УЧЕНИЕ О ЦЕНЕ

Если уничтожить шлюзы между двумя водовместилищами, уровень которых различен, то вода станет переливаться до тех пор, пока поверхность ее не выровняется. Однако, эта переливающаяся вода только симптом действия тех сил, которые мы называем тяжестью и инерцией. С этим явлением можно сравнить и цены благ, эти симптомы экономического выравнивания между хозяйствами. Но сила, заставляющая их проявляться, это — последняя и общая причина всякой хозяйственной деятельности, стремление людей к возможно более полному удовлетворению своих потребностей, к улучшению своего экономического положения. Но так как цены — единственные чувственно воспринимаемые элементы всего процесса, так как их высоту можно точно измерить, и обыденная жизнь беспрестанно выдвигает их перед нами, то не трудно было впасть в ошибку, будто их величина есть существенный момент обмена, а являющиеся в акте мены количества благ — эквиваленты. Это привело к неисчислимому ущербу для нашей науки: исследователи в области явлений цены напрягали свои усилия для решения проблемы сведения предполагаемого равенствемежду двумя количествами благ к его причинам, и одни искали эти причины в затрате одинакового количества труда на данные блага, другие — в равных издержках производства, возникал даже спор о том, отдаются ли блага в обмен одно на другое, потому что они — эквиваленты, или блага потому эквиваленты, что в гнете мены отдаются одно за другое, тогда как в действительности нигде не бывает такого равенства в ценности двух количеств благ (равенства в объективном смысле).

Заблуждение, лежащее в основе этих теорий, становится ясным, как только мы освободимся от односторонности, которая господствовала до сих пор при изучении явлений цены.

61 Уже Аристотель (Eth. Nicom., V, 7) впадает в эту ошибку: «Если кто-нибудь получает больше, чем он раньше имел, то говорят, что он в барышах; если он получает меньше, то он в убытке; так это бывает при купле и продаже. Если же первоначальное имущество не сделалось ни больше, ни меньше, но осталось в обороте тем же, то, значит, получают только свое, и нет ни выгоды, ни убытка». У него же читаем (там же V, 8): «Если сначала определено сравнительное равенство, и сообразно с этим происходит вознаграждение или уравнивание, то это и есть то, что мы думаем... Ибо обмен невозможен без равенства». Приблизительно так и у Montanari (Delia moneta, ed. Custodi, p. a. III. C. 119). Quesnay (Dialogue sur les travaux etc. C. 196, Daire) говорит: «Торгов- ля — не что иное, как обмен ценности на равную ценность». Ср. также Turgot: «Sur la formation et la distribut. des richesses», § 35 и сл.; Le Trosne: De l'interet social. Chap. I. C. 903 (Daire); Smith, W. o. N.. I, Ch. V; Ricardo: Principles. Chap. I, sect I; J.B.Say: Cours d'econ. рої., II. Ch. 13, II. C. 204,1828. — Против этого мнения высказывался уже Condillac (Le commerce et le gouvernement, 1776,1. Ch., VI. C. 267, Daire), хотя его основания односторонни. Возражения, приводимые Сеем против Кон- дильяка в указанном месте его сочинения, основаны на смешении потребительной ценности, которую имеет в виду Кондильяк (ср. там же. С. 250 и сл.), и меновой ценности в смысле товарного эквивалента, относительно которой собственно говорит Сей, смешении, к которому подает повод точное употребление Кондильяком слова «valeur». Основательную критику английских теорий цены дал Bernhardi (Versuch einer Kritik der Griinde etc. 1849. C. 67—236). В позднейшее время подвергли обстоятельной критике до сего существующие теории цены Rosier («Theorie der Preise», Hildebrand'sjahrbucher, В. 12, 1869. С. 81 и сл.) и Komorcynski (Tubinger Zeitschrift, 1869.

благ, которые допускали бы в данный момент обмен друг на друга в любом направлении: предложив одно, можно было бы получить другое, и обратно. Но в хозяйственной жизни людей нельзя встретить таких эквивалентов. Если бы были эквиваленты в таком смысле, то невозможно было бы понять, почему каждый обмен, поскольку условия конъюнктур не изменяются, не мог бы быть проделан и в обратном порядке. Предположим, что А отдал свой дом в обмен за имение В или за сумму в 20000 талеров. Если бы эти блага стали путем акта обмена эквивалентами в объективном смысле слова, или уже до обмена были таковыми, то нельзя было бы понять, почему обоим вступившим в обмен индивидам не согласиться сейчас обратно поменяться этими благами; но опыт нам показывает, что в таком случае никто из них не согласился бы на подобную операцию.

Такое же наблюдение можно произвести при самых развитых отношениях оборота и по поводу товаров, больше всего могущих рассчитывать на сбыт. Попробуем на хлебном рынке или на фондовой бирже купить хлеб или фонды и снова продать их, прежде чем изменились условия конъюнктуры, или в один и тот же момент продать какой-нибудь товар и такой же купить, и мы легко убедимся, что разница между ценой при спросе и предложении — не простая случайность, но общее явление народного хозяйства.

Товаров, которые могли бы в определенных количествах обмениваться друг на друга, например, сумма денег и конкретное количество другого экономического блага, товаров, которые могли бы быть по произволу заменены друг другом как при покупке, так и при продаже, словом, эквивалентов в объективном смысле — даже если мы будем говорить о таких эквивалентах только по отношению к данному рынку и моменту времени — таких товаров нет, и, что гораздо важнее, более глубокое понимание причин, ведущих к обмену благами и обороту между людьми вообще, показывает нам, что самая природа отношения исключает такие эквиваленты и что в действительности их и быть не может.

Правильная теория цен, поэтому, не может иметь задачей объяснить это предполагаемое, но на самом деле нигде не существующее, «равенство ценности» между двумя конкретными количествами благ, потому что такая задача требовала бы совершенного игнорирования субъективного характера ценности и природы обмена; правильная теория должна постараться показать, как хозяйствующие люди, в своем стремлении к возможно более полному удовлетворению своих потребностей, приходят к тому, что отдают блага, и именно определенные количества их, в обмен на другие. При этом исследовании, согласно методу, которым мы вообще здесь пользовались, мы начнем с изучения наиболее простой формы явления образования цен, чтобы постепенно перейти к более сложным.