членов. Отказав им в статусе вообще членов предложения (и соответст­венно переместив их в область словосочетания), «Грамматика» 1970 г. по существу отказалась тем самым от выяснения условий, при которых те или иные из второстепенных членов начинают вторгаться в выражение предикативных отношений. Подробно разработанное учение о детерминантах не возместило полностью этого отказа, так как последние анализируются и независимо от их морфологической характеристики (что явно не соответст­вует именно морфологическому представлению главных членов в указанной «Грамматике»), и без соотнесения их с аналогич­ными словоформами, которые признаются членами только сло­восочетаний. Между тем очевидно, что, например, определение, выраженное прилагательным, в зависимости от места в предло­жении, от лексического состава последнего способно по-разному участвовать в формировании предикативных отношений в пред­ложении, причем между пассивным определением и прилага­тельным в составном сказуемом лежит довольно подвижная зо­на так называемой полупредикативности. Сопоставление соот­ветствующих функций прилагательного представлялось необхо­димым А. А. Потебне, А. А. Шахматову и другим исследова­телям 2.

Вряд ли целесообразно отказываться от сопоставления и та­ких фраз, как Дышать там легко и Дышится там легко, в кото­рых наречное определение легко явно участвует в формировании предикативности, хотя его конструктивная роль в этих фразах неодинакова. Существенное участие обстоятельств (особенно ло­кативов) в выражении предикативных отношений достаточно хо­рошо известно. Вместе с тем то, что одним из основных призна­ков детерминантов признается их позиция в предложении, в свою очередь значительно расширяет (поскольку детерминантам отводится место не в коммуникативном, а в конструктивном син­таксисе) круг явлений, свидетельствующих о «собственно грам­матической» значимости порядка слов в русском языке. Но ведь если определенный порядок слов делает словоформу детерми: нантом, то и иной порядок следует считать синтаксически зна­чимым, поскольку он изменяет синтаксический статус той же самой словоформы.