§1. РЕАЛИЗАЦИЯ КАТЕГОРИИ СЛЕДСТВИЯ В ПРИСОЕ­ДИНИТЕЛЬНЫХ КОНСТРУКЦИЯХ

Для присоединительных конструкций характерно присоединение, «присовокупление» компонента к основной уже известной части, от кото­рой присоединенный элемент сохраняет, при всей своей интонационной самостоятельности, одностороннюю зависимость.

Существуют две противоположные точки зрения, определяющие структуру присоединительной конструкции. Так, Л. Г. Хатиашвили под присоединительной конструкцией понимает только присоединяемую часть [Хатиашвили 1963:25].

Мы солидарны с исследователями, высказавшими противоположное мнение, которые считают, что присоединительной конструкцией является и та часть, к которой присоединяют (ее называют основной), и собственно присоединяемая часть как одно синтаксическое целое [Ринберг 1987, Мак­симов 1996, Валгина 2003, Горина 2004].

По мнению С. Е. Крючкова, «при присоединении второй элемент возникает в сознании как бы в самом процессе высказывания - дополни­тельно; ... присоединение представляет собой как бы добавочное сужде­ние» [Крючков 1950:400].

Причем, «независимо от того, выражает ли присоединяемый компо­нент сообщение, замечание, пояснение по поводу содержания предшест­вующего высказывания, которое вызывает по сходству, смежности или противоположности другое, ассоциативное, или содержит дополнительное высказывание . - независимо от этого присоединяемый компонент харак­теризуется послевременностью, что и определило особую речевую органи­зацию синтаксической структуры - присоединительную конструкцию со строго фиксированным порядком расположения основной (базовой) и при­соединяемой структур» [Горина 2004:163].

Неизменным структурным атрибутом союзного присоединения яв­ляются союзы, по особому, отражающие специфику присоединительных конструкций. Присоединенный комплекс сочетается со стержневой частью присоединительной конструкции союзами, омонимичными сочинитель­ным союзам и, а, а то, не то, и поэтому, и потому и др., с которыми они не совпадают по реализации своих функций, хотя их продолжают называть сочинительными союзами.

В присоединительных конструкциях союзы действительно не выра­жают логико-смысловых отношений, какие им свойственно передавать между предикативными частями, сочетающимися сочинительной связью.

Показателем отклонения союзов присоединительных конструкций от их основного ядра является также место, занимаемое ими в структуре. Употребление союзов после паузы не могло не повлиять на их граммати­ческий профиль: «будучи средством связи членов предложения и предика­тивных частей, они обычно употребляются в составе предложения, а не за его пределами» [Ринберг 1987:40]. На превращение сочинительной функ­ции союза после точки в присоединительную указывает и Е. А. Реферов-

ская [1969].

Идея выделить присоединительные союзы в самостоятельную груп­пу принадлежит Л. В. Щербе. В работе «Языковая система и речевая дея­тельность» он писал: «Союзы в этой функции можно бы назвать присоеди­нительными... Можно спрашивать себя, есть ли основание для установле­ния двух категорий, когда дело идет об одних и тех же словах. Но если вспомнить, что задачей исследователя является не классификация слов, а подмечание тех общих категорий, под которыми говорящие подводят те или другие слова, то разделение не покажется чересчур искусственным» [Щерба 1957:81].

Вопреки отрицательному отношению некоторых лингвистов к ре­альности собственно-присоединительных союзов назрел вопрос об опреде­лении круга присоединительных союзов, особенно на современном этапе, когда активно увеличивается их ряд за счет союзных сочетаний, состоящих из союзов и сопровождающих их модальных слов, за счет соединения со­чинительных союзов с подчинительными.

Следует ли, исходя из этих соображений, считать оправданным раз­граничение на группы тех союзов (сочинительных и присоединительных), которые служат в языке для выражения одного и того же типа связи - при­соединения? Деление союзов на собственно-присоединительные и сочини­тельные с присоединительным характером «граничит с признанием под­линного присоединения и присоединения, наслаивающегося на сочини­тельную связь ... . А факт передачи разными союзами одного и того же ти­па связи - присоединения - сам по себе подчеркивает нейтрализацию в них тех элементов, которыми они обязаны своему профилю, . употребление союзов (сочинительных) после паузы, характеризующей конец предложе­ния, не могло не повлиять на их профиль» [Ринберг 1987:22-23].

Таким образом, употребление сочинительных союзов как присоеди­нительных на уровне текста обусловлено новыми типами отношений ме­жду предложениями.

Одним из средств выражения причинно-следственной семантики в сложном синтаксическом целом, строящемся по типу присоединения, яв­ляются местоименные наречия поэтому, потому и модальные слова сле­довательно, значит, выступающие в роли межпредложенческих скреп и сочетающиеся с союзами и, а.

Конструкции, в которых вместе с союзами и, а функционируют ме­стоименные наречия и модальные слова, выражают логические отношения между мыслями в ходе высказывания. Причем, слова следовательно, зна­чит свойственны, как правило, научному и официально-деловому стилю, в то время как слова потому, поэтому одинаково часто употребляются во всех стилях современного русского языка.

Например:

Но, по автору, разум не представляет всего человека, а следова­тельно, и всей гаммы отношений между людьми. Поэтому доводы разума не являются еще верным отражением действительности (Ю. Г. Кудряв­цев. Три круга Достоевского).

Содержание мотива поведения складывается из двух элементов: из программы и цели деятельности, которые должны быть тесно связаны друг с другом, так как программа уточняет те средства, с помощью ко­торых может быть реализована цель.

Напротив, сознание первобытного человека уже наперед заполнено огромным числом коллективных представлений, под влиянием которых все предметы, живые существа, неодушевленные вещи или орудия, приготов­ленные рукой человека, мыслятся всегда обладающими множеством мис­тических свойств. И следовательно, первобытное сознание чаще всего совершенно безразлично относящееся к объективной связи явлений, обна­руживает особую внимательность к проявляющимся или скрытым мис­тическим связям между этими явлениями (Л. П. Гримак. Резервы челове­ческой психики).

Психофизическое состояние летчиков, машинистов, водителей в эти дни (дни магнитных бурь) оставляет желать много лучшего. А зна­чит, вероятность аварий резко возрастает (Аргументы и факты №33,

2002).

В некоторых случаях местоименные наречия и модальные слова употребляются факультативно (дополнительно подчеркивают причинно-следственную семантику). Таким образом, их имплицирование не влияет на семантику следствия, которая, прежде всего, вытекает из лексического наполнения предложений в составе сложного синтаксического целого.

В других же случаях наличие местоименных наречий и модальных слов обязательно (как правило, если они употребляются с союзом а), так как их имплицирование влияет на семантику следствия и приводит к появ­лению оттенка противительности. Это объясняется тем, что значение про-тивительности, свойственное союзу а, нивелируется при употреблении с местоименными наречиями и модальными словами и появляется при само­стоятельном употреблении.

Сравним:

Между тем чувственный образ - весьма активный инструмент влияния на психическое состояние и здоровье человека. И потому совсем не безразлично, преобладание каких чувственных образов характерно для человека в его повседневной жизни (Л. П. Гримак. Резервы человеческой психики).

Между тем чувственный образ - весьма активный инструмент влияния на психическое состояние и здоровье человека. И совсем не без­различно, преобладание каких чувственных образов характерно для чело­века в его повседневной жизни.

Испорченный своими преступными помыслами, он не может воро­тить себе безмятежную невинность своей ранней молодости. А потому он желает отнимать эту невинность у всех молодых людей, с которыми он встречается на жизненном пути (Д. Писарев. Наши усыпители).

Испорченный своими преступными помыслами, он не может воро­тить себе безмятежную невинность своей ранней молодости. А он жела­ет отнимать эту невинность у всех молодых людей, с которыми он встречается на жизненном пути.

Причем, присоединительные конструкции с местоименными наре­чиями и модальными словами являются особыми структурами, так как ме­стоименные наречия и модальные слова подчеркивают большую зависи­мость присоединенного комплекса от основной части. Подобные синтак­сические конструкции изофункциональны сложносочиненным предложе­ниям с аналогичными средствами репрезентации категории следствия.

Помимо этого, в качестве межпредложенческих скреп, указывающих на следствие, в сложном синтаксическом целом довольно часто употреб­ляются союзные слова: стало быть, оттого, от этого, из этого, которые могут выступать в сочетании с союзами а, и.

Например:

Труд есть единственный источник богатства; богатство, добы­ваемое трудом, есть единственное лекарство против бедности и против порока праздности. А стало быть, целесообразная организация труда может и должна привести за собою счастье человечества (Д. Писарев. Мыслящий пролетариат).

Из отрывочных фраз, уловленных из темноты, он понял, что стрельба была по неприятельскому, то есть русскому разъезду. Стало быть, линия фронта верстах в десяти, не дальше этих мест (А. Толстой. Хождение по мукам).

Но генерал проговорился, что у него, сверх того, были какие-то осо­бые обстоятельства, что ему надо как-то «особенно держаться». И оттого-то он так вдруг малодушно струсил и переменил со мной тон (Ф. М. Достоевский. Игрок).

Пресс-секретарь А. Громов явно искал в зале не привычные лица столичных журналистов, а тех, кого видит впервые. А оттого пресс-конференция стала фактически «звездным часом» для региональных кор­респондентов (Аргументы и факты №26 2002).

Всегда скажешь не то, что нужно, и бестактно. И от этого-то Катя от тебя ушла (А. Толстой. Хождение по мукам).

Зная, что я должен был через два дня ехать на съезд, Трухачевский, прощаясь, сказал, что он надеется в свой другой приезд повторить еще удовольствие нынешнего вечера. А из этого я мог заключить, что он не считал возможным бывать у меня без меня, и это было мне приятно (Л. Н. Толстой. Крейцерова соната).

Репрезентатором категории следствия в сложном синтаксическом целом, строящемся по типу присоединения, является указательное место­имение это, которое употребляется в функции союзного средства и в смы­словом отношении равно союзному сочетанию «что и»

Например:

Техникой раздельных мазков Сезанн моделировал предмет посредст­вом цилиндра, шара, конуса, добиваясь взаимодействия объема с окру­жающим пространством. Это обусловило некоторую геометричность его живописи, а самого Сезанна сделало провозвестником кубизма (Л. Г. Емохонова. Мировая художественная культура).

Характерно, что при нарастающем ослаблении памяти у человека чаще всего утрачивается способность локализовывать события во вре­мени и пространстве. Это приводит к потере способности устанавли­вать последовательную связь между отдельными событиями, впечатле­ниями, переживаниями (Л. П. Гримак. Резервы человеческой психики).

Выявлению причинно-следственной взаимосвязи в вышеприведен­ных примерах способствует не только указательное местоимение это, яв­ляющееся союзным средством, но и употребление каузативных глаголов: обусловить, приводить, которые демонстрируют зависимость следствия от причины.

Вводные слова итак, таким образом являются средством выраже­ния следственной семантики в структуре сложного синтаксического цело­го. Причем данные слова «функционируют как вводные, относясь по смыслу ко всему предложению в целом, указывая на его обобщающее, ре­зультативное значение» [Бурдина 1976:123]. Как правило, вводные слова итак, таким образом указывают на подведение итога, вывода.

Например:

И вот у меня опять недостало духу разуверить ее и объяснить ей прямо, что Ламберт обманул ее и что я вовсе не говорил тогда ему, что уж так ей особенно предан, и вовсе не вспоминал «одно только ее имя». Итак, молчанием моим я как бы подтвердил ложь Ламберта (Ф. М. Дос­тоевский. Подросток).

Как считает писатель, католицизм есть шаг от христианства к атеизму, а на основе атеизма вырастает социализм. Таким образом, со­циализм есть порождение католицизма (Ю. Г. Кудрявцев. Три круга Дос­тоевского).

Понимание речи связано с функционированием определенных зон ко­ры головного мозга, поражение которых приводит к непониманию общего смысла речи при различении его отдельных слов. Таким образом, в обеспе­чении речевых процессов (говорения, написания, слушания и чтения, вос­приятия и понимания речи) участвует сложная организация нескольких функциональных систем, одни из которых специализированы как речевые, а другие «обслуживают» иные виды деятельности (В. Г. Казаков. Психо­логия).

Иногда вводное слово таким образом может указывать не только на значение следствия или вывода, но еще и на образ действия. Следователь­но, здесь мы можем говорить о синкретизме семантики в сложном синтак­сическом целом.

Мы сами добываем нефть, сами ее перерабатываем и сами продаем. Таким образом, мы стараемся максимально снизить себестоимость на­шей продукции, которая попадает к конечному потребителю (Аргументы

и факты №25 2002).

В выражении причинно-следственных отношений в сложном синтак­сическом целом участвуют также и лексические конкретизаторы: словосо­четания, содержащие слова следствие, результат, подчеркивающие при­чинно-следственную связь предложений. Причем оборот, содержащий слово следствие чаще употребляется в научном и официально-деловом стилях. Причинно-следственная семантика в таких структурах вытекает, прежде всего, из лексического наполнения предложений, а слова «следст­вие», «результат» лишь подчеркивают эту семантику и их имплицирование не приводит к изменению следственного значения. Например:

За эти часы, как впоследствие узнала Катя, он продумал и пере­смотрел всю свою жизнь. И в результате было написано огромное пись­мо жене, которое кончалось так: «Да, Катя, мы все в нравственном ту­пике» (А. Толстой. Хождение по мукам).

Он (Ф. Б. Растрелли) соединил в своих постройках ордерность клас­сической итальянской архитектуры, барочную динамику и полихромию древнерусского зодчества. И как следствие возник особый, растреллиев-ский стиль, или, как его еще называли в России, «монументальное рококо» (Л. Г. Емохонова. Мировая художественная культура).

Таким образом, присоединительные конструкции - это особые структуры, которые отличаются и от сочинительных, и от подчинитель­ных.

Это связь, прежде всего, высшего, текстового уровня, где нивелиру­ется даже значение сочинения, это непрогнозируемая связь, возникающая как добавка, уточнение, осложненное другими типами отношений (при­чинно-следственными).

И в смысловом отношении присоединительные конструкции харак­теризуются более слабым типом связи по сравнению с сочинением, так как присоединяемый компонент содержит добавочную информацию.

Тем не менее, между присоединительными конструкциями и сочини­тельными структурам можно провести определенную параллель, так как они характеризуются односторонней зависимостью. Автосемантическое предложение характеризуется тем, что само по себе оно не предполагает распостранения: оно закончено в структурном и смысловом отношении. А синсемантическое предложение «обслуживает» автосемантическое, допол­няет и уточняет его.

Средствами репрезентации категории следствия в присоединитель­ных конструкциях являются сочинительные союзные средства, употреб­ляющиеся в присоединительной функции.