Институт верховной государственнойвласти

Древнеегипетское государство можно назвать монархическим, однако при этом следует иметь в виду, что это была весьма необычная монархия. К ней невозможно применить определения, используемые для характеристики монархии европейского типа.

Носителем верховной власти являлся в Древнем Египте, как это и бывает в монархиях, один человек. Но он выступал не только в качестве главы государства, но и его основанием. Существование государства без монарха здесь было совершенно немыслимым. Система государственной власти, государственная территория, общество, духовная культура — все это при отсутствии верховного властителя останавливалось в движении и рассыпалось на отдельные части. Они соединялись только в монархе и приводились и движение только его властью.

Европейский монарх выступал в двух свойствах: с одной стороны — как физическое лицо, с другой — как политический институт1. Древнеегипетский же монарх воображался не только в них свойствах, но и представителем могущественных сил, управляющих Вселенной. В этом качестве он считался проводником, через который космическая духовная энергия входила в общественный и государственный организм, придавая ему соответствующий законам Вселенной порядок — «маат» и приводя жизнь людей в гармонию с природными процессами2.

Вместилищем данной энергии считалась царская душа, обозначавшаяся иероглифом, который звучал приблизительно как слово «Ка». Она мыслилась бессмертной, способной существовать независимо от человеческого тела. При этом предполагалось, что человек, предназначавшийся для должности верховного властителя, рождался вместе с Ка, но до восшествия на престол его тело не соединялось с царской душой.

Смерть монарха представлялась египтянам гибелью только его тела — царская душа, освободившись от телесной оболочки, продолжала жить в новом помещении, которым становилась пирамида или другое сооружение, хранившее царское тело2. О том, что пирамида была домом для царской души — Ка, свидетельствует ее внутренняя конструкция, рисунки и надписи на стенах. Душа умершего царя должна была общаться со звездами, и в пирамиде предусматривались для этого окна, выходящие в небо.

Царская душа была объектом особого поклонения со стороны египтян и во время жизни верховного властителя. В ее честь воздвигали величественные статуи, которые в этом случае ставились, как правило, при храмах. Так, расположенные перед входом в колоннаду храма в Люксоре сидящие колоссальные фигуры фараона эпохи «Нового царства» Рамсеса II являются не чем иным, как изображением его царской души — Ка. Об этом свидетельствует надпись на основании одной из статуй3.

Представление о монархе как о носителей космической духовной энергии, приводящей в действие природные и общественные процессы, поддерживалось не только монументами, но и особыми ритуалами. Так, один из таких ритуалов призван был внушать египтянам, что главная их река периодически разливается не иначе, как по приказу носителя этой власти: при наступлении времени подъема Нила монарх приходил во главе торжественной процесии на берег и бросал в воду свиток с приказом реке немед-ш'мно разлиться. И река выполняла приказ — начинала спустя u.i кое-то время разливаться.

Ни в одной стране Древнего Востока фигура монарха не обволакивалась столь плотным облаком религиозно-политической мифологии, как в Древнем Египте.

Впрочем, полностью отделить реальное от мифического в государственности Древнего Египта невозможно: творение и культивирование мифов о государственной власти было одной из основных функций древнеегипетского государства, которое являлось, с этой точки зрения, своего рода театром. Фараон выступал в нем в качестве не только главного, но и постоянного актера. Он продолжал играть роль и после своей смерти, которая, в представлении египтян, была не прекращением его существования, но лишь переходом в новое состояние — выходом его души из человеческого тела. Театром становилась теперь пирамида, в которую по-мещался саркофаг с телесной оболочкой фараона, превращенной в мумию. Сохраняя таким способом тело своего верховного властителя, египтяне полагали, что его дух, совершив путешествие к звездам, возвратится в свое прежнее обиталище.

Поддержание подобных мифов требовало огромных материальных средств: ведь для этого необходимо было возводить и украшать письменами и картинами пирамиды, статуи, стелы, ве-личественные дворцы и храмы. Тот факт, что они создавались в Древнем Египте в довольно большом количестве, показывает, что верховная государственная власть имела в своем распоряжении огромные материальные богатства. Главными его источниками были налоги, собиравшиеся с населения, военные завоевания, позволявшие грабить чужие народы, а также собственное хозяйство монарха.

Особенно большими размерами оно отличалось в эпоху «Старого царства». Это показывают отчеты о состоянии государе i венного хозяйства и начертанные на монументах изображения и письмена1.

Экономическое могущество древнеегипетского верховного властителя облегчало ему задачу удержания в повиновении своих вельмож, сановников, местных правителей, чиновников государственного аппарата: он являлся для всех этих людей источником не только властных полномочий, но и материальных богатств. Почитание своего монарха как бога было для них вполне естественным.

В исторической литературе древнеегипетского монарха любой исторической эпохи принято называть «фараоном (pharaoh)». При этом обыкновенно утверждается, что данное слово происходит от иероглифического знака, звучащего приблизительно как «перо (рего)» или «пер-аа (per-аа)» и обозначающего резиденцию монарха — «великий дом»2.

Между тем знак, передающийся в настоящее время термином «фараон», стал использоваться для обозначения верховного властителя Древнего Египта почти через две тысячи лет после возникновения в этой стране единого государства — где-то во времена «Нового царства». Более того, некоторые материалы свидетельствуют, что первоначально название египетского правителя, звучавшее как «перо» или «пер-аа», употреблялось при дворах

ближневосточных монархов, состоявших с ним в переписке, и только позднее получило применение в самом Египте. В качестве одного из титулов древнеегипетского верховного властителя знак, передающийся словом «фараон», был впервые использован применительно к Шешонку I, основателю XXII (ливийской) династии. Таким образом, называя всех правивших когда-либо в Древнем Египте монархов «фараонами», историки допускают слишком большую условность. Верховные властители «Раннего», «Старого», «Среднего» и «Нового» царств не имели такого титула. У позднейших же властителей Древнего Египта данный титул если и появлялся, то не был единственным.

В додинастический период древнеегипетский монарх обозначался титулом, представлявшим его воплощением бога Хора, которой считался египтянами владыкой Небес2. И данный титул был тогда единственным. Знак бога Хора, выраженный рисун-ком сокола, одновременно символизировал и верховную государственную власть. Титул ее носителя изображался в виде прямоугольного контура дворца с воротами в нижней его части и с восседающим на крыше соколом.

В эпоху «Раннего царства» титулатура древнеегипетского монарха была дополнена тремя новыми титулами. Один из них называл его «осокой и пчелой», то есть соединяющим отдельные ч,1 сти в единое целое, например: Верхний и Нижний Египет, Черную землю и Красную землю (долину и пустыню), день и ночь, человеческое и божественное. Другой титул именовал монарха воплощением «двух владычиц», под которыми подразумевались богиня из Верхнего Египта по имени Некхбет, выступавшая в облике корту на, и богиня из Нижнего Египта по имени Уаджет, представлявшаяся в виде кобры.

Дуализм в характеристике верховного властителя, которую давали указанные титулы, воплощался и в ритуалах, которые он должен был регулярно совершать, и в его коронах. Как уже гово-рилось, одна из них — белая — считалась короной Верхнего (южного) Египта, другая — красная — короной Нижнего (северного) Египта. По мнению американского историка Генри Франкфорта, наименование египетского монарха царем Верхнего и Нижнего Египта «выражало в политической форме глубоко укорененную египетскую тенденцию понимать мир в дуалистических терминах в качестве серии пар противоположностей, балансирующих в неизменном равновесии. Вселенная в целом рассматривалась как "небо и земля". В свою очередь "земля" в рамках этой концепции понималась опять-таки дуалистически, как "север и юг", как "тер-ритория Хора и территория Сета", как "две земли", как "два берега (Нила)"... Когда фараон принимал на себя дуалистические титулы или называл себя "господином двух земель", он подчеркивал не разделенное начало своей власти, но ее универсальность»1.

Еще один титул древнеегипетского монарха называл его «Хором золота» (данный титул выражался рисунком сокола над знаком, обозначавшим золото).

В эпоху «Старого царства» в титулатуру древнеегипетского верховного властителя вошел пятый титул, который называл его Ра — бога солнца1. Это название подразумевало, что каждый монарх единого древнеегипетского государства имел двух отцов: он рождался своей матерью не только от земного отца — ее мужа, но и от бога Ра. Поэтому его сущность была двойственной: одновременно и человеческой, и божественной. Но если Ра счи-1.1 лея старшим, большим богом солнца, то древнеегипетский монарх — младшим, молодым богом. Есть основания полагать, что именно с титулом сына Ра было связано его наименование «фараоном». Знак «пр», от которого оно было выведено, являлся, возможно, корнем не слова «перо (рего)» или «пер-аа (per-аа)», обозначавшего «великий дом», резиденцию верховного властителя, но термина, который означал «великий сын»2. В пользу такого его толкования свидетельствует и название первоначальной резиденции верховных правителей единого древнеегипетского государства. Оно происходит от иероглифов, передающихся буквами «нкхн (nkhn), которые звучат, по мнению египтологов, примерно как Некхен (на греческом — Иераконполис). Одно из главных значений этих иероглифов выражается словами «город великого

сына».

В начале правления IV династии имена и титулы древнеегипетских властителей стали изображаться в овальном контуре.