§ 2. Дефекты парадигмы «борьба с преступностью»
Для современного общественного сознания словосочетание «борьба с преступностью» является привычным и «правомерным», правильно описывающим соответствующую сферу государственной (да и общественной) деятельности.
Однако научное понимание должно идти глубже, чем обыденный здравый смысл. И тогда выявляется ряд вопросов, на которые нет однозначных ответов.Слово «борьба» практически во всех словарных источниках толкуется как схватка, сражение, поединок, главной целью которых является подавление, искоренение, уничтожение чего-нибудь или кого- нибудь. Борьба зачастую предполагает непримиримое противостояние вступивших в нее сторон с конечной целью победы, для достижения которой могут быть использованы любые средства.
Семьдесят с лишним лет Советское государство ставило перед собой цель искоренить преступность как чуждое социалистическому строю явление. Эта цель была даже зафиксирована в программе КПСС. Практически на всех своих съездах партия принимала директивы и резолюции по решительному усилению борьбы с преступностью и другими антисоциальными явлениями. На одном из последних партийных форумов — XXVII съезде КПСС — было принято решение, предполагавшее, в сущности, перейти от борьбы с преступностью к настоящей войне с нею. В центре й на местах стали создаваться временные комитеты по борьбе с преступностью, после чего сообщения из области уголовной хроники в средствах массовой информации стали напоминать сводки с фронта боевых действий. Однако намечаемого перелома не произошло. И в постсоветский период не раз объявлялась непримиримая борьба с преступностью, особенно с коррупцией, но после самых решительных заявлений безопасность граждан от преступных посягательств не улучшалась.
Увлекшись борьбой (а борьба всегда увлекает, завораживает и даже ослепляет борющихся), те? кто призваны по долгу службы вести ее против преступности, зачастую переходят грань, которая разделяет право и произвол, законность и беззаконие.
Достаточно вспомнить, какие гипертрофированные формы с первых дней Октябрьской революции приобрели классовая борьба и диктатура пролетариата в строительстве «самого справедливого» коммунистического общества и какие неисчислимые бедствия и страдания они принесли народу.В этой связи невольно напрашивается вывод, что призывы к войне с преступностью, усилению борьбы с нею, по сути дела, ставят перед органами уголовной юстиции, государством и обществом несодержательную цель. Они не только дезориентируют, но и дезорганизуют их деятельность по обеспечению безопасности и правопорядка, влекут, как правило, массовые нарушения законности, прав и свобод граждан. И чем скорее такого рода целевая установка будет признан на негодной, тем скорее страна начнет продвигаться к правовому государству.
И еще одно важное обстоятельство. Дефект парадигмы «борьба с преступностью» состоит также и в том, что держит правоприменителя заложником уголовной статистики, часто сводит его работу к пресловутой «борьбе» с показателями. Вот почему в органах внутренних дел и прокуратуры широко распространены сокрытие преступлений от регистрации и учета, манипулирование данными уголовной статистики для создания мнимого благополучия на соответствующей территории. Наступила пора отказаться от фетишизации показателей своей деятельности. Для этого недостаточно «призывать к ответу» тех, кто занимается укрывательством преступлений, но необходимо реформировать саму систему регистрационно-учетной практики.
Целевая установка на «борьбу» с преступностью представляется негативной еще и потому, что она изначально не требует объективного, а тем более критического, анализа криминологической обстановки и результатов деятельности органов уголовной юстиции. Она содержит в себе потенциальную опасность возврата на уже пройденный нашим обществом путь раскручивания маховика уголовной репрессии. К сожалению, первые признаки такой опасности уже начинают проявляться. Так, взятый в общих рамках демократизации всех сфер общественно-политической жизни современной России курс на постепенную и последовательную гуманизацию уголовной политики в настоящее время подвергается ожесточенной критике.
Формируются оценки ошибочности этого курса, сопровождаемые призывами К отказу от него. Сторонников подобных мнений немало в среде не только работников уголовной юстиции, но и государственных и политических деятелей, в общественных кругах.В правотворческой и правоприменительной практике вновь проявляет себя тенденция решать любые возникающие сложности социального, экономического, нравственного или иного характера не адекватными им мерами, а путем использования преимущественно репрессивных мер. Необходимо в этой связи напомнить о широко известном предупреждении выдающегося специалиста в области уголовного права Чезаре Беккариа, который еще в XVIII в. писал, что излишняя и неоправданная репрессия подрывает престиж закона и обесценивает наказание. Опираясь на теорию общественного договора, Беккариа выдвинул тезис о том, что право карать преступление ограничивается необходимостью защищать «общее благо» от посягательств со стороны отдельных лиц с тем, чтобы при этом были обеспечены как безопасность, так и свобода граждан. Отсюда выводится положение, согласно которому наказание должно применяться лишь тогда, когда в нем имеется абсолютная необходимость[37].
Забвение общегуманистических начал в отправлении правосудия, как убедительно показывает история человечества, всегда приводило к тотальному использованию мощи государства, к насилию и репрессиям, выступающим в качестве наиболее эффективного средства не только сдерживания преступности, но и управления социальными процессами вообще.
Между тем в правовом государстве уголовная юстиция прибегает к насилию только в ответ на насилие и никогда «йе нападает первой». Основной ее целью при этом является не подавление личности человека, пусть и совершившего преступление, а защита нарушенных им прав пострадавшего, привлечение виновного к ответственности, предотвращение с его стороны совершения новых преступлений и иных антиобщественных проявлений, т. е. восстановление социальной справедливости. Всякое иное использование мощи государства в лице органов уголовной юстиции является незаконным и крайне опасным, даже если оно применяется с согласия или одобрения большинства населения.
Всякий призыв к войне с преступностью означает, по сути, призыв к насилию и жестокости. Между тем насилие в ответ порождает только насилие, а жестокость — только жестокость. Иного не дано. Чем больше людей «пройдет» через машину уголовной юстиции, тем соответственно менее здоровым будет становиться наше общество.
В целому видимо, наступила пора отказаться от использования военной терминологии в деле защиты прав и свобод граждан, укрепления законности и правопорядка, обеспечения безопасности правоохраняемых ценностей. Каждый очередной призыв к войне с преступностью вольно или невольно создает у населения иллюзию, что во всех бедах виновата исключительно преступность, что она является причиной развала экономики, межнациональных конфликтов, хронических неплатежей и задержек с выплатой заработной платы, пенсий и пособий. На самом деле, конечно же, не преступность является первопричиной названных и других бед. Она, как; одно из многих социальных явлений, тысячами нитей связана с другими социальными явлениями и процессами, характерными для общества на данном этапе его развития, и в значительной степени зеркально отражает многие их негативные стороны.
В заключение следует подчеркнуть, что сказанное не означает немедленной терминологической «чистки», полного и немедленного отказа от термина «борьба с преступностью», тем более, что он закреплен в целом ряде законодательных актов. Нужно только правильно к нему относиться, вкладывать в него соответствующий смысл.