§ 2. Виды соучастников

Статья 33 УК РФ определяет четыре вида соучастников в преступлении. Исполнителем преступления признается лицо:

Непосредственно совершившее преступление, т.е. исполнившее полностью или частично объективную сторону преступления.

Непосредственно участвовавшее в совершении преступления ‘(выполнении объективной стороны преступления) совместно с другими лицами (соисполнителями).

Согласно закону убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на убийство, непосредственно участвовали в процессе лишения потерпевшего жизни. При этом не обязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них.

По делу установлено, что Л. и Н., заранее распределив между собой роли, действуя согласованно с целью лишения потерпевшей жизни, нанесли ей удары по голове и телу. Л. наносил удары кулаком, а Н. — металлическим предметом. Президиум Верховного Суда РФ признал Л. и Н. соисполнителями убийства[142].

Исполнителем признается лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, которые, в свою очередь:

а) не подлежат уголовной ответственности в силу малолетнего возраста или невменяемости;

б) не осознавали и не могли осознавать по фактическим обстоятельствам дела, что своими действиями (бездействием) совершают общественно опасное деяние под воздействием другого человека;

в) не могут подлежать ответственности в сулу других обстоятельств, предусмотренных УК РФ (например, в результате физического или психического принуждения или обмана со стороны виновного).

Исполнитель — ключевой из соучастников, так как «основой общей ответственности соучастников является единство действий всех соучаствующих в преступлении лиц. Стержень этого единства — исполнитель. И если его нет, то соучастие рассыпается как карточный домик»1.

Совершение преступления посредством использования других лиц получило название посредственного исполнения преступления. «Подстрекатель или пособник душевнобольного или малолетнего, совершившего общественно опасное деяние, а также лица, действовавшего в заблуждении, отвечает... за само преступление вследствие того, что исполнитель является лишь орудием совершения этого деяния в руках другого»2.

Н. и малолетний М., вооруженные охотничьим ружьем, совершили хищение продуктов, принадлежавших О., Е. и X. Последние стали преследовать похитителей. Н. передал ружье малолетнему М. и приказал ему стрелять в догонявших их людей. М. навел ружье на О., нажал на спусковой крючок, но выстрела не произошло, так как не были взведены курки. Остановившись, М. взвел курки и выстрелил в сторону бежавших в непосредственной близости друг от друга Е. и X. В результате X. был убит. Н. крикнул М., чтобы тот стрелял и в других догонявших, но М. не стал этого делать. За убийство Е. был осужден Н., а не непосредственно стрелявший малолетний М.3

Согласно общему правилу лицо, не совершившее действий (бездействия), образующих объективную сторону преступления, не может нести ответственность как соисполнитель последнего (если нет посредственного исполнения).

С июля по август 1999 г. Г-в, имея намерение совершить убийство супругов А., поставил в известность свою сестру Г-ву о совершаемых им действиях по приготовлению к преступлению и склонил ее к участию в убийстве А. Со своей сестрой он разработал план совместных действий, в соответствии с которым взял с собой обрез и два патрона, две пластмассовые бутылки с бензином для уничтожения следов преступления путем поджога трупов и квартиры, две бутылки спиртного с целью заманить А. в безлюдное место для убийства. Поскольку Г-в не знал адреса А., сестра показала ему дорогу. Придя к дому, Г-в попросил сестру присмотреть за А., находившейся на кухне, а сам забрал обрез из прихожей, зарядил его и вернулся в гостиную. Когда А. вошла в гостиную, Г-ва закрыла за ней дверь, а брат выстрелил А.

Президиум Верховного Суда РФ указал следующее: сестра Г-ва не была исполнителем убийства А., так как объективную сторону преступления совершил один Г-в, а лишь содействовала совершению убийства[143].

Если согласно статье Особенной части УК РФ исполнителем может быть только специальный субъект, остальные лица не могут признаваться исполнителями, несмотря на форму и степень фактического участия в исполнении преступления: они признаются организаторами, подстрекателями или пособниками — в зависимости от фактического участия.

Кроме того, квалифицирующие обстоятельства, относящиеся к личности исполнителя, не могут вменяться в ответственность иным соучастникам, даже если эти обстоятельства охватывались их сознанием.

Организатор преступления — это лицо, которое:

организует преступление, т.е. не просто склоняет другое лицо к преступлению, а планирует его совершение, подбирает соучастников и т.п.;

руководит непосредственным совершением преступления в качестве распорядителя преступной деятельности других соучастников.

Организатор действует всегда с прямым умыслом.

В.              признан судом виновным в организации убийства из корыстных побуждений при следующих обстоятельствах. Потерпевший Б. требовал от В. возврата долга. С целью невозвращения долга В. попросил И. найти человека, способного совершить убийство, и тот познакомил В. с К. В. разработал план убийства и, по существу, контролировал его совершение, присутствуя на месте преступления[144].

Уголовный закон считает организатора наиболее опасной фигурой среди соучастников. Так, лицо, создавшее организованную группу, преступное сообщество (организацию) либо руководившее их деятельностью, несет ответственность за все преступления, совершенные участниками этих организованных групп, преступных сообществ и организаций, если преступления охватывались умыслом такого лица (ч.

Подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом. В научной литературе предлагалось считать совет о совершении преступления проявлением подстрекательства[145], но это весьма спорная позиция. Долатаєм, что если одно лицо советует другому совершить какое-либо преступление в будущем, то его действия вряд ли можно расценить как подстрекательство (ибо последнее возможно только в отношении вполне конкретного преступления).

Внешняя сторона деятельности подстрекателя заключается в совершении тех или иных действий, склоняющих потенциального исполнителя к совершению конкретного преступления, в возбуждении у того решимости совершить преступление.

Подстрекатель всегда действует с прямым умыслом.

Если подстрекательская деятельность была продолжена в виде составления плана преступления, подбора соучастников и совершения иных действий, характеризующих деятельность организатора преступления, то лицо в целом считается организатором.

От общих призывов к преступной деятельности подстрекательство отличается конкретностью, склонением определенного лица к совершению индивидуально определенного преступления, на что неоднократно обращал внимание Верховный Суд РФ.

После распития спиртного между П. и М. возникла ссора, в результате М. нанес П. побои. Третье лицо — И. — подошел к плакавшему П. и сказал: «Что ты распустил нюни? Иди, дай ему». П. взял доску, подошел к сидевшему М. сзади и ударил его доской по голове, причинив М. тяжкие телесные повреждения, повлекшие смерть потерпевшего.

Установлено, что И., посоветовав П. отомстить обидчику, сделал это неопределенно, без конкретного нацеливания подростка на причинение тяжких телесных повреждений потерпевшему; в связи с этим действия И. нельзя расценить как подстрекательство к преступлению1.

Однако в практике Верховного Суда РФ выработано жесткое правило: подстрекатель преступления несет ответственность за совершение исполнителем преступления только в пределах сговора с ним.

Потерпевший, не имея постоянного места жительства, систематически пьянствуя и устраивая скандалы, проживал в доме своей бывшей жены Б. Поскольку он создавал дома невыносимые условия для проживания, Б. нередко жила у своей подруги. Б. обратилась к своему знакомому Л. с просьбой избить бывшего мужа до такой степени, чтобы он попал в больницу и больше не проживал у нее, обещая за это купить Л. костюм. 7 апреля 1975 г. Б. пришла на квартиру Л., вновь пообещав отблагодарить его материально. Л. привлек к участию в избиении потерпевшего соседа А. Б. объяснила им, как проникнуть в дом, посоветовала придраться к бывшему мужу. Зайдя в дом, Л. и А. стали избивать потерпевшего кулаками и ногами в течение десяти минут. Б. в это время находилась на улице. От нанесенных повреждений потерпевший скончался.

Из материалов дела следует, что Б. склонила Л., к которому присоединился А., к избиению бывшего мужа «до такой степени, чтобы он попал в больницу», т.-е. ее сознанием охватывалось, что потерпевшему могут быть причинены телесные повреждения, включая тяжкие. Исполнители вопреки договоренности с Б. совершили убийство, поэтому Б. должна нести ответственность за подстрекательство к нанесению тяжких телесных повреждений[146].

Пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы. Пособничество совершается с прямым умыслом.

Пособничество подразделяется на два вида:

а) физическое содействие исполнителю в реализации егр преступного намерения (предоставление средств и орудий, устранение препятствий, мешающих исполнителю выполнить действия, создание необходимых условий, обеспечивающих совершение преступления); физическое пособничество чаще всего осуществляется действием, но может выражаться и в бездействии, если лицо не выполняет возложенной на него юридической обязанности.

Судом как пособничество были расценены следующие действия: Д., зная о намерении участников разбойного нападения завладеть чужим имуществом, доставил их на автомашине к месту, где планировалось преступление, и согласно договоренности дождался их возвращения, после чего с похищенным отвез участников нападения обратно[147];

б) интеллектуальное пособничество (дача советов, указаний, облегчающих совершение преступления, достижение ожидаемого преступного результата и т.п.)

Осужденный Т. признан виновным в соучастии в виде пособничества в терроризме, т.е. содействии советами и предоставлением информации в угрозе совершения взрыва и иных действий, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба, наступления иных общественно опасных последствий, с применением огнестрельного оружия в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения и оказания воздействия на принятие решения органами власти. Он же признан виновным в содействии советами и предоставлением информации в удержании в качестве заложников двух и более лиц, с применением оружия и насилия, опасного для жизни и здоровья, в отношении несовершеннолетних в целях понуждения государства совершить какое-либо действие как условие освобождения заложников.

Факт захвата в заложники людей общей численностью 916 человек, находившихся на представлении мюзикла «Норд-Ост», группой людей под руководством Б., вооруженных огнестрельным оружием, боеприпасами и взрывными устройствами, с целью нарушения общественной безопасности, устрашения населения и оказания воздействия на органы власти Российской Федерации по принятию решения о выводе войск с территории Чеченской Республики подтверждается приведенными в приговоре доказательствами и не оспаривается в кассационных жалобах.

Доводы осужденного об отсутствии у него умысла на оказание помощи террористам, а также доводы адвоката о том, что переданная Т. информация являлась несущественной и не была направлена на оказание помощи террористам, являлись предметом судебного исследования. Признавая эти доводы несостоятельными, суд обоснованно указал, что они опровергаются аудиозаписью телефонных разговоров между Т. и лицами, захватившими заложников, согласно которым Т. сообщил этим лицам сведения об обстановке в оперативном штабе, расстановке сил и расположении техники, снайперов вокруг здания Дома культуры и прилегающих строениях, предостерегал лиц, захвативших заложников, о недопустимости появления в зоне обзора, а также советовал совершать конкретные действия в случае попытки освободить заложников, такие как стрельба по бензобакам автомашин, припаркованных около здания Дома культуры, чтобы создать дымовую завесу, воспрепятствование входу в здание лиц со славянской внешностью во избежание установления прослушивающих устройств и т.п.[148]

Приведем еще один показательный пример пособничества в совершении преступления.

Как установлено судом, Ш. не принимала непосредственного участия в разбойном нападении на М. подсудимая, реализуя преступный сговор на разбойное нападение, предоставила в распоряжение соучастников квартиру, где впоследствии было совершено преступление, предала Н. баллончик со слезоточивым газом, из которого последняя брызнула в лицо потерпевшему при нападении, а затем уничтожила следы преступления. Следовательно, Ш. лишь содействовала совершению преступления, т.е. была пособником[149].

Квалифицирующие обстоятельства, о которых не было известно пособнику, не могут быть вменены ему в ответственность, равно как и подстрекателю.

В отличие от англо-американского уголовного права[150], в оїечествен- ном уголовном праве заранее не обещанное укрывательство преступления, имеющее место после совершения преступления, не может быть признано пособничеством.

Не признаны пособничеством действия К. и других, состоявшие в следующем: после совершения кражи Б. обратился к К. и другим с просьбой помочь перенести похищенное спиртное. Последние, узнав, что совершена кража из магазина, помогли перенести и скрыть похищенное[151].

Ранее подобная деятельность наряду с недонесением о преступлении рассматривалась как прикосновенность к преступлению. В УК РФ прикосновенность к преступлению декриминализована, а заранее не обещанное укрывательство особо тяжких преступлений является самостоятельным составом (ст. 316 УК РФ).

К сожалению, судебная практика иногда неоправданно отступает от правила непризнания соучастием заранее не обещанного укрывательства преступления. Так, согласно п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. № 14 «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения»[152] факт систематического приобретения заведомо добытой преступным путем продукции лицом, которое сознавало, что своими действиями дает возможность преступнику рассчитывать на содействие в сбыте этой продукции, должен квалифицироваться как соучастие в форме пособничества.

Подобное судебное предписание означает возможность признания соучастником преступления лица, которое даже не осведомлено о факте совершения этого преступления, что представляется явно незаконным. Указанные разъяснения Верховного Суда РФ получили справедливую критику в специальной литературе[153].

Форма соучастия представляет собой юридически значимый характер участия лиц в совершении преступления. Формы соучастия впервые закреплены в уголовном законе (ст. 35 УК РФ), и их выделение основано на объективно-субъективном критерии — степени взаимной связи соучастников между собой.

В науке уголовного права существует множество точек зрения относительно форм соучастия и критериев для их выделения1. Однако уголовный закон различает четыре формы соучастия в преступлении, имеющие непосредственное уголовно-правовое значение (ст. 35 УК РФ).

Группа лиц — это соисполнительство двух и более лиц в совершении преступления без предварительного сговора. Совершение преступления группой лиц без всякой предварительной договоренности между собой возможно в случаях, когда одно лицо уже начало совершать преступление, а остальные присоединились к нему.

При таком «эффекте присоединения» других лиц к преступным действиям, начатым одним лицом, обязательно должна быть установлена общность умысла лиц на достижение одного и того же преступного результата.

Верховный Суд РСФСР не признал наличие соисполнительства в совершении убийства при следующих обстоятельствах. Вечером к М. и С., распивавшим спиртные напитки, зашел Ф. Во дворе дома между М. И Ф. возникла ссора, переросшая в драку М. свалил Ф. и начал его избивать. С., заметив происходящее, нанес Ф. удар деревянной колотушкой по голове, от чего тот вечером того же дня скончался.

Как следует из материалов дела, М. после ссоры пошел провожать Ф. домой и в отсутствие С. у них началась драка — выбежавший в это время из домаІС. нанес только один удар, ставший причиной смерти потерпевшего. Суд пришел к выводу об отсутствии у осужденных единого умысла на совершение убийства, которое впоследствии было вменено только С.[154]

При совершении преступления группой лиц все соучастники так или иначе выполняют объективную сторону преступления, являясь соисполнителями преступления. При этом не обязательно, чтобы каждый из соисполнителей полностью исполнил объективную сторону преступления.

Например, убийство признается совершенным группой лиц в случае, если при отсутствии предварительной договоренности один виновный подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой, действуя с общим умыслом, причинил жертве смертельные повреждения.

При совершении преступления группой лиц по предварительному сговору должна быть установлена договоренность о совершении преступления между двумя и более субъектами до начала исполнения объективной стороны преступления. Форма такой договоренности может быть различной (словесная, письменная, жестовая, телекоммуникационная и др.).

Предварительный сговор о совершении преступления предполагает единство намерения участников группы на совершение деяния, образующего объективную сторону данного преступления.

В группе лиц, совершивших преступление по предварительному сговору, могут иметь место как соисполнительство, так и распределение ролей между соучастниками.

Из судебной практики следует, что преступление считается совершенным группой лиц по предварительному сговору в случае участия в его совершении как минимум двух соисполнителей.

Так, при квалификации действий виновных как совершения хищения чужого имущества группой лиц по предварительному сговору суду следует выяснить, имел ли место такой сговор соучастников до начала действий, непосредственно направленных на хищение чужого имущества, а также какие конкретно действия совершены каждым исполнителем и другими соучастниками преступления (п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»[155]).

Совершение преступления группой лиц по предварительному сговору предполагает реализацию предварительной договоренности о совершении преступления как минимум двумя субъектами, т.е. участие двух и более лиц в выполнении объективной стороны заранее оговоренного преступления.

5 февраля 2000 г. примерно в 16 ч. в квартире М. и Б. напали на К., избили его, причинив своими действиями телесные повреждения: перелом костей носа, гематомы и ссадины лица, рвано-ушибленную рану слизистой нижней губы, что, по заключению судебно-медицинского эксперта, повлекло кратковременное расстройство здоровья продолжительностью до трех недель и охарактеризовано как легкий вред здоровью. Отобрав у потерпевшего часы и деньги, они причинили ему значительный материальный ущерб.

Действия осужденных Б. и М. по п. «а» ч. 2 ст. 162 УК РФ судом квалифицированы неверно. На основании доказательств нельзя прийти к выводу о совершении М. и Б. разбоя группой лиц по предварительному сговору. Как видно из показаний осужденных, они отрицали предварительную договоренность о совершении разбоя, потерпевший также утверждал, что в то время, когда он находился с Б. на кухне, М. неожиданно для него зашел и нанес ему удары по лицу, так как ему (М.) не понравилась одна из произнесенных в его адрес фраз.

По смыслу уголовного закона сговор считается предварительным, если он состоялся до начала совершения преступления. Такие признаки предварительного сговора по делу не установлены1.

В случае, когда заранее оговоренное преступление выполнено одним лицом, признак совершения преступления группой лиц по предварительному сговору также не вменяется. Так, Верховный Суд РФ неоднократно указывал, что пособничество в совершении преступления не образует квалифицирующий признак этого преступления, совершенного группой лиц по предварительному сговору.

И. и Б. вступили в преступный сговор для совершения разбойного нападения с целью завладения автомашиной и последующего убийства водителя. При этом они распределили роли: И. должен был напасть на владельца автомобиля и убить его, а Б. — управлять этим автомобилем. Во исполнение задуманного И. изготовил заточку, о чем уведомил Б. Позднее они договорились о времени и месте совершения преступления, которое указал Б. Реализуя свой умысел, они в оговоренный ими день остановили автомашину и сели в нее. В пути следования по их требованию водитель остановился. После того как Б. отошел в сторону, И. напал на водителя и нанес ему заточкой три удара в грудь. От полученных телесных повреждений потерпевший скончался на месте. Затем И. оттащил труп в канаву и сообщил Б. о совершенном им убийстве. На месте происшествия осужденные завладели автомобилем и другим имуществом потерпевшего. На машине потерпевшего, управляемой Б., они приехали в город, где сбыли вещи. Деньги разделили между собой.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала следующее. Согласно ч. 2 ст. 33 УК РФ исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями). Судом установлено, что разбойное нападение на водителя автомашины совершил один И. в то время, когда Б. отошел в сторону. При этом И. нанес потерпевшему заранее приготовленной заточкой три уфара в грудь и убил его. Затем И. оттащил труп в канаву и сказал Б. о содеянном. Лишь после этого они во исполнение своего умысла на завладение автомобилем и вещами потерпевшего распорядились указанным имуществом по своему усмотрению. Таким образом, нападение на потерпевшего с целью завладения его имуществом совершил один И. Следовательно, действия осужденных по эпизоду разбойного нападения необоснованно квалифицированы по признаку совершения преступления по предварительному сговору группой лиц. Поэтому данный квалифицирующий признак подлежит исключению из приговора. Вместе с тем действия осужденного Б., не принимавшего непосредственного участия в разбойном нападении, подлежат квалификации по

ч.              5 ст. 33 и п. «б», «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ как пособничество разбойному нападению с целью завладения имуществом потерпевшего в крупном размере и с причинением тяжкого вреда здоровью, но не как соисполнительство в разбое1.

Вместе с тем на основании судебной практики специально разъяснено, что при квалификации преступления, совершенного группой лиц по предварительному сговору, вовсе не обязательно, чтобы соисполнители совершили тождественные действия (бездействие), образующие объективную сторону преступления.

С.              занимался частной зубопротезной практикой и по роду работы познакомился с Б., который работал литейщиком. Не расплатившись за один из заказов, С. имел долг перед Б. Встретив своего знакомого Т., он сообщил ему, что у литейщика в мастерской имеется в сейфе крупная сумма денег, и предложил завладеть ими. В процессе подготовки ж преступлению С. сообщил о графике работы литейщика, описал обстановку мастерской. С. договорился с Т. о совершении разбойного нападения на потерпевшего с распределением ролей. Согласно договоренности Т. должен был оглушить потерпевшего, чтобы тот потерял сознание, и забрать деньги, а С. — наблюдать за окружающей обстановкой и обеспечивать безопасность, стоя у дверей мастерской.

Президиум Верховного Суда РФ указал, что по смыслу уголовного закона уголовная ответственность за разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. Если другой участник в соответствии с распределением ролей совершал согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не проникало в помещение, но по заранее состоявшейся договоренности подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершенного преступления), содеянное им является соисполнительством. Таким образом, заранее согласованные с Т. действия С., направленные на совершение разбоя, связанные с оказанием помощи непосредственному исполнителю разбоя, правильно расценены судом как соисполнительство разбойному нападению[156].

Организованная группа как более опасная форма соучастия имеет место, если установлены следующие ее признаки:

формальный признак наличия заранее объединившихся двух и более субъектов для совершения одного или нескольких преступлений.

оценочный признак устойчивости, под которой судебная практика понимает особую характеристику субъективной связи группы лиц, тщательно готовящих и планирующих совершение преступлений, распределяющих роли между соучастниками. Об устойчивости группы лиц свидетельствуют также техническое оснащение, постоянство форм и методов преступной деятельности. Устойчивость такой группы может обуславливаться длительным знакомством участников, профессиональными, служебными, личными отношениями.

Такое понимание устойчивости как оценочной характеристики организованной группы было впервые сформулировано в п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 мая 1990 г. № 3 «О судебной практике по делам о вымогательстве» (в ред. от 21 декабря 1993 г.)[157] и стало традиционным (например, п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм»[158]).

В судебной практике вывод о наличии устойчивости, как правило, обосновывается длительностью либо многоэпизодностью преступной деятель-

137

ности, однако уголовный закон допускает совершение организованной группой и одного преступления[159] при доказанности особой тщательности подготовки к его совершению.

К. и Д. с двумя неустановленными лицами с целью незаконного обогащения вступили в преступный сговор для изъятия у Б. под угрозой расправы крупной суммы денег. К., Д. и один из неустановленных соучастников приехали к Б., в его квартире стали требовать у него 6 тыс. долларов США. Под воздействием угроз Б. вынужден был передать неустановленному лицу деньги, золотые и серебряные изделия.

Не получив требуемой суммы в долларах, К. и Д. вывели потерпевшего из квартиры против его воли и на ожидавшей их автомашине привезли в чужую квартиру, где удерживали более двух недель, связав руки и ноги, круглосуточно охраняя и требуя под угрозой убийства деньги, а затем — его двухкомнатную квартиру. В итоге К., Д. с двумя не установленными по делу сообщниками перевезли потерпевшего в его квартиру для оформления документов, а еще через одиннадцать дней они вчетвером организовали продажу квартиры Б. через нотариальную контору. В этот же день деньги от продажи квартиры все четверо поделили между собой в машине в присутствии Б. Исследуя доказательства, суд пришел к выводу о наличии устойчивой связи между К., Д. и двумя неустановленными лицами и, соответственно, о совершении похищения человека и вымогательства организованной группой[160].

В то же время в судебной практике нередко встречаются случаи необоснованного вменения преступления по признаку его совершения организованной группой. Как правило, такие ошибки связаны с неустановлением признака устойчивости группы.

М. и С., дезертировав из строительной воинской части, с целью добывания средств на существование объединились в организованную устойчивую группу для совершения преступлений. Реализуя свои намерения, они совершили квартирную кражу, похитив имущество на общую сумму 2,5 млн рублей (в ценах октября 1996 г.). После этого М. и С. договорились совершить нападение на гражданина И. с целью завладения его имуществом, втом числе ключами от квартиры, чтобы в дальнейшем проникнуть в нее для совершения хищения. Осуществляя задуманное, они несколько дней ожидали И. в подъезде дома и, дождавшись, жестоко избили, причинив ему телесные повреждения, повлекшие смерть на месте совершения преступления. С. обыскал одежду убитого и похитил паспорт, деньги и другое имущество на общую сумму 365 тыс. рублей, а также ключи от квэртиры. Ночью М. и С. открыли похищенными ключами входную дверь, проникли в квартиру, где спала гражданка И., и, чтобы она не воспрепятствовала завладению имуществом, убили ее. Похитив вещи на сумму более 3 млн рублей и паспорт убитой, М. и С. скрылись, но через четыре дня были задержаны.

Действия осужденных, связанные с хищением имущества, органы следствия и суд квалифицировали как совершенные организованной группой. Военная коллегия Верховного Суда РФ, рассмотрев дело в кассационном порядке, не согласилась с указанной квалификацией, исключила квалифицирующий признак — совершение кражи и разбоя организованной группой по следующим основаниям.

Осужденные как на предварительном следствии, так и в судебном заседании утверждали, что после совершения дезертирства они в целях приобретения одежды и денег для отъезда из Москвы совершили по предварительному сговору квартирную кражу. Поскольку похищенного имущества оказалось недостаточно, они по предварительному сговору совершили разбойное нападение и убийство И., после чего из Москвы выехали. Каких-либо доказательств, подтверждающих, что М. и С. заранее договорились объединиться в устойчивую организованную группу для совершения преступлений, в материалах дела не имеется[161].

Особо надо отметить, что в силу сложившейся в последние годы судебной практики в случаях, когда преступление признается совершенным организованной группой, все ее участники признаются исполнителями преступления вне зависимости от фактического участия в совершаемом преступлении (п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве», п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»[162]).

Однако если лицо подстрекало другое лицо или группу лиц к созданию организованной группы для совершения конкретных преступлений, но не принимало непосредственного участия в подборе ее участников планировании и подготовке к совершению преступлений (преступления) либо в их осуществлении, его действия следует квалифицировать как соучастие в совершении организованной группой преступлений со ссылкой на ч. 4 ст. 33 УК РФ.

В теории существует попытка толкования уголовно-правового понятия «организованная группа» через признаки криминологического характера, к которым, например, относятся выработка в группе норм поведения и ценностных ориентиров, наличие лидера, четко выраженная иерархическая структура, ролевая дифференциация участников группы и пр.[163]

На недопустимость подмены уголовно-правовых формальных понятий понятиями криминологическими справедливо указано в научной литературе[164].

Преступное сообщество (преступная организация) — самая опасная форма соучастия. Ее признаками являются:

формальный признак нацеленности на совершение тяжких и особо тяжких преступлений. Создание такого сообщества (организации) и участие в нем само по себе является оконченным преступлением (4.1ст. 210 УК РФ);

оценочный признак сплоченности, которую образуют следующие элементы: жесткая организационно-управленческая структура; устойчивый, планируемый, законспирированный характер деятельности; нейтрализация социального контроля (например, через подкуп чиновников); экономическая деятельность с использованием трудностей экономики; совмещение нелегального и легального бизнеса; распространение своего влияния на определенной территории; заранее планируемое преступное поведение.

Верховный Суд РФ в одном из решений указал, что по смыслу закона под сплоченностью следует понимать наличие у членов организации общих целей, намерений, превращающих преступное сообщество в единое целое. О сплоченности может свидетельствовать наличие устоявшихся связей, организационно-управленческих структур, финансовой базы, единой кассы из взносов от преступной деятельности, конспирации, иерархии подчинения, единых и жестких правил взаимоотношений и поведения с санкциями за нарушение неписаного устава сообщества. Признаки организованности — четкое распределение функций между соучастниками, тщательное планирование преступной деятельности, наличие внутренней жесткой дисциплины, и т.д.[165]

В науке считается, что преступная организация — это единая организационная структура, а преступное сообщество представляет собой объединение преступных организаций или организованных групп под единым руководством[166]. В новейшей судебной практике данная точка зрения получила официальное признание.

На территории Карачаево-Черкесской Республики было создано и существовало преступное сообщество, состоящее из религиозно-военизированных объединений — ваххабитских «джамматов», т.е. из автономных устойчивых групп как структурных подразделений. Данная преступная организация имела своей целью совершение тяжких и особо тяжких преступлений и совершала эти преступления. Она отличалась большим и стабильным составом членов, высокой степенью организации и сплоченности, четким распределением ролей, имела ярко выраженных лидеров — «духовных наставников», авторитет которых был непререкаем, чьи приказы выполнялись фактически беспрекословно, достаточно высоко и стабильно финансировалась. В результате террористических актов в городах Минеральные Воды и Ады- ге-Хабль, совершенных преступным сообществом, погибли 27 человек[167].

Существенным пробелом уголовного закона является то, что совершение преступления преступным сообществом (преступной организацией) не является квалифицирующим признаком в статьях Особенной части УК РФ. В связи с этим возникает проблема правильной квалификации преступлений, совершенных в такой форме соучастия.

Согласно ст. 35 УК РФ организатор и другие участники преступного сообщества (преступной организации) несут ответственность по соответствующим статьям (частям статьи) Особенной части УК РФ, если это обстоятельство напрямую предусмотрено в норме Особенной части УК РФ.

Но в уголовном законе такого квалифицирующего обстоятельства нет, следовательно, преступление, совершенное преступным сообществом (преступной организацией), не может быть квалифицировано по признаку его совершения в другой форме соучастия.

Однако складывающаяся судебная практика восполняет указанный пробел законодательства тем, что при квалификации совершения преступления преступным сообществом (преступной организацией) все же вменяется отягчающее обстоятельство совершения преступления организованной группой. Такое решение вопроса по существу является вынужденным (ведь это не что иное, как применение закона по аналогии) и требует внесения серьезных изменений в действующее уголовное законодательство.

К. создал преступное сообщество, в которое вошли в том числе работники милиции, с целью хищения нефтепродуктов из нефтепровода.

Виновными, длительное время (более двух лет) принимавшими участие в преступной деятельности, была разработана четкая система действий, направленных на хищение нефтепродуктов в крупном размере: существовала иерархическая структура, состоявшая из руководителей и исполнителей; всю группу К. разделил на два структурных подразделения; существовала жесткая схема, согласно которой регулярно изготавливались очередные врезки в нефтепровод, изыскивались специальные транспортные средства и места сбыта похищенного, разрабатывались способы конспирации, в том числе от правоохранительных органов. С учетом этого преступная группа признана преступным сообществом, а содеянное квалифицировано как участие в преступном сообществе и совершение краж организованной группой и в крупном размере[168].

Кроме форм соучастия, в теории уголовного права различают также виды соучастия, зависящие от качественного состава соучастников, а именно:

а) простое соучастие, в котором при совершении преступления фигурируют только соисполнители;

б) сложное соучастие, в котором при совершении преступления имеет место распределение ролей, т.е. установлены исполнители и другие соучастники[169].

Вид соучастия имеет непосредственное значение при установлении пределов уголовной ответственности и соучастников и назначении наказания (ст. 67 УК РФ).

Необходимо обратить внимание, что классификация видов соучастия всегда условна, а в ряде случаев понятия «вид соучастия» и «форма соучастия» фактически смешиваются в единое целое, что вряд ли соответствует действующему законодательству.