Со второго взгляда будет заметно в какой степени при изложении нормы в правовых актах

равные ли права на внешнюю свободу предоставляет эта норма;

не ограничивает ли эта норма внешнюю свободу человека чем-нибудь, кроме требований обеспечения внешней свободы других людей;

не пытается ли эта норма использовать кого-либо против его воли для достижения чужой цели;

не принуждает ли эта норма кого-либо воспользоваться каким-либо его правом;

действительно ли эта норма предоставляет каждому человеку максимально возможный объем данного элемента внешней свободы;

не требует ли эта норма от человека каких-либо действий сверх допустимого исчерпывающим перечнем (Следствие 20) и т.п.

Провести такую содержательную проверку практически невозможно до тех пор, пока вся норма во всех ее проявлениях в правовой системе не сосредоточена перед глазами, в одном месте. Трудно представить себе человека, способного своим внутренним взором объять всю правовую систему, мысленно выделить в ней все элементы, относящиеся именно к одной, конкретной норме и, тем более, проделать в уме ту работу, о которой мы сказали чуть выше. Если же две первые части такой работы проделать не мысленно (не только мысленно), а зафиксировав ее результаты на бумаге, это как раз и будет требуемым восстановлением нормы. Тогда и содержательный анализ нормы без труда можно будет проделать на бумаге.

Если мы хотим иметь качественную правовую систему, т.е. полностью соответствующую требованиям нашей аксиоматики, то изложение ее в виде совокупности норм является безусловно полезным. Однако, это не значит, что в практической деятельности мы сможем пользоваться правовой системой, изложенной такимобразом.