§ 3. Уголовная политика на новом этапе: проблемы и опасности

Данные о современном состоянии преступности со всей очевидностью свидетельствуют, что это негативное явление в настоящее время начинает представлять реальную угрозу национальной безопасности России.

Во-первых, прежняя уголовная политика в новых условиях оказалась несостоятельной, но тем не менее до сих пор обществу не предложена новая ее концепция, адекватная реальностям настоящего и отвечающая его потребностям. Глубокий системный кризис в основополагающих сферах жизнедеятельности государства и общества пагубно отразился и на состоянии теории и практики борьбы с преступностью.

Во-вторых, наука в целом и юридическая наука в частности оказались фактически исключенными из числа приоритетных областей. Изменилась ситуация и применительно к теории уголовной политики: к ее рекомендациям заметно снизился интерес властей, руководства правоохранительных органов. Накопленный научный потенциал все больше остается невостребованным. Из-за отсутствия финансирования практически свернуты научные разработки проблем региональной уголовной политики — одного из важных направлений теории и практики.

В-третьих, и это принципиально важно, проведение правовой реформы предполагает не спорадическое усовершенствование отдельных институтов, направлений и сторон деятельности правоохранительных органов, а реформирование всей правоохранительной системы в целом, особенно системы уголовной юстиции. Для этого необходимы новая стратегическая концепция деятельности образующих ее органов, новая законодательная база, новые подходы в нормативном, информационном, ресурсном, организационном обеспечении.

В-четвертых, отсутствие в теории и практике борьбы с преступностью концептуальных политических, правовых, методологических, организационных основ во многом объясняется тем, что в России еще не выработана и не принята на соответствующем уровне концепция уголовной политики государства в целом. Это, в свою очередь, порождает ряд дфугих проблем, в том числе в законодательном и нормативном регулировании борьбы с преступностью, ее планировании и координации деятельности системы уголовной юстиции, а также в правоприменительной практике. Существенное отставание их разрешения от насущных потребностей создает дополнительную угрозу безопасности личности, общества и государства.

И наконец, в-пятых, в прошлом теория и практика борьбы с преступностью основывались на полном финансировании системы уголовной юстиции, ее приоритетном обеспечении материальными, техническими и кадровыми ресурсами. Нынешнее состояние в этой сфере можно без всякого преувеличения охарактеризовать как катастрофическое.

Например, в бюджете на 1996 г. на содержание федеральных судов общей юрисдикции вместо минимально требуемых 5,5 трлн руб. было выделено только 1,9 трлн руб.; фактически же суды были профинансированы лишь на 75 %. В 1997 г. ситуация еще более обострилась, ибо в бюджете судебной системе было выделено всего 2,9 трлн руб., но и эта сумма до них «не дошла» после секвестирования бюджета. Это грозит коллапсом судебной системы и, как следствие, параличом власти в стране.

Не лучше обстоит дело и с финансированием органов внутренних дел, прокуратуры и других правоохранительных органов. Так, средний процент финансирования расходов на правоохранительную деятельность и обеспечение безопасности государства в 1996 г. не превысил 40 % средств, предусмотренных федеральным бюджетом. В частности, объем финансирования уголовно-исполнительной системы составил всего 23,5%, органов внутренних дел —29,1%, Федеральной пограничной службы —32,5%, Федеральной службы безопасности—35,5 %, внутренних войск МВД—59,35%.

Отсутствие должного объема средств на техническое обеспечение и вооружение правоохранителВных органов не дает возможности эффективно решать поставленные перед ними задачи. Крайне опасный характер приобретает продолжающееся в последние годы «размывание» профессионального ядра правоохранительных органов.

«Власть, не ограниченная правом, опасна. Право, не обеспеченное властью, бессильно... Наш выбор — это порядок, основанный на праве. Порядок, подавляющий человека, его свободу и инициативу, его достоинство, не может стать основой современного общества. Это не только аморально и политически опасно, но и обрекает страну на безнадежное отставание».[38] Приведенные слова—выдержки из послания Президента России, адресованного Федеральному Собранию в 1997 г. Они действительно рождают надежду на то, что будет наконец наведен порядок в стране, порядок во власти. В то же время следует учитывать: в обществе вызревает убеждение, что ради наведения порядка, восстановления и укрепления государственности можно поступиться демократией. Как справедливо замечает J1.A. Гордон, закономерное в конце революционных потрясений отступление к неполной демократии легко обращается в возврат к неограниченному авторитаризму, а то и к попыткам создания нового тоталитарного режима. Сегодня, как и в 1988-1991 гг., общество стоит перед новой развилкой, в которой скрыта историческая ловушка. Если ранее необходимость начать политические преобразования до того, как были созданы экономические предпосылки, порождала опасность всеобщего распада государственности, то теперь необходимость усилить жесткость государственной власти порождает опасность «проскочить» достаточную меру подобного усиления, перейти к новой диктатуре[39].

Одной из серьезных проблем в этой сфере, как представляется, является «рационализация» компетенции в сфере реализации целей и задач уголовной политики. К сожалению, еще не осознаны не только актуальность этой проблемы, но даже и само ее наличие как таковой.

Уголовная политика с названной точки зрения есть не что иное, как «рационализация» компетентности кадров, обеспечивающих и ведущих борьбу с преступностью. Она призвана обеспечить четкую целевую ориентацию их деятельности, повышение правовой и управленческой культуры. Теория уголовной политики, кроме того, выполняет гносеологическую функцию, давая новое знание о закономерностях борьбы с преступностью; онтологическую функцию, фиксируя место уголовной политики в социуме и ее элементов в структуре науки; нравственную функцию. Она охватывает и обслуживает политико-директивный, законодательный, правоприменительный уровни уголовной политики как предметной деятельности.[40] Методологическим и методическим инструментарием теории и практики уголовной политики должны профессионально владеть специалисты, которые обеспечивают выработку и реализацию ее целей и задач всех названных уровнях. Это один из наиболее важных аспектов проблемы «рационализации» компетенции в сфере уголовной политики.

Наконец, серьезной опасностью является возможность реанимации кампанейского подхода к решению острых социальных проблем, в частности борьбы с коррупцией в обществе. Не меняя ничего по существу, они поддерживают и укрепляют распространенную в том или ином обществе систему мифов, господствующую идеологию. Для этого обычно используются сенсационные разоблачения отдельных высших должностных лиц органов государственной власти, чиновников разных уровней, издание законов, указов и распоряжений «по усилению борьбы», кадровые «чистки» в правоохранительных органах, заменяющие поиск «врагов» на поиск «виноватых», и др. Разумеется, к настоящей и реальной уголовной политике эти меры никакого отношения не имеют. Они лишь обеспечивают кратковременную иллюзию очищения, но в долгосрочной перспективе — подрывают веру общества в дееспособность правительства.