ПРОГРАММЫ ПОСТРОЕНИЯ ПСИХОЛОГИИ КАК САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ НАУКИ

Следует различать реальную жизнь науки и ее отражение в

теоретических программах. К 70-м годам прошлого века в

Жизни науки назрела потребность в том, чтобы разрозненные

85

знания о психике объединить в научную дисциплину, отлич-

ную от других.

Когда время приспело, говорил Гёте, яблоки падают одно-

временно в разных садах.

статуса психологии как самостоятельной науки, и тогда почти

одновременно сложилось несколько программ ее разработки.

Они по-разному определяли предмет, метод и задачи психоло-

гии, вектор ее развития.

Наибольший успех имела первоначаль-

Психология но программа, разработанная В.Вундтом

как наука (1832-1920). Вундт родился в Маннгейме в

о непосредст- семье пастора, после окончания гимназии

венном опыте учился на медицинском факультете сперва

в Тюбингене, а затем в Гейдельберге. От

казавшись от карьеры практикующего врача, он после семе

стра, проведенного в Берлине у Иоганна Мюллера, защитил в

1856 г. в Гейдельберге докторскую диссертацию и занял в

этом же университете должность преподавателя физиологии.

В его обязанности входило проводить практические занятия

со студентами в качестве ассистента профессора Гельмгольца,

с которым, однако, как вспоминал впоследствии сам Вундт, у

него дружеских отношений не сложилось.

Тот факт, что Гельмгольц и Вундт, много лет работая вместе,

не сблизились, объясняется не только различием в их тем-

пераментах. Имелись и более глубокие причины, связанные с

различием в складе мышления, в мировоззренческих установ-

ках. Гельмгольц оставался верен идеалам детерминистской

физики, тогда как Вундт все более удалялся в область идеалисти-

ческой философии (профессором которой он стал в дальнейшем).

В область психологии Вундта влекли физиологические занятия.

Его первой книгой было <Учение о мышечных движениях>

(1858), второй - <Материалы к теории чувственного воспри-

ятия> (1858-1862). Обе темы - движение и ощущение - были в

то время очень популярными в физиологии, и обе они неизбежно

сталкивались с влиянием непривычного для физиологического

мышления психологического фактора. В частности, в этих

ранних вундтовских работах важное значение придавалось

рефлексу, но он уже оказывался не чисто мышечной функцией, а

участником построения восприятия, т.е. психического продукта.

Здесь же у Вундта встречается и гельмгольцевское понятие о

<бессознательных умозаключениях>, инородное для физиолога,

привыкшего объяснять процессы в организме терминами

физики и химии. Строго следуя физико-химическому на-

правлению в физиологии (о чем говорят его учебники по это-

86

предмету), Вундт в то же время намечает для себя новый

план работы. Он читает в Гейдельбергском университете курс на

тему <Психология с точки зрения естествознания> (1862), а 1863

г. выходят его <Лекции о душе человека и животных>. В этих

лекциях содержалась программа построения двух психологии -

экспериментальной и социальной (культурно-исторической).

Вся последующая карьера Вундта как психолога

представляла собой реализацию этой/программы. Прошло

десятилетие. В 1873-1874 гг. вышли его <Основы физиологи-

ческой психологии> - труд, который^на несколько лет стал

главным компендиумом новой науки/

С 1875 г. Вундт - профессор философии в Лейпциге. Однако

наряду с преподаванием философии он организовал первую в

мире лабораторию экспериментальной психологии (1879), вскоре

преобразованную в институт, ставший Меккой для всех, кто

отважился посвятить себя опытному изучению душевной

деятельности. Труды лаборатории публиковались в созданном

Вундтом первом психологическом журнале, называвшемся

<Философские исследования> (выходил с 1881 г.).

постепенно складывалась большая интернациональная школа,

равной которой история психологии не знает1.

Прошедшие эту школу исследователи создали по образцу

лейпцигской новые лаборатории в различных университетах

мира. Психология утвердилась в статусе самостоятельной

опытной науки. И в этом историческая заслуга Вундта. Он по-

местил в лабораторию не лягушку и собаку, а человека с его

<таинственной> душой. Это было революционное событие, всю

значительность которого мы, привыкшие к достижениям экс-

периментальной психологии, теперь с трудом можем оценить.

Постепенно складывалось сообщество исследователей, ра-

ботников новой области знания, имеющей собственные орга-

низационные структуры - лаборатории, кафедры, журналы,

общества, а начиная с 1889 г. - и международные конгрессы.

' Тематика исследований в этой школе первоначально определялась тремя

главными направлениями, на пересечении которых возникла экспериментальная

психология: а) изучение ощущений и восприятий (восходит к физиологии

органов чувств), б) психофизика, в) изучение времени реакции. В дальнейшем к

этим темам прибавились еще две: ассоциации и чувства. Любопытно, что соз-

датель экспериментальной психологии сам не был истинным лабораторным

работником. По свидетельству его первого американского ученика - Кеттелла,

оольше 5-10 минут в день в лаборатории он не проводил. Метод обучения

творчеству в его лаборатории был своеобразным. Вундт выходил к стоявшей

Перед ним группе учеников с пачкой листков, на которых расписывались экспе-Р

'ментальные задания, и раздавал их безотносительно к интересам исполнители.

Затем он проверял их отчеты и сам их оценивал, решая вопрос о публика-чин в

издаваемом им журнале.

87

Под воздействием достижений физиологии органов чувств

Вундт выдвинул свою психологическую программу. Напом-

ним, что одним из этих достижений была картина <сенсорной

мозаики>.

Согласно Вундту,/ эта <мозаика> и есть та <материя>, из ко-

торой построено сознание.

идей в физиологии состоял в установлении объективных (т.е.

независимых от сознания) отношений между стимулами и пси-

хическими реакциями, то право психологии на самостоятель-

ность Вундт обосновывал совершенно иными соображениями, а

именно принципиальным отличием сознания от всего внешнего

и материального. Психология, по Вундту, имеет уникальный

предмет - непосредственный опыт субъекта, постигаемый путем

самонаблюдения, интроспекции. Все остальные науки изучают

результаты переработки этого опыта1.

Интроспекционизм - древняя концепция и, как говорил

исторический опыт, совершенно бесперспективная для науч-

ного исследования психологических фактов. Но Вундт вносил в

нее коррективы, с помощью которых, как он считал, пре-

одолевались слабости старого интроспекционизма. Обычное

самонаблюдение бесконтрольно и хаотично. Контроль и по-

рядок в исследование сознания способны, по Вундту, внести

экспериментальные процедуры физиологии. Опыт физиоло-

гический, объективный, позволяет, считал он, расчленить

опыт непосредственный, субъективный, и тем самым реконст-

руировать в научных понятиях архитектонику сознания инди-

вида. Такова была главная идея Вундта. Она лежала в основе

его замысла создать опытную психологию, которую он называл

физиологической. Вместе с тем, будучи сторонником пси-

хофизического параллелизма, Вундт считал, что в физиологии

как таковой не содержится никаких данных, расширяющих

возможности психологического объяснения. Психические про-

цессы параллельны телесным, но не определяются ими.

Приборы для изучения органов чувств и двигательных ре-

акций были непременным инструментарием лейпцигской ла-

боратории. Но столь же непременным <орудием> являлась

интроспекция. Не тривиальное самонаблюдение, а специально

тренируемое. Вначале Вундт считал, что интроспекция обна-

руживает в составе непосредственного опыта два класса эле-

ментов - ощущения и представления.

были присоединены чувства.

1 Тем самым выдвигался тезис о том, что психология лежит в основании

всех других наук. Это направление получило название психологизма.

Психологами было принято назъшать знатоков человече-х

душ. Но психологи по профессии появились лишь после

Вундта. //

Историки подсчитали/что школу Вундта прошли 136 немцев,

И американцев, 1&/^нгличан, 6 поляков, 3 русских, 2 француза

Она стала главным питомником первого поколения

психологов-экспериментаторов.

Практика работы вундтовской и других сходных с ней по

ориентации лабораторий показала крайнюю ненадежность

интроспекции. Энтузиазм, с которым молодые исследователи

изощрялись в интроспекции (субъективном методе), был обу-

словлен надеждой на то, что о душевной жизни удастся получить

столь же точное знание, как и о телесной. Однако протокольные

записи экспериментов не выдерживали испытания на научность

знания. Между показаниями различных испытуемых не было

согласия. Лаборатории, где практиковался субъективный метод,

не сделали никаких открытий, не выработали серьезных

причинных объяснений исследуемых явлений. Создать новый

язык, на котором можно было бы говорить о структуре

сознания, а не о внешних объектах, не удавалось1.

Причиной неудач сторонников субъективного метода

являлись программные установки Вундта: феноменализм,

т.е. представление о сознании как совокупности чуждых

всему внешнему феноменов, <атомизм>, интроспекционизм,

квазидетерминизм, т.е. убеждение в том, что психическое

детерминируется только психическим. Созданную Вундтом

громоздкую систему отличал эклектизм. <Атомистическое>

строение внутреннего мира субъекта он дополнял <законом

творческого синтеза>, согласно которому из элементарных

ощущений возникают качественно новые продукты. Пред-

ставление о сознании как совокупности разрозненных эле-

ментов дополнялось учением об апперцепции - особой

внутренней силе, локализованной в лобных долях головного

мозга2.

1 Сознание человека изначально предметно.

может работать, воплотил эту предметность.

2 Под апперцепцией Вундт первоначально понимал ясность и отчетливость

представлений в отличие от смутных перцепций (ср. Лейбниц и Гербарт). Ап-

пеРЧепция - центр сферы сознания. Затем она становится определяющей. Для

увства, которое объясняется как <знак реакции апперцепции на сенсорное

с°Держание>, для мышления, поскольку только апперцепция приводит феномены в

логическую связь в противовес ассоциациям, и, наконец, для воли, в каче-стае

главного проявления которой она начинает фигурировать. Превращение

пперцепции в универсальный объяснительный принцип (она все объясняет, ма не

нуждаясь в объяснении) означало полный разрыв с детерминизмом.

89

Не удивительно, что одни считали Вундта сторонником ес-

тественнонаучного, материалистического понимания психики

(в России одно время, в середине 60-х годов XIX века, цензура

запретила его книгу <Лекции о душе человека и животных>),

другие - защитником учения о бессубстратном сознании (на-

пример, К.Д.Кавелин в полемике с И.М.Сеченовым). Поэто-

му, рассматривая вопрос о том, чему обучались будущие пси-

хологи в вундтовской школе, следует иметь в виду, что, овла-

девая методами новой науки, они работали в теоретической

атмосфере, пронизанной эклектическими представлениями.

Джемс сказал про систему Вундта, что она напоминает червя:

если рассечь его на части, каждая из них будет продолжать

ползать. В вундтовской системе нет жизненного центра, уко-

лом в который можно было бы с ней покончить.

Эклектический характер вундтовской программы определя-

ется тем, что естественнонаучные тенденции нарождавшейся

психологии преломились в ней сквозь призму идеалистических

представлений о сознании и его отношении к материальному

миру. Апология субъективного метода (интроспекции) не выте-

кала из логики развития психологического познания. Она была

обусловлена определенными обстоятельствами социально-

идеологического характера. Идейная атмосфера, сложившаяся

в немецких университетах, требовала от профессора философии

противостоять материалистическому воззрению на человека.

Свой первый психологический практикум (из которого и

выросла лаборатория) Вундт проводил в виде эксперимен-

тальных демонстраций к курсу философии. Вполне понятно,

что демонстрации могли иметь единственный смысл - дока-

зать на опыте правильность той идеалистической концепции,

которая излагалась в университетском курсе. Соответственно и

проводившиеся им эксперименты - опыты по определению

порогов ощущений, времени реакции и др. - приобретали

иное истолкование, чем в естественнонаучных исследованиях.

Так, если для Фехнера психофизический закон означал зако-

номерную связь между силой раздражения и интенсивностью

ощущения, то, по Вундту, этот закон следует считать чисто

психологическим: для миллионера, например, рубль пред-

ставляет бесконечно малую величину, тогда как его прибавка к

жалованью рабочего может стать ощутимой. Здесь, по мнению

Вундта, проявляется отношение между ощущением и

психологическим суждением о нем, а не ощущением и реаль-

ным раздражителем.

Точно такому же пересмотру, при котором исключалась

реальная связь психических актов с внешними стимулами, под-

90

вершась в лаборатории Вундта и дондеровская схема времени

акции. Выдвигалось предположение о том, что в период

между действием раздражителя и двигательным ответом на

него в сознании совершаются, сменяя друг друга, различные

психические процессы. \

Все откровеннее подчинял Вундт психологическую работу

укреплению своей философской доктрины. На рубеже века он

вообще оставил экспериментальные занятия. Иногда это объ-

ясняют тем, что намеченная в молодые годы программа соз-

дания физиологической психологии была Вундтом выполнена и

он перешел к разработке второй части своего замысла -

созданию социальной (культурно-исторической) психологии,

изучающей высшие функции не с помощью лабораторных

приборов и интроспекции, а по объективным продуктам

культуры (язык, миф, искусство и т.д.)'. В действительности

же, как мы вскоре увидим, не Вундт покинул экспериментальную

психологию, а она покинула его. Как показал весь последующий

ход событий, ни одно из положений вундтовской программы

не выдержало испытания временем. Тем не менее Вундт и его

школа сыграли важную историческую роль.

В вундтовской школе формировалось первое поколение

профессиональных психологов. Сравнение вундтовской про-

граммы с другими показывает, что ее решающее преимущество

было связано с утверждением эксперимента в качестве

главного рычага превращения психологического знания в

научное.

Совершенно иначе, чем Вундт, ответил Психология как на

запросы времени австрийский философ учение об ин-

Ф.Брентано (1838-1917). Католический свя-тенциональных

щенник, он отказался от сана после того, актах сознания как

Ватикан принял доктрину о папской непогрешимости.

Брентано перешел в Венский университет, где с 1874 г. в

течение 20 лет преподавал философию. Его кумиром был

Аристотель, учению которого о душе посвящено первое

исследование Брентано. При этом благодаря своему

образованию он был превосходно ориентирован во всех

толкованиях аристотелевских текстов в средневековой

схоластике.

Исходя из аристотелевских идей, Брентано разработал план

новой психологии в оставшейся незаконченной книге <Психо-

логия с эмпирической точки зрения> (1874). В учении Аристо-

' Этой проблематике посвящена его 10-томная <Психология народов> -

и том вышел в 1900г.).

91

теля содержались идеи, с успехом противостоящие тем пред-

ставлениям о природе сознания, на уяснение которых Вундт

ориентировал экспериментальную работу. У Аристотеля, как

мы помним, еще не было понятия о сознании. В его толкова-

нии душа - способ организации живого тела, возможности

которого актуализируются только под воздействием внешних

объектов.

В схоластическом истолковании эта модель превратилась в

призрачную схему, где реальный организм оказался подме-

ненным познающим субъектом, а реальный предмет - идеаль-

ным объектом. Тем не менее за сознанием оставались в каче-

стве непременных признаков активность (без которой потен-

циальное не может стать актуальным) и объектность (без вне-

положного субъекту объекта эта активность нереализуема), 1

Такое понимание природы сознания, по Брентано, дает воз-

можность определить предмет психологии, найти <демарка-

ционный критерий>, позволяющий отграничить ее от наук о

физическом мире.

Отвечая на вопрос, чем именно психические явления отли-

чаются от всех остальных, Брентано писал: <Каждый психиче-

ский феномен характеризуется тем, что средневековые схола-

сты называли интенциональным сосуществованием объекта...

ориентацией по отношению к объекту (который не должен

пониматься как реальный), или имманентной объектностью...

Мы можем определить психические явления, сказав, что это

такие явления, которые интенционально содержат в самих

себе объект>.

Стало быть, согласно Брентано, психический процесс ха-

рактеризуется тем, что в нем всегда сосуществует его объект.

Это <сосуществование> выражено в трех моментах: а) идеа-

ция, т.е. представление объекта в форме образа; б) суждение о

нем как истинном или ложном; в) эмоциональная оценка его

как желаемого или отвергаемого. Область психологии - это

не сами по себе ощущения или представления, а те акты,

<действия>, которые производит субъект (акты представлива-

ния, суждения и эмоциональной оценки), когда он превращает

нечто в объект осознания. Вне акта объект не существует. Акт,

в свою очередь, с необходимостью предполагает <направлен-

ность на>, так называемую интенцию.

Когда человек слышит, например, какое-либо слово, то

<сквозь> ощущаемые звуки его сознание устремляется к пред-

мету, о котором идет речь. Понимание значения есть психиче-

ский феномен, который разрушается, если брать порознь аку-

стический раздражитель и обозначенную им вещь. Раздражи-

92

ель и вещь уже не психические, а физические явления и, стало

быть к области психологии не относятся.

Брентано стоял у истоков направления, получившего на-

звание функционализма. Оно противостояло вундтовской кон-

цепции, в дальнейшем названной структурализмом. Поскольку

терминам <функция> и <структура> придается самый различ-

ный смысл, необходимо разъяснить, какое именно содержание

связывалось с ними в рассматриваемый период развития пси-

хологических идей.

Вундта относят к структуралистам на том основании, что

главной для его программы была задача выяснить, из каких

компонентов построено сознание и каков характер их струк-

турирования. Для Брентано исходным являлось понятие не об

элементе сознания, а о его акте, понимаемом как функция

субъекта, выраженная в его направленности на объект. По-

этому психолог, согласно Брентано, должен исследовать не

элементы (ощущения различного качества, интенсивности и

т.д.), а акты, благодаря которым эти элементы становятся

объектом осознания.

Мы видим, таким образом, что центральная для психологии

проблема субъектно-объектных отношений получила у Брентано

существенно иную интерпретацию, чем у Вундта. Оба исходили

из того, что предметом психологии является сознание. Оба

интерпретировали его с позиций интроспекционизма. Но Вундт

рассчитывал выяснить с помощью изощренной интроспекции и

вспомогательных физиологических приборов состав сознания:

какова его (сенсорная в своей основе) <фактура>. Брентано

полагал, что задача психолога состоит в том, чтобы тщательно

описывать не само по себе содержание, а связанные с ним акты,

действия, внутренние операции.

Вундт делал упор на то, что психология - наука опытная и

экспериментальная, Брентано - что она опытная, но наблю-

дательная. С точки зрения Брентано, принятая в лабораториях

физиологической психологии процедура анализа сознания

укладывает в прокрустово ложе реальные процессы сознания,

которые следует тщательно наблюдать в их естественном те-

чении и составе.

Поэтому и субъективный (интроспективный) метод приобрел у

тех, кто отправлялся от Вундта, одну направленность, от

Брентано - другую. В обоих случаях утверждался феноме-

нологический подход (объект анализа - феномены сознания),

азличие же состояло в том, что последователи Вундта уст-

ремлялись к гипотетическим структурным элементам, недо-

УПНЬЩ неискушенному наблюдателю, тогда как воспитанни-

93

ки Брентано культивировали исследование сознания в его

целостности и доподлинности, свободной от предвзятых тео-

ретических схем.

Идеи Брентано оказали глубокое влияние на психологи-

ческую мысль капиталистического Запада в различных направ-

лениях. В частности, рождение гештальтпсихологии непо-

средственно связано с феноменологией Гуссерля - ученика

Брентано. Принцип активности субъекта был воспринят от

Брентано европейскими функционалистами1. Среди обучав-

шихся у Брентано философии был Фрейд, в учении которого.'

понятие об интенции преобразовалось в идею о направленно-1

сти психической энергии на внешние объекты (включая собст-j

венное тело субъекта). Но это произошло впоследствии.

Сознание человека направлено на реальный, независимо от

него существующий предмет. У Брентано же объект не реален, а

феноменален, поскольку его бытие мыслится зависящим от

актуализации его сознанием субъекта. Сам субъект в свою

очередь сведен к системе актов, имеющей основание в самой

себе, а не в чем-то внешнем. Тем самым реальная активность

поведения была превращена в чисто духовную, не имеющую

никаких корней в практических связях человека с миром.

В одной исторической работе читаем:

Психология как наука о психиче- мившийся стать психологом нового стиля,

ской регуляции сталкивался с двумя определенными аль-

поведения тернативами: либо "Основы физиологиче

ской психологии" Вундта, либо "Психоло

гия с эмпирической точки зрения" Брентано>. Имелась и еще

одна альтернатива, не известная ни историку, чьи слова мы

процитировали, ни западноевропейским молодым людям, же

лавшим сделать научную карьеру в новой области. В 1873 г.

были опубликованы <Психологические этюды> Сеченова, где

предлагался новый план разработки психологии как объектив

ной науки. В ее основе лежала материалистическая методология.

Сеченов вышел из помещичьей семьи (мать его была кре

стьянка). Он окончил в Петербурге военное Инженерное учи

лище, получив высшее инженерно-техническое образование, а

затем медицинский факультет Московского университета. На

третьем курсе он увлекся психологией, считавшейся тогда

философской дисциплиной, и эта, как он ее назвал, <москов-

страсть к философии> сыграла впоследствии важную

0 в его творчестве. Окончив университет, он отправился

Германию в лаборатории Гельмгольца, Людвига, Дюбуа-

Реймона и др. Вернувшись в 1860 г. на родину, Сеченов создал

петербургской Медико-хирургической академии первую

пусскую физиологическую школу, имевшую поначалу физико-

химическое направление.

В России в тот период рушились старые экономические устои,

противоборство классовых сил нашло выражение в ожес-

точённой полемике по всем коренным мировоззренческим

вопросам. Среди них были вопросы, касающиеся природы

человека, его организма и психических функций. Один из

главных противников Чернышевского и Сеченова философ-

идеалист П.Д.Юркевич писал: <В настоящее время физиоло-

гия... довольно сильно определяет наши ежедневные суждения о

жизни, ее явлениях и условиях>. В противовес П.Д.Юр-

кевичу и его сторонникам журнал <Современник> отстаивал

последовательно материалистический взгляд на физиологические

и психические явления. И.М.Сеченов был близок к рево-

люционно-демократической интеллигенции, к Чернышевскому,

заключенному вскоре в Петропавловскую крепость и написав-

шему там роман <Что делать?> Ходили слухи, что прототипом

одного из героев этого романа - доктора Кирсанова - Черны-

шевскому послужил Сеченов. Эта версия недостоверна, однако

философское родство Сеченова с Чернышевским бесспорно.

В накаленной атмосфере споров о душе И.М.Сеченов при-

ступает к экспериментам над мозгом и в ходе их открывает

так называемые тормозные центры, т.е. локализованные в

таламической области нервные центры, раздражение которых

задерживает двигательную активность. Это было великое

открытие. Оно не только начинало новую главу в физиологии

головного мозга, но изменяло всю систему представлений о

функциях этого органа. Оно ввело в физиологическое мышление

понятие о торможении (прежде нервная физиология знала

только один процесс - возбуждение), а с ним и обширный

комплекс проблем нейродинамики, касающихся соотношений

между торможением и возбуждением. Но то было позднее1.

Для Сеченова в тот момент самым важным было доказать на

опыте, что воля, веками считавшаяся исходящей от души

силой, производится маленьким кусочком мозгового вещест-Ва-

Ведь самый верный признак волевого поведения - умение

i У Брентано учились и под воздействием его идей находились мног

западноевропейские психологи: К.Штумпф, Т.Липпс - в Германии; А.ме нонг,

Х.Эренфест - в Австрии; Д.Уорд, Г. Стаут - в Англии и др.

94

Понятие о торможении получило широкий резонанс и в психологии, в

частности в учениях о задержке реакций, вытеснении из сознания и др.

95

противостоять раздражителям, задерживать нежелательные

импульсы. И все эти признаки, как свидетельствовал экспери-

мент, зависят от центров в мозгу. Используя это открытие

Сеченов пишет для <Современника> свой первый психофи-

зиологический трактат <Рефлексы головного мозга> (1863).

Идеи сеченовской статьи разошлись далеко по земле рус-

ской, какая-то купчиха в Красноярске спрашивала у ссыльно-

го Пантелеева: правда ли, что в Петербурге профессор Сече-

нов доказывает, что души нет, а существуют одни только

рефлексы? Слово <рефлекс> имело в ту пору единственный

смысл: механическая реакция, подобная движению ножки

лягушки при раздражении ее кислотой. Приравнять человека

с его душой и свободной волей к этой лягушке (а именно на

ней ставил Сеченов свои опыты) казалось кощунством.

Как мы знаем, традиционное понятие о рефлексе после его

критики Пфлюгером и другими передовыми биологами было

сильно расшатано. Тем не менее именно на нем Сеченов строил

психологическую систему. Он смог отважиться на это лишь

потому, что радикально преобразовал это понятие. Он набра-

сывает эскиз <мозговой машины>, понимая под ней не про-

стое передаточное устройство внешнего раздражителя на дви-

гательные снаряды, а механизм, снабженный несколькими

центральными придатками, от деятельности которых зависит

конечный эффект внешнего импульса. Один придаток - это

тормозной центр, который ставит барьер на пути импульса к

исполнительным органам. Другой придаток усиливает дви-

жение. Он служит субстратом чувств, побуждений. Третий

позволяет сохранять следы прежних воздействий. Это память

<мозговой машины>. И наконец четвертый выполняет <пред-

уведомительную роль>, он улавливает и усиливает раздражи-

тели, с тем чтобы отреагировать на них прежде, чем они ус-

пеют нанести ущерб организму. Наделенная такими свойст-

вами <машина> способна, по Сеченову, объяснить основные

свойства человеческого поведения. В этот первоначальный

эскиз впоследствии были внесены важные коррективы.

Но главное было сделано - намечен новый естественнона-

учный способ объяснения психических актов, выступивших

как действия <мозговой машины>, а не бессубстратной души.^

Сеченов стал кумиром целого поколения передовой русской

интеллигенции не только потому, что в его трактате намеча-

лась новая, созвучная материалистическому мировоззрению

схема работы мозга, но и потому, что эта схема непосредствен-

но соотносилась с жизненно важной для шестидесятников про-

блемой причинной обусловленности человеческого поведения.

96

Социально-политическая программа революционно-демокра-

тического лагеря предполагала, что движение народных масс к

паскрепошению должны возглавить <новые люди>, свободные от

гнета религиозно-христианской морали, непоколебимо пре-

данные высшим нравственным идеалам.

Сеченов надеялся, что, руководствуясь научными пред-

ставлениями о мозге, удастся <создать> людей-<рыцарей>, как

он их называл, людей, которые не могут не делать добро, ко-

торые совершают высоконравственные поступки с неотвра-

тимостью зрачкового рефлекса на свет. Это была, говоря со-

временным языком, <сциентистская> иллюзия. Но она отра-

жала социальный смысл экспериментов Сеченова над мозгом.

Противники Сеченова истолковали его позицию так, будто он

лишает психологию самостоятельности, превращает ее в

придаток физиологии. Истинный же смысл его проекта состоял в

том, чтобы построить новую психологию на тех началах,

которыми руководствовались естествоиспытатели: на принципе

детерминизма и объективном методе. Этим требованиям отве-

чает учение о рефлексе. Оно, согласно Сеченову, должно было

стать основой для разработки понятия о психическом акте.

Это понятие Сеченов радикально преобразовал. Он назвал

отождествление психики и сознания величайшим заблуждением.

Тем самым в разряд заблуждений попали концепции Вундта

и Брентано. Однако о бессознательной психике до

Сеченова (и тем более до Фрейда) уже говорили Лейбниц,

Гербарт, Шопенгауэр, Гельмгольц и др. Заслуга Сеченова

заключалась не в том, что у него психическое простирается

<далеко за пределы сознания>, а в том, что он принципиально

по-новому представил само психическое.

За основу своей программы Сеченов принял постулат о

<родственности> психического и физиологического <по спо-

собу происхождения>, т.е. по механизму совершения. Такая

ориентация дает психологии ее основную аксиому, которую

Сеченов сформулировал следующим образом: <Мысль о пси-

хическом акте как процессе, движении, имеющем определенное

начало, течение и конец, должна быть удержана как основ-

ная>. Содержание же' психологии составляет ряд учений <о

упроисхождении1 психических деятельностей>. На первый взгляд

это может показаться тривиальным. Ведь любой процесс имеет

начало, течение и конец. Новаторскую суть сеченовской идеи

1 Следует помнить, что <происхождение> у Сеченова означало протека-НИе

процесса (как происходит процесс), его совершение. В современном языке

°Дэтим термином понимается только генезис, возникновение.

4 Психология \ 97

раскрывает его разъяснение: указанная аксиома представляет

собой <лишь дальнейшее развитие мысли о родстве психиче-

ских и нервных актов>. Начальные, производящие моменты

нервных актов - это <физические или смешанные явления>

завершаются эти /акты движениями, целесообразными <в

смысле доставления телу каких-нибудь польз>.

Какова же, по Сеченову, архитектоника психического акта?

Подобно нервному, психический акт имеет наряду с централь-

ной фазой начальную и конечную, непосредственно соединяю-

щие его с внешней средой. Триединый психический акт прин-

ципиально нерасщепим. Это своего рода монада. Стало быть,

предметом психологического исследования как такового дол-

жен стать процесс, развертывающийся не в сознании (или в

сфере бессознательного), а в объективной системе отношений,

как мы бы сейчас сказали - процесс поведения (во времена

Сеченова научного термина <поведение> еще не было).

Начальную фазу всего процесса составляют внешние влия-

ния. Идея первичности внешних влияний является исходной

для всех материалистических теорий. Из нее исходил и Сече-

нов. Но у него внешний импульс становится производящей

причиной процесса, лишь превратившись в чувствование.

Только в качестве чувствования он способен детерминировать

целостный процесс, который завершается действием, обра-

щенным на предметный мир.

Главными психическими элементами, по Сеченову, явля-

ются, таким образом, чувствование и действие, а принципом

построения поведения - согласование действия с выполняю-

щим сигнальную роль чувствованием. Для традиционной

психологии чувствование - это процесс, или явление, созна-

ния. Для Сеченова же это объективный феномен, регулирую-

щий поведение безотносительно к тому, в какой форме он

осознается субъектом и отображается системой самонаблюде-

ния. Различение и управление - конституирующие признаки

чувствования. <Чувствование всегда и везде имеет только два

общих значения: оно служит орудием различения условий

действия и руководителем соответственных этим условиям

(т.е. целесообразных или приспособительных) действий>.

Очистив понятие о чувствовании от признака представленно-

сти в сознании субъекта, Сеченов трактует его как сигнал,

точнее, как одну из разновидностей сигнала. Оно ставится в

один ряд с другими автоматическими регуляторами, начиная

от регуляторов в машинах (типа предохранительного клапана в

паровиках У ana). Регуляция осуществляется по типу обратной

связи. Мозг получает сигналы не только от внешних

98

предметов. К нему непрестанно поступает информация о ре-

ильтатах работы мышечной системы. В соответствии с этой

нформацией строится поведение. Без сигналов о произведен-ых

эффектах оно не могло бы быть целесообразным. Это

подтверждало, в частности, описанное Сеченовым поведение

атактиков - больных с расстроенной мышечной чувствитель-

ностью. Он наблюдал их в клинике своего друга, знаменитого

врача С.П.Боткина. Координация действий у этих больных

нарушалась из-за того, что их мышцы не посылали сигналов

обратной связи и поэтому больные не знали, правильно ли они

решают двигательные задачи.

Психическое -4>дин из уровней сигнальной регуляции по

ведения. Таков важнейший вывод Сеченова. Руководствуясь

им, он поставил в <Элементах мысли> (1878) задачу <согла

сить Гельмгольца со Спенсером>, т.е. объяснить развитие по

знавательной деятельности органов чувств, исходя из эволю

ционного учения, ий принципа адаптации организма к внеш

ней среде. /

Адаптация предполагает двигательную активность, органом

которой служит мышца. Но мышца, по Сеченову, не только

рабочий орган и не только орган, осведомляющий мозг о ре-

зультатах действия. Она является также инструментом по-

знания среды. Це сигналы передают самую достоверную ин-

формацию о внешнем мире, его пространственно-временных

координатах. Производимые посредством мышцы операции

сравнения, анализа, синтеза и являются теми <элементами мысли>,

из которых строится интеллектуальная деятельность.

Новаторский характер конкретно-научного анализа Се-

ченовым мышечной чувствительности определялся его фи-

лософской позицией, твердой защитой материалистической

теории познания. В начале 90-х годов он опубликовал серию

статей (<Впечатления и действительность>, <Предметная мысль и

действительность> и др.), в которых выступил против субъ-

ективизма, превращающего чувственно познаваемый мир в

мираж, созданный нашей нервно-психической организацией.

Во втором издании <Элементов мысли> (1903) Сеченов под-

черкивал, что к категории <недоступных органам чувств ре-

альностей должны быть отнесены все акты сознания, какого бы

порядка они ни были>.

Так завершилась напряженная полемика Сеченова со сто-

ронниками субъективного метода. Явления сознания недоступ-

НЬ1 органам чувств. Но этот бесспорный факт приверженцы У

ективной психологии превратили в краеугольный камень

Учения о <внутреннем зрении>. Их аргументация гласила: по-

99

скольку психическое не воспринимается посредством органов

чувств, должен существовать другой орган (или способ)

его познания. Для Сеченова недоступность психических

процессов непосредственному чувственному восприятию

означала что они, подобно таким реальностям внешнего

мира, как движение Земли вокруг своей оси или вокруг

Солнца, позна* ются только опосредованно.

В основу психологического познания Сеченов положил

нетический метод - исследование развития сложных психич

ских форм из элементарных. Высшие интеллектуальные

волевые действия выводились из общих начал рефлекторн

теории, притом не умозрительно, но опираясь на факты. Как же

эмпирия имелась в распоряжении Сеченова? Ведь физиоло? гия,

почти ничего не знавшая о головном мозге, не могла здесь ему

помочь. Главный материал, которым оперировал Сеченов, -

развитие поведения ребенка от простейших хватательных и

глазодвигательных рефлексов до речемыслительных и

нравственно-волевых актов. Картину эволюции поведения

Сеченов воспроизводил, используя содержательные и деталь-

ные наблюдения за ребенком. <Сочинить> эти наблюдения он,

конечно, не мог. Литература по психологии ребенка (работы

Дарвина, Прейера и др.) появились лишь в конце 70-х - начале

80-х годов. Поэтому можно предположить, что он сам вел

систематическое и целенаправленное изучение психического

развития детей от младенчества до юношеского возраста. При

этом Сеченов не только на десятилетие опередил исследователей

по детской психологии, но и ввел в общую психологию,

отправляясь от детской, новые объяснительные понятия, в

частности принцип, который в дальнейшем был назван прин-

ципом интериоризации.

Сперва мысль (типа умозаключения) выражается в реальных

действиях организма, в его прямых, открытых <жизненных

встречах> с предметами окружающего мира1. Затем, пройдя эту

школу, она <свертывается, становится внешне незаметной>, но

сразу же возникает при каждой новой встрече с этими предме-

тами. Видимость ее бесплотности, бестелесности Сеченов объ-

яснял тем, что производимые мышцами операции сравнения,

анализа, синтеза не осознаются индивидом из-за слабости мы-

шечных ощущений. Что касается воли и Я, то эти психические

образования, согласно сеченовской трактовке, также результат

. Ср. учение Гельмгольца о <бессознательных т е о том, что

движущийся, работающий глаз производит операции с ления

предметов, констатирует их сходство и различия и т.д.

100

интериоризации, но уже не отношений индивида к вещам, а

отношений к другим людям. <Ребенок делает тьму движе-

.мы г ЧУЖОГО голоса, по приказанию матери или няньки; об-

НИИ ^ j _

пазы последних по необходимости должны представляться

ему какими-то роковыми силами, вызывающими в нем действия

и раз это осознано, мерка переносится и на случаи действий'

вытекающих из своих собственных, внутренних побуждений,

причем эквивалентом приказывающей матери или няньки

может быть только Я, а никак не смутное желание, не

имеющее с матерью и нянькою ничего общего>. По образцу

людей, регулировавших своими командами его действия в

первую пору жизни, ребенок выкраивает представление о

самом себе как внутреннем центре, откуда исходят собственные

команды. Так возникает иллюзорное представление о том,

что первоисточником волевых актов является ничем не

обусловленное Я.

В своей программе преобразования психологии в само-

стоятельную опытную науку Сеченов возлагал главные наде-

жды на объективный метод - наблюдения за генезисом и эво-

люцией индивидуального поведения. Об экспериментальном

методе в его программе речи не было1. Между тем именно

эксперимент сыграл решающую роль в становлении новой

психологии, ее категориального строя. Сеченов не смог пре-

образовать свою теоретическую модель в экспериментальную

программу. В этом заключалась слабая сторона его плана

разработки психологии. Поисками экспериментальной про-

граммы занялись его последователи.

План разработки объективной психологии Сеченов вы-

двинул за 40 лет до так называемой бихевиористской револю-

ции, низвергшей сознание с пьедестала, на котором оно нахо-

дилось в течение веков в качестве официального предмета

психологического исследования. Сейчас зарубежные историки

признают, что Сеченов первым произвел этот переворот.

Говоря о зарождении объективной психологии, американ-

ский историк Э.Боринг пишет: <Сеченов стал русским пионе-

ром рефлексологии... Мы должны, кроме того, помнить, что

°н был далеко впереди западноевропейской мысли в этом

вопросе>. Анализируя появление бихевиоризма, другой исто-

РИК, Робек, полагает, что его главные идеи были заложены

во Рхивные данные говорят о том, что в конце 60-х годов у Сеченова

зник план <психологических опытов>. Есть основания предполагать, что Д

<психологическими опытами> Сеченов имел в виду ассоциативный

н е*>ИМеНТ' вскоре приобретший в психологических лабораториях огром-

101

русскими. <Это действительно удивительно, - пишут другие

американские историки, - что основная философская и мето-

дологическая позиция Сеченова почти идентична по своей

объективности позиции Уотсона, родоначальника американ-

ского бихевиоризма. - М.Я.)>. От американских историков

считающих сеченовскую программу первым вариантом бихе-

виоризма, ускользнул ее подлинно новаторский смысл.

Объективная психология представлялась Сеченову в от-

личие от бихевиористов совершенно иной наукой. Устранив

из поведения психические регуляторы типа чувствований-

сигналов (представляющих категорию образа), бихевиоризм

оставил от действия связку <стимул-реакция>. Но тем самым

реальное действие оказалось деформированным. Из него вы-

пал образ, в котором представлен предметный мир, опреде-

ляющий посредством мотивов субъекта ориентацию и по-

строение этого действия.

Последующий ход развития психологического знания пока-

зал смысл переворота, произведенного Сеченовым. Он состоял

в радикальном перемещении отправного пункта анализа с

непосредственно данных феноменов сознания, веками считав-

шихся для познающего ума первой реальностью, на объектив-

ное психически регулируемое поведение, познаваемое подобно

другим явлениям науки только опосредованно.

Рассмотрев порознь три программы построения новой пси-

хологии, сопоставим их. Прежде всего следует обратить вни-

мание на то, что Вундт, Брентано и Сеченов разрабатывали

их независимо друг от друга, но одновременно. Это историче-

ский факт, из которого следуют важные выводы.

Феномен одновременных открытий давно привлек внима-

ние историков, социологов и науковедов. Гельмгольц, Майер

и Джоуль почти одновременно открыли закон сохранения

энергии, Белл и Мажанди - различие между функциями зад-

них и передних корешков спинномозговых нервов и т.д. Со-

циолог Мертон даже доказывает, что одновременность откры-

тий - скорее правило, чем исключительное явление. Имеется

объективный, не зависимый от творческих возможностей от-

дельных индивидов вектор движения познания. Мы часто

пользуемся выражением <время созрело>. Под этим, конечно,

подразумевается не чисто календарное, но <событийное> вре-

мя, т.е. концентрация в определенную эпоху событий, неот-

вратимо порождающих определенный эффект.

раз|

В начале 70-х годов прошлого века созрело время

приобретения психологией независимости. Требования вр

мени и превратили конкретных индивидов в авторов ра

102

чных программ. При всей неповторимости их предшест-

Л юшего пути в науке, склада ума и т.д. они восприняли

дну и ту же заявку истории - отграничить собственную

область психологии, определить природу изучаемых ею яв-

лений, ее предмет и методы.

Повсюду вспыхивали очаги конкретно-психологической боты.

Изучались пороги ощущений, время реакции, механизмы

восприятия, сенсорные регуляторы движений и многое другое,

благодаря чему психическая реальность оказывалась доступной

научно-эмпирическому анализу (а не только житейскому,

эстетическому, философскому, религиозному, как в

предшествующие века).

Научно-эмпирическое знание о психике предъявляло права на

самостоятельность в самой практике исследовательской

работы задолго до того, как сложились теоретические проекты

консолидации этой области исследований в особую науку. Эти

проекты не появились бы, если бы для этого не созрели

предпосылки в научной атмосфере эпохи.

Вместе с тем содержание проектов расходилось с характером

процессов в сфере тогдашней исследовательской практики: и у

Вундта, трактовавшего психологию как науку о непо-

средственном опыте, и у Брентано, понимавшего под ней эм-

пирическое наблюдение за актами сознания, и у Сеченова,

считавшего ее наукой о происхождении (совершении) психи-

ческих деятельностей как регуляторов поведения, познаваемых

объективно.