Б. В. БирюковСТРОГОСТЬ ТЕРМИНОЛОГИИ И СТИЛЬ МЫШЛЕНИЯ

Приложение математики, кибернетики и логики в науках, изучающих художественную культуру, естественно связано с вопросами упорядочения искусствоведческой терминологии и уясне- ниєм адекватной меры строгости понятий — содержательных «наполнений» терминов наук об искусстве.

Нет сомнения в том, что строгость терминов научных дисциплин, предметом которых является искусство, его различные виды, аспекты и формы функционирования, в целом существенно уступает терминологической точности в тех областях знания, где широко используются формальные методы.

Строгость понятия (его четкость, объемную определенность) нередко отождествляют с наличием соответствующего определения. В системах терминологии, разрабатываемых в различных «комиссиях по терминологии», такие определения обычно даются в форме дефиниций, которые в логике называются определениями через род и видовое отличие.

Мне представляется, что при решении проблем терминологии в науках об искусстве следует стремиться не столько к разра- (зотке системы определений соответствующих понятии, сколько к распространению и упрочению в среде исследователей худо-жественной культуры установки на использование четких в смысловом отношении контекстов и гибкое применение явных определений, допускающее использование одного и того же термина при разных его дефинициях и оперирование одним и тем же понятием при различных его терминологических обличиях. Не навязывать определения в качестве эталонов, а приурочивать их к конкретным исследованиям и широко опираться на контекстуальную четкость вводимых терминов — вот, по-моему, к чему следует прежде всего стремиться. Ибо главное состоит не в выработке какой-то «окончательной» терминологической системы — таковой не может существовать даже в самых «строгих» науках, а в том, чтобы обеспечить необходимую меру понимания участниками научной коммуникации письменных и устных текстов данной области знания или деятельности.

Сказанное не означает, что работа по созданию экспериментальных систем искусствоведческой терминологии, представленной в виде системы родо-видовых определений либо в виде тезауруса иного рода, не нужна. Напротив, она необходима и полезна, так как способствует, говоря философским языком, реф-лексии над системой используемых понятий, осмыслению ее содержательного и оперативного смысла, ее формально-логических свойств.

В связи с развитием применений кибернетики и математики в гуманитарных науках остро встает вопрос об оценке наблюдающегося процесса переноса терминов из естественно-математической сферы в сферу наук о человеке. Такой перенос, как известно, имеет место и в искусствознании, где все чаще говорят о «моделях», «алгоритмах», «каналах связи» и т. п. Как отно-ситься к такому переносу? Прежде всего подчеркнем, что любые попытки унифицировать понятие «строгости» терминологии одновременно в обеих упомянутых выше сферах неплодотворны. Термины, переносимые из области математики, кибернетики или логики в науки об искусстве, как правило, теряют свою первоначальную точность. Это, однако, не приносит вреда, если в новой сфере они получают ту меру четкости, которая ей свойственна, ей адекватна, за счет ли контекстуальной корректности или за счет использования явных определений, адаптирующих термины к новой области их применения. При этом обязательно, чтобы возникающие таким образом новые смыслы терминов сохраняли преемственность и содержательную связь со смыслами тех же терминов в исходной, более «строгой» области. Если эти условия выполняются, то использование в науках об искусстве таких, например, терминов, как «мо-дель», «информация» или «обратная связь», оказывается вполне оправданным и целесообразным, так как позволяет распространить на искусствоведческую или литературоведческую сферу идеи (а подчас и аппарат) кибернетики, математики и логики (разумеется, в предположении, что такое распространение оправдано задачами соответствующих исследований). Но если упомянутые условия не выполняются, если терминологический цветок «точного» знания, будучи пересаженным на искусствоведческую почву, не поддерживается средствами определительной либо кон-текстуальной четкости, а питается лишь благодаря ассоциативно-метафорической связи с той почвой, на которой он первоначально вырос, то он, этот цветок, превращается в сорняк, приносящий только вред.

Имеет место и обратный перенос терминов — из гуманитарных наук в «точные». О подобном переносе можно говорить прежде всего в случае кибернетики и такого ее направления, как «искусственный интеллект». Потребность в переносе этого рода возникает в силу необходимости введения понятий (терминов), выражающих кибернетические аналоги тех феноменов, бытие которых неотделимо от «человеческого фактора». Это тоже вполне естественный, прогрессивный процесс, но и с ним связаны некоторые трудности, хотя и иного рода, чем те, о которых говорилось выше. А именно: перенос, о котором идет речь, может дать повод к отождествлению модельных построений кибернетики с их прообразами в гуманитарной, и в частности искусствоведческой, сфере. Хорошим примером здесь может служить термин «творчество». Вполне уместный в качестве обозначения определенного специфического содержания, вкладываемого в «творчество» в работах по «искусственному интеллекту», он способен играть дезори-ентирующую роль в случае, когда не учитывается глубокое различие, существующее между человеческими творческими процессами и машинными процедурами решения сложных задач.

В терминологической проблематике любой науки, в том числе и науки об искусстве, художественной культуре, главными являются вопросы стиля научного мышления, его адекватности предмету и методам соответствующей области знания. А это значив что упомянутая проблематика входит в качестве части в общую методологию научного исследования. В качестве таковой она и должна подвергаться исследовательской разработке.