§ 4. Тенденции изменений в уголовной политике
Понимание смысла и сути тенденций происходящих в настоящий период времени изменений в уголовной политике возможно только в режиме постоянного «отслеживания» ситуации и ее многосторонней экспертной оценки.
Попытаемся в этом аспекте определить ведущие, главные тенденции изменений в уголовной политике на современном этапе ее развития.Ведущей тенденцией, имеющей ярко выраженный позитивный характер, становится постепенный отпказ от возможности разрешения социальных проблем методом принуждения, подавления личности. В советский период, период господства идеологии насилия,
уголовная политика, как уже отмечалось, была адекватна этой идеологии и характеризовалась тенденцией ужесточения уголовной репрессии. «В уголовном законодательстве, — писал A. J1. Цветино- вич,— это проявлялось: а) в последовательной криминализации все большего числа деяний; в снижении возраста уголовной ответственности; в отмене уголовно-досрочного освобождения; в ужесточении норм о применении наказания; б) в практике применения уголовного законодательства — в росте числа случаев применения смертной казни, длительного лишения свободы, конфискаций; в тенденциозном толковании законов вразрез с их действительным смыслом; в) в судоустройстве и уголовном судопроизводстве — во введении чрезвычайных судов и внесудебных органов расправы с инакомыслящими, а также чрезвычайных процедур судопроизводства; г) в сфере исполнения уголовных наказаний — в превращении исправительных учреждений в места дикого произвола, попрания человеческих прав осужденных, беспредельного подавления их достоинства и беспощадной эксплуатации их труда; д) вне законодательства—в применении никакими законами не предусмотренных административных высылок, ссылок и депортаций.»[41]
В противовес этой тенденции в современный период времени во главу утла социальной политики в целом и уголовной политики в частности ставятся гуманистические принципы.
Они знаменуют собой, по нашему мнению, начало создания принципиально новой правовой системы в области борьбы с преступностью. Анализ уголовного законодательства подтверждает, что тенденция расширения и ужесточения уголовной репрессии остановлена и начат поворот к гуманизации уголовной политики. На пути превращения этой возможности в реальность могут возникнуть (и уже возникают) серьезные препятствия. В частности, гуманистическая модель уголовной политики предполагает выход за пределы уголовно-правового понимания преступника лишь как личности, совершившей общественно опасное деяние, что само по себе противоречиво, ибо в своей основе уголовное право содержит и не может не содержать именно одностороннее представление об этой личности.Серьезным препятствием на пути к гуманизации уголовной политики является неблагоприятное как с количественной, так и с качественной Сторон развитие преступности. Известный исследователь В. В. Лунеев пришел к однозначному выводу, что при всех существенных расхождениях в уровне преступности в разных странах первой и определяющей тенденцией в мире является ее абсолютный и относительный рост (относительно населения, экономического развития, культуры и т. д.).[42] Однако нужно учитывать влияние стереотипов общественного и правового сознания. Не только у значительной части населения, но и у многих представителей высших органов государственной власти на всех ее уровнях (законодательном, исполнительном, судебном) еще крепка вера в возможность подавления преступности и наведения порядка путем ужесточения уголовной репрессии.
Наконец, ограниченные материальные, финансовые и ресурсные возможности правоохранительных органов и в целом самого государства также отрицательно влияют на реализацию данной тенденции уголовной политики.
Нельзя не отметить достаточно выраженную ориентацию на международные стандарты и опыт борьбы с преступностью. В частности, происходит постепенное выравнивание статусов обвиняемого и потерпевшего. В этой связи особое внимание начинает уделяться обеспечению прав личности при расследовании преступлений в широком смысле, т.
е. прав всех участвующих в расследовании лиц: подозреваемого и обвиняемого, свидетеля и потерпевшего, а также следователя, прокурора, дознавателя, защитника, специалиста, эксперта, особенно участников, имеющих в уголовном деле личный интерес, — обвиняемых, потерпевших и др. Убедительным примером реализации рассматриваемой тенденции в уголовной политике является монография В. С, Шадрина, в которой он, опираясь на универсальную концепцию прав человека, международные стандарты и международный опыт борьбы с преступностью, пришел к выводу, что в новом уголовно-процессуальном законодательстве необходимо реализовать следующие концептуальные положения:— личность, ее права (права и свободы человека и гражданина) являются высшей ценностью;
ограничение прав личности допускается законодателем в минимальных пределах, определяемых исключительно необходимостью обеспечить права и свободы других людей и интересы общества;
*• — возможности ограничения прав личности в правоприменительной практике, при производстве по уголовным делам должны быть жестко регламентированы и поставлены под строгий контроль, в том числе судебный;
необходимы эффективные механизмы (средства, условия) обеспечения прав личности, включая их охрану, защиту и восста-
49
новление.
Близкой по смыслу, и содержанию к рассмотренной тенденции является ориентация уголовной политики на пересмотр законодательства в борьбе с преступностью под углом зрения его соответствия Конституции Российской Федерации. С 1994 г. по настоящее время приняты и вступили в действие более сорока законов, прямо затрагивающих сферу борьбы с преступностью. Деятельность практически каждого правоохранительного ведомства в настоящее время регулируется законом, а не подзаконными нормативными актами, как это было раньше. Чрезвычайно важное значение имеет то обстоятельство, что в Особенной части УК РФ 1996 г. появились 63 новых по сравнению с УК РСФСР I960 г. состава преступления и в то же время в УК РФ не были включены 78 составов преступлений, входивших в УК РСФСР.
Из последнего в период до принятия нового УК законодательно исключены 26 составов преступлений.[43] Таким образом, впервые в истории России за столетие, в течение которого было принято шесть уголовных кодексов, при принятии нового уголовного закона число криминализированных деяний оказалось меньше числа декриминализированных. Отмеченная тенденция вселяет оптимизм, ибо чрезмерное увлечение криминализационными процессами приводит к появлению целого ряда «псевдопреступлений», что, несомненно, подрывает престиж самого уголовного закона, его предупредительный потенциал. Еще К. Маркс в свое время писал так:
«Народ видит наказание, но не видит преступления, и именно потому, что он перестает видеть преступление там, где есть наказание».[44]
Разумеется, новую систему уголовного законодательства нельзя считать настолько законченной и безупречной, чтобы исключить вероятность как принятия уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за новые виды общественно опасного поведения, так и исключения норм, предусматривающих ответственность за деяния, утратившие ту степень общественной опасности, которая позволяла рассматривать их в качестве преступлений.
В заключение следует отметить, что хорошо налаженного мониторинга требует процесс дифференциации ответственности в правоприменительной практике. Пока здесь не удалось выявить достаточно четко выраженных тенденций, но это не удивительно, так как с момента вступления в силу нового уголовного законодательства прошло еще немного времени.