АНТИЧНАЯ ПСИХОЛОГИЯ

Некогда студенты шутили, советуя на экзамене по любому

предмету на вопрос о том, кто его впервые изучал, смело от-

вечать: <Аристотель>. Этот древнегреческий философ и есте-

23

ствоиспытатель заложил первые камни в основание многих

дисциплин.

логии как науки. Им был написан первый курс общей психо-

логии <О душе>. Сначала он изложил историю вопроса, мне-

ния своих предшественников и объяснил отношение к ним, а

затем, используя их достижения и просчеты, предложил свои

решения. Заметим, что, касаясь предмета психологии, мы сле-

дуем в своем подходе к этому вопросу за Аристотелем.

Как бы высоко ни поднялась мысль Аристотеля, обес-

смертив его имя, невозможно сбрасывать со счетов поколе-

ния древнегреческих мудрецов, притом не только филосо-

фов-теоретиков, но и испытателей природы, натуралистов,

медиков. Их труды это предгорья возвышающейся в веках

вершины - учения Аристотеля о душе, которому предшест-

вовали революционные события в истории представлений

об окружающем мире.

Анимизм

Появление древних представлений об окружающем мире

связано с анимизмом (от лат. anuma - душа, дух) - верой в

скрытый за видимыми вещами сонм духов (душ) как особых

<агентов>, или призраков, которые покидают человеческое тело с

последним дыханием, а по некоторым учениям (например,

знаменитого философа и математика Пифагора), являясь

бессмертными, вечно странствуют по телам животных и

растений. Древние греки называли душу словом <псюхе>. Оно и

дало имя нашей науке.

В имени сохранились следы изначального понимания связи

жизни с ее физической и органической основой (сравните

русские слова: <душа, дух> и <дышать>, <воздух>). Интересно,

что уже в ту древнейшую эпоху, говоря о душе (<псюхе>),

люди как бы соединяли в единый комплекс присущее внешней

природе (воздух), организму (дыхание) и психике (в ее после-

дующем понимании).

они все это прекрасно различали. Знакомясь с их мифами,

нельзя не восхищаться тем, как тонко они понимали стиль

поведения богов, отличающихся коварством, мудростью, мсти-

тельностью, завистью и иными качествами, которыми наделял

небожителей творец мифов - народ, познавший психологию в

земной практике общения с ближними.

Мифологическая картина мира, где тела заселяются душами

(их двойниками, или призраками), а жизнь зависит от произвола

богов, веками царила в общественном сознании.

Гилозоизм

24

Революцией в умах стал переход от анимизма к гилозоизму

(от греч. слова hyle, означающего вещество, материя, и zoe -

жизнь). Весь мир -

универсум, космос мыслился отныне изначально живым. Гра-

ницы между живым, неживым и психическим не проводилось.

Все это рассматривалось как порождение единой первичной

материи (праматерии), и, тем не менее, новое философское

учение стало великим шагом на пути познания природы пси-

хического. Оно покончило с анимизмом (хотя он и после этого на

протяжении столетий, вплоть до наших дней, находил множество

приверженцев, считающих душу внешней для тела сущностью).

Гилозоизм впервые поставил душу (психику) под общие законы

естества. Утверждался непреложный и для современной науки

постулат об изначальной вовлеченности психических явлений

в круговорот природы.

Гилозоисту Гераклиту космос явился в

Гераклит и идея образе <вечно живого огня>, а душа (<пси-

развития как хея>) - в образе его искорки. Все сущее закона

(Логоса) подвержено вечному изменению: <Наши тела и

души текут как ручьи>. Другой афоризм Гераклита гласил:

<Познай самого себя>. Но в устах философа это вовсе не

означало, что познать себя значит уйти в глубь собственных

мыслей и переживаний, отвлекшись от всего внешнего. <По

каким бы дорогам ни шел, не найдешь границ души, так глубок

ее Логос>, - учил Гераклит.

Термин <Логос>, введенный Гераклитом, но применяемый и

поныне, приобрел великое множество смыслов.

самого он означал закон, согласно которому <все течет>, яв-

ления переходят одно в другое. Малый мир (микрокосм) от-

дельной души подобен макрокосму всего миропорядка. Поэтому

постигать себя (свою психею) - значит углубляться в закон

(Логос), который придает вселенскому ходу вещей сотканную из

противоречий и катаклизмов динамическую гармонию.

После Гераклита (его называли <темным> из-за трудности

понимания и <плачущим>, так как будущее человечества он

считал еще страшнее настоящего) в запас средств, позволяющих

читать <книгу природы> со смыслом, вошла идея закономерного

развития всего сущего.

Учение Гераклита о том, что от закона

Демокрит и идея (а не от произвола богов - властителей

ЛЕИЧИННОСТИ неба и земли) зависит ход вещей, перешло к

Демокриту. Сами боги в его изображении - не что иное как

сферические скопления огненных атомов. Человек также

создан из различного сорта атомов. Самые подвижные из них -

атомы огня. Они образуют душу.

Единым и для души, и для космоса он признал закон, со-

гласно которому нет беспричинных явлений, но все они -

25

неотвратимый результат столкновения непрерывно движу-

щихся атомов. Случайными кажутся события, причины кото-

рых мы незнаем.

Демокрит говорил, что хотя бы одно причинное объясне-

ние вещей предпочтет царской власти над персами. (Персия

была тогда сказочно богатой страной.) Впоследствии прин-

цип причинности назвали детерминизмом. И мы увидим, как

именно благодаря ему добывалось крупица за крупицей науч-

ное знание о психике.

Гиппократ и

учение о тем-

пераментах

Демокрит дружил со знаменитым медиком Гиппократом.

Для медика важно было знать устройство живого организма,

причины, от которых зависят здоровье и болезнь. Такой

причиной Гиппократ считал пропорцию, в которой смешаны

в организме различные <соки> (кровь, желчь, слизь).

Пропорция в смеси была названа темпераментом. С именем

Гиппократа связывают дошедшие до наших дней названия

четырех темпераментов: сангвинический (преобладает кровь),

холерический (желтая желчь), меланхолический (черная желчь),

флегматический (слизь). Для будущей психологии этот

объяснительный принцип при всей его наивности имел важное

значение. Недаром названия темпераментов сохранились

поныне. Во-первых, на передний план ставилась гипотеза,

согласно которой все бесчисленные различия между людьми

можно уместить в несколько общих картин поведения. Тем

самым Гиппократ положил начало научной типологии, без

которой не возникли бы современные учения об индивидуаль-

ных различиях между людьми. Во-вторых, источник и причину

различий Гиппократ искал внутри организма. Душевные каче-

ства ставились в зависимость от телесных.

О роли нервной системы в ту эпоху еще не знали. Поэтому

типология являлась, говоря нынешним языком, гуморальной

(от лат. humor - жидкость). Следует, впрочем, заметить, что в

новейших теориях признается теснейшая связь между нерв-

ными процессами и жидкими средами организма, его гормо-

нами (греческое слово, означающее то, что возбуждает). От-

ныне и медики, и психологи говорят о единой нейрогуморалъ-

ной регуляции поведения.

Афинский философ Анаксагор не при-

ооганизации

26

Анаксагор НЯд ни гераклитово воззрение на мир как

и идея огненный поток, ни демокритову картину

атомных вихрей. Считая природу состоя

щей из множества мельчайших частиц, он

искал в ней начало, благодаря которому из беспорядочного скоп-

ления и движения этих частиц возникают целостные вещи. Из

хаоса - организованный космос. Он признал таким началом

<тончайшую вещь>, которой дал имя <нус> (разум). От того,

какова степень его представленности в различных телах, зависит

их совершенство. Однако <человек, говорил Анаксагор,

является самым разумным из животных вследствие того, что

имеет руки>.

человека определяет его преимущества.

Таким образом, все три принципа, утвержденные Геракли-

том, Демокритом, Анаксагором, создавали главный жизнен-

ный нерв будущего научного способа осмысления мира, в том

числе и научного познания психических явлений. Какими бы

извилистыми путями ни шло это познание в последующие

века, оно имело своими регуляторами три идеи: закономерного

развития, причинности и организации (системности). От-

крытые древнегреческим умом две с половиной тысячи лет

назад объяснительные принципы стали на все времена основой

объяснения душевных явлений.

Новую особенность этих явлений от-

Софисты: ново- крыла деятельность философов, названных

рот от природы софистами (<учителями мудрости>). Их

к человеку интересовала не природа с ее не зависящи

ми от человека законами, но сам человек,

которого софист Протагор назвал <мерой всех вещей>. Впослед

ствии софистами стали называть лжемудрецов, которые с помо

щью различных уловок выдают мнимые доказательства за ис

тинные. Но в истории психологического познания деятельность

софистов открыла новый объект: отношения между людьми,

которые объяснялись с помощью средств, призванных доказать

и внушить любое положение, независимо от его достоверности.

В связи с этим детальному обсуждению были подвергнуты

приемы логических рассуждений, строение речи, характер

отношений между словом, мыслью и воспринимаемыми пред-

метами. Как можно что-либо передать посредством языка,

спрашивал софист Горгий, если его звуки ничего общего не

имеют с обозначаемыми ими вещами? И это не софизм в

смысле логического ухищрения, а реальная проблема. Она,

как и другие вопросы, обсуждавшиеся софистами, подготав-

ливала развитие нового направления в понимании души. Были

оставлены поиски ее природной <материи> (огненной,

атомной и др.).

как средства манипулирования людьми.

Из представлений о душе исчезали признаки ее подчиненности

строгим законам и неотвратимым причинам, действующим

27

в физической природе. Язык и мысль лишены подобной неот-

вратимости. Они полны условностей и зависимости от человече-

ских интересов и пристрастий. Тем самым действия души приоб-

ретали зыбкость и неопределенность. Возвратить им прочность и

надежность, но коренящиеся не в вечных законах мироздания, а в

ее собственном внутреннем устройстве, стремился Сократ.

Об этом философе, ставшем на все века

Сократ и новое идеалом бескорыстия, честности и незави-

понятие о душе симости, мы знаем со слов его учеников.

Сам же он никогда ничего не писал и считал себя не учителем

мудрости, а человеком, пробуждающим у других стремление к

истине путем особой техники диалога, которую стали

впоследствии называть сократическим методом. Подбирая

определенные вопросы, Сократ помогал собеседнику <родить>

ясное и отчетливое знание. Он любил говорить, что продолжает

в области логики и нравственности дело своей матери -

повивальной бабки.

Уже знакомая нам формула Гераклита <познай самого себя>

означала у Сократа обращенность не ко вселенскому закону

(Логосу), но к внутреннему миру субъекта, его убеждениям и

ценностям, его умению действовать как разумное существо

согласно пониманию лучшего.

Сократ был мастером устного общения. С каждым встреч-

ным человеком он затевал беседу с целью заставить его заду-

маться о своих беспечно применяемых понятиях. Впоследствии

стали говорить, что тем самым он стал пионером психотерапии,

цель которой с помощью слова обнажить то, что скрыто за

покровом сознания.

В его методике таились идеи, сыгравшие через много сто-

летий ключевую роль в психологических исследованиях мыш-

ления. Во-первых, работа мысли ставилась в зависимость от

задачи, создающей препятствие в ее привычном течении.

Именно с такой задачей сталкивались вопросы, которые Сократ

обрушивал на своего собеседника, вынуждая его тем самым

задуматься в поисках ответа. Во-вторых, работа ума

изначально носила характер диалога. Оба признака: 1) де-

терминирующая тенденция, создаваемая задачей, и 2) биологизм,

предполагающий, что познание изначально социально, поскольку

коренится в общении субъектов, - стали в XX веке главными

ориентирами эксперименпшлъной психологии мышления.

После Сократа, в центре интересов которого была умст-

венная деятельность отдельного субъекта (ее продукты и цен-

ности), понятие о душе наполнилось новым предметным со-

держанием. Его составили совершенно особые реалии, кото-

28

рых физическая природа не знает. Мир этих реалий стал серд-

цевиной философии главного ученика Сократа Платона.

Платон создал в Афинах свой научно-

Платон: душа учебный центр, названный Академией, у

как созерцатель- входа в которую было написано: <Не

ница идей знающий геометрии да не войдет сюда>.

Геометрические фигуры, общие понятия,

математические формулы, логические конструкции являли со-

бой умопостигаемые объекты, наделенные, в отличие от калей-

доскопа чувственных впечатлений, незыблемостью и обяза-

тельностью для любого индивидуального ума. Возведя эти объ-

екты в особую действительность, Платон увидел в них сферу

вечных идеальных форм, скрытых в образе царства идей.

Все чувственно воспринимаемое, начиная от неподвижных

звезд до непосредственно ощущаемых предметов, - это лишь

затемненные идеи, их несовершенные слабые копии. Утвер-

ждая принцип первичности сверхпрочных общих идей по

отношению ко всему происходящему в тленном телесном мире,

Платон стал родоначальником философии идеализма.

Каким же образом осевшая в бренной плоти душа приобщается к

вечным идеям? Всякое знание, согласно Платону, - есть вос-

поминание. Душа вспоминает (для этого требуются специальные

усилия) то, что ей довелось созерцать до своего земного рождения.

Опираясь на опыт Сократа, доказавше-

Открытие го нераздельность мышления и общения

внутренней речи (диалога), Платон сделал следующий шаг.

как диалога OH П°Д новым углом зрения оценил про

цесс мышления, не получающий выраже

ния в сократовом внешнем диалоге. В этом случае, по мнению

Платона, имеет место диалог внутренний. <Душа, размышляя,

ничего иного не делает, как разговаривает, спрашивая сама

себя, отвечая, утверждая и отрицая>.

Феномен, описанный Платоном, известен современной

психологии как внутренняя речь, а процесс ее порождения из

речи внешней (социальной) получил имя <интериоризации>

(от лат. interior - внутренний).

У самого Платона нет этих терминов. Тем не менее перед

нами феномен, прочно вошедший в состав нынешнего науч-

ного знания об умственном устройстве человека.

Дальнейшее развитие понятия о душе

Личность как шло путем выделения в ней различных

конфликтующая <частей> и функций. У Платона их разгра-

структура ничение приняло этический смысл. Это

пояснял платоновский миф о вознице, пра-

29

вящем колесницей, в которую впряжены два коня: дикий, рву-

щийся идти собственным путем любой ценой, и породистый,

благородный, поддающийся управлению. Возница символизи-

ровал разумную часть души, кони - два типа мотивов: низшие и

высшие побуждения. Разум, призванный согласовать эти два

мотива, испытывает, по мнению Платона, большие трудности

из-за несовместимости низменных и благородных влечений.

В сферу изучения души вводились такие важнейшие вопросы,

как конфликт мотивов, имеющих различную нравственную

ценность, и роль разума в его преодолении. Через много

столетий версия о взаимодействии трех компонентов, обра-

зующих личность как динамическую, раздираемую конфлик-

тами и полную противоречий организацию, оживет в психо-

анализе Фрейда.

Знание о душе - от его первых зачатков

Природа, куль- на античной почве до современных систем -

тура и организм росло в зависимости от уровня знаний о

внешней природе, с одной стороны, и от общения с

ценностями культуры - с другой.

Философы до Сократа, размышляя о психических явлениях,

ориентировались на природу. Они искали в качестве эквива-

лента этих явлений одну из ее стихий, образующих единый мир,

которым правят естественные законы. Великая взрывная сила

этого направления мысли в том, что оно нанесло сокрушительный

удар по древней вере в душу как своеобразный двойник тела.

После софистов и Сократа в объяснениях души наметился

поворот к пониманию ее деятельности как феномена культуры,

ибо входящие в <состав> души абстрактные понятия и нрав-

ственные идеалы невыводимы из вещества природы. Они -

порождения духовной культуры.

Для обеих ориентации - и на природу, и на культуру - душа

выступала как внешняя по отношению к организму реалия,

либо вещественная (огонь, воздух и др.), либо бесплотная

(средоточие понятий, общезначимых норм и др.). Шла ли речь

об атомах (Демокрит) или об идеальных формах (Платон),

предполагалось, что и одно, и другое заносится в организм

извне, со стороны.

Аристотель преодолел этот способ

Аристотель: мышления, открыв новую эпоху в понима-

душа как нии души как предмета психологического

форма тела знания. Не физические тела и не бестелес

ные идеи стали для него источником этого

знания, но организм, где телесное и духовное образуют нераз

дельную целостность. Тем самым было покончено и с наив-

ным анимистическим дуализмом, и с изощренным дуализмом

Платона. Душа, по Аристотелю, - это не самостоятельная

сущность, а форма, способ организации живого тела.

Аристотель был сыном медика при македонском царе и сам

готовился к медицинской профессии. Семнадцатилетним юно-

шей пришел он в Афины к шестидесятилетнему Платону и не-

сколько лет занимался в его Академии, с которой в дальнейшем

порвал. Известная фреска Рафаэля <Афинская школа> изобра-

жает Платона указывающим рукой на небо, Аристотеля - на

землю. В этих образах запечатлено различие в ориентациях двух

великих мыслителей. По Аристотелю, идейное богатство мира

скрыто в чувственно воспринимаемых земных вещах и раскры-

вается в прямом, опирающемся на опыт, общении с ними.

Аристотель создал свою школу на окраине Афин, назван-

ную Ликеем (по этому названию впоследствии словом <лицей>

стали называть привилегированные учебные заведения). Это

была крытая галерея, где Аристотель, обычно прогуливаясь,

вел занятия. <Правильно думают те, - говорил он своим уче-

никам. - кому представляется, что душа не может существо-

вать без тела и не является телом>.

Кто же имелся в виду под теми, кто <правильно думает>?

Очевидно, что не натурфилософы, для которых душа - это

тончайшее тело. Но и не Платон, считавший душу паломни-

цей, странствующей по телам и другим мирам. Решительный

итог размышлений Аристотеля: <Душу от тела отделить

нельзя>, - сразу делал бессмысленными все вопросы, стоявшие в

центре учения Платона о прошлом и будущем души.

Выходит, что, упоминая о тех, кто <правильно думает>,

Аристотель имел в виду собственное понимание, согласно

которому переживает, мыслит, учится не душа, а целостный

организм. <Сказать, что душа гневается, - писал он, - равно-

сильно тому, как если бы кто сказал, что душа занимается

тканьем или постройкой дома>.

Биологический

опыт и изменение

объяснительных

принципов

психологии

Аристотель был и философ, и исследователь природы.

Одно время он обучал наукам юношу Александра

Македонского, который впоследствии приказал отправлять

своему старому учителю образцы растений и животных из

завоеванных стран. Накапливалось огромное количество

фактов - сравнительно-анатомических, зоологических,

эмбриологических и других, богатство которых стало

основой опытных наблюдений и анализа поведения живых

существ.

31

30

В Качестве валч^пш~. ~ _._..

^__ принципа идея развития. Функции души

располагались в виде <лестницы форм>,

где из низшей и на ее основе возникает функция более высо

кого уровня. (Вслед за вегетативной (растительной) форми

руется способность ощущать, из которой развивается спо

собность мыслить.)

При этом каждый человек при его превращении из мла-

денца в зрелое существо проходит те ступени, которые пре-

одолел за свою историю весь органический мир. (Впоследст-,

вии это было названо биогенетическим законом.)

Различие между чувственным восприятием и мышлением;

было одной из первых психологических истин, открытых древ-

ними. Аристотель, следуя принципу развития, стремился найти

звенья, ведущие от одной ступени к другой. В этих поисках он

открыл особую область психических образов, которые возни-

кают без прямого воздействия вещей на органы чувств.

Сейчас их принято называть представлениями памяти и во-\

ображения. (Аристотель говорил о фантазии.) Эти образы

подчинены опять-таки открытому Аристотелем механизм,

32

з

Д

3

(

Психологическое учение Аристотеля строилось на обобще-

нии биологических фактов. Вместе с тем это обобщение привело

к преобразованию главных объяснительных принципов психоло-

гии: организации (еистемности), развития и причинности.

Организация живого (системно-функциональный подход).

Уже сам термин <организм> требует рассматривать его под

углом зрения организации, т.е. упорядоченности целого, ко-

торое подчиняет себе свои части во имя решения каких-либо

задач. Устройство этого целого и его работа (функция) нераз-

дельны. <Если бы глаз был живым существом, его душой было

бы зрение>, - говорил Аристотель.

Душа организма - это его функция, работа. Трактуя орга-

низм как систему, Аристотель выделял в ней различные уровни

способностей к деятельности.

Понятие о способностях, введенное Аристотелем, было

важным новшеством, навсегда вошедшим в основной фонд

психологических знаний. Оно разделяло возможности орга-

низма (заложенный в нем психологический ресурс) и его реа-

лизацию на деле. При этом намечалась схема иерархии спо-

собностей как функций души: а) вегетативная (она имеется и

у растений); б) чувственно-двигательная (у животных и чело-

века); в) разумная (присущая только человеку). Функции души

становились уровнями ее развития.

Тем самым в психологию вводилась

развития

Закономерность в качестве важнейшего объяснительного

-.......па "fipy ппзвития. Функции

души

ассоциации - связи представлений. Объясняя развитие харак-

тера, он утверждал, что человек становится тем, кто он есть,

совершая те или иные поступки.

Учение о формировании характера в реальных поступках,

которые у людей как существ <политических> всегда предпо-

лагают нравственное отношение к другим, ставило психиче-

ское развитие человека в причинную, закономерную зависи-

мость от его деятельности.

Изучение органического мира побуди-

Понятие ло Аристотеля придать новый импульс

о конечной главному нерву аппарата научного объяс-

причине нения - принципу причинности (детерми

низма). Вспомним, что Демокрит хотя бы

одно причинное объяснение считал стоящим всего персидско

го царства. Но для него образцом служило столкновение,

соударение материальных частиц - атомов. Аристотель же

наряду с этим типом причинности выделяет другие. Среди них -

целевую причину, или <то, ради чего совершается действие>.

Конечный результат процесса (цель) заранее воздействует

на его ход. Психическая жизнь в данный момент зависит не

только от прошлого, но и от потребностей будущего. Это было

новым словом в понимании ее причин (детерминации).

Итак, Аристотель преобразовал ключевые объяснительные

принципы психологии - принципы системности, развития,

детерминизма.

Аристотелем было открыто и изучено множество конкрет-

ных психических явлений. Но так называемых чистых фактов в

науке нет. Любой ее факт по-разному видится в зависимости от

теоретического угла зрения, от тех категорий и объясни-

тельных схем, которыми вооружен исследовательский ум.

Обогатив эти принципы, Аристотель представил совершенно

новую, в сравнении с предшественниками, картину устройства,

функций и развития души как формы тела.

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ В ЭПОХУ ЭЛЛИНИЗМА

В результате походов македонского царя Александра (IV век

до н.э.) возникла крупнейшая мировая монархия древности.

Вскоре она распалась, и ее распад открыл новый период в

истории Древнего мира - эллинистический, для которого был

характерен синтез элементов культуры Греции и стран Востока.

Положение личности в обществе коренным образом изме-

нилось. Свободный грек утрачивал связь со своим родным

городом, его стабильной социальной средой и оказывался

33

Психология

перед лицом непредсказуемых перемен. Со все большей ост-

ротой он ощущал зыбкость своего существования в изменив-

шемся, ставшем чужим мире. Эти сдвиги в реальном положе-

нии и в самовосприятии личности наложили отпечаток на

представления о ее душевной жизни. В них она осмысливалась

под новым углом зрения.

Вера в могущество разума, в великие интеллектуальные

достижения прежней эпохи ставилась под сомнение. Возникла

философия скептицизма, рекомендующая вообще воздержи-

ваться от суждений, касающихся окружающего мира, по при-

чине их недоказуемости, относительности, зависимости от

обычаев и т.п. (Пиррон, конец IV века до н.э.). Такая интел-

лектуальная установка исходила из этической мотивации.

Полагали, что отказ от поисков истины позволит обрести

душевный покой, достичь состояния атараксии (от греческого

слова, означавшего отсутствие волнений).

В других концепциях этого периода идеализировался также

образ жизни мудреца, отрешенного от игры внешних стихий и

благодаря этому способного сохранить свою индивиду-

альность в непрочном мире, противостоять потрясениям, по-

стоянно угрожающим существованию. Этот мотив направлял

интеллектуальные поиски двух других доминировавших в

эллинистический период философских школ - стоиков и эпи-

курейцев. Связанные корнями со школами классической Гре-

ции, они переосмыслили ее идейное наследство соответствен-

но духу новой эпохи.

Стоики: пневма

и избавление от

страстей

Эта школа возникла в IV веке до н.э. и получила свое

название от названия того места в Афинах (<стоя> - портик

храма), где ее основатель Зенон (не смешивать с софистом

Зеноном) проповедовал свое учение. Представляя космос

единым целым, состоящим из бесконечных модификаций

огненного воздуха - пневмы (в исходном значении -

вдыхаемый воздух), стоики рассматривали человеческую

душу как одну из таких модификаций.

Понятие о пневме у первых натурфилософов мыслилось

как единое природное, материальное начало, которое харак-

теризует и внешний физический космос, и живой организм

(служа носителем жизни), и пребывающую там псюхе (т.е. об-

ласть ощущений, чувств, мыслей).

У Анаксимена и других натурфилософов, как у Геракли-

та, взгляд на психею как частицу воздуха или огня означало

ее порождаемость внешним, материальным космосом. У стои-

ков же слияние псюхе и природы приобрело иной смысл.

34

Сама природа спиритуализировалась, наделялась признаками,

свойственными разуму, но не индивидуальному, а сверхин-

дивидуальному.

Согласно этому учению, мировая пневма идентична мировой

душе, <божественному огню>, который является Логосом, или,

как считали позднейшие стоики, - судьбой. Счастье человека

усматривалось в том, чтобы жить согласно Логосу.

Подобно их предшественникам в классической Греции

стоики верили в примат разума, в то, что человек не достигает

счастья из-за незнания того, в чем оно состоит. Но если прежде

рисовался образ гармоничной личности, в полноценной

жизни которой сливаются разумное и чувственное (эмоцио-

нальное), то у мыслителей эллинистической эпохи, когда на

людей обрушивались невзгоды, порождавшие страх, неудов-

летворенность, тревогу, отношение к аффектам изменяется.

Стоики объявили вредными любые аффекты. В них усмат-

ривалась <порча разума>, поскольку они возникают при не-

правильной деятельности ума. Удовольствие и страдание -

это ложные суждения о настоящем. Желание и страх - столь же

ложные суждения о будущем.

От аффектов следует лечить, как от болезней. Их нужно <с

корнем вырывать из души>. Только разум, свободный от

любых эмоциональных потрясений (положительных или

отрицательных), способен правильно руководить поведением.

Именно он позволяет человеку выполнять свое предна-

значение, свой долг.

Такая этико-психологическая доктрина обычно сопрягалась с

установкой, которую, говоря современным языком, можно

было бы назвать психотерапевтической. Люди испытывали

потребность в том, чтобы устоять перед превратностями жизни с

ее драматическими поворотами, лишающими душевного рав-

новесия. Изучение мышления и его отношения к эмоциям носило

не абстрактно-теоретический характер. Оно соединяло то, чем

люди живы, с обучением искусству жить. Все чаще к философам

обращались для обсуждения и решения личных, нравственных

проблем. Из искателей истин они становились целителями душ,

прообразом будущих священников, духовников.

На других космологических началах,

Эпикурейцы: но с той же этической ориентацией на атомизм и

без- поиски счастья и искусства жить сложи-мятежность

духа лась шк°ла Эпикура (конец IV века до н.э.). В своих

представлениях о природе она опиралась на атомизм Демокрита,

внося в него, однако, важную коррективу. (За диссертацию о

различии между натурфилосо-

35

фией Демокрита и Эпикура Карл Маркс получил диплом док-

тора философии.) Отойдя от демокритова учения о неотвра-

тимости движения атомов по законам, исключающим случай-

ность, Эпикур предполагал, что эти частицы могут откло-

няться от своих закономерных траекторий. Этот вывод имел

этико-психологическую подоплеку.

В отличие от версии о <жесткой> причинности, царящей во

всем, что совершается в мире (и, стало быть, в душе как раз-

новидности атомов), допускались самопроизвольность, спон-

танность изменений, их случайный характер. С одной стороны,

этот взгляд запечатлел ощущение непредсказуемости того,

что может произойти с человеком в потоке событий, делаю-

щих существование непрочным. С другой стороны, вытекало,

что в самой природе вещей заложена возможность самопро-

извольных отклонений и, тем самым, непредопределенности

поступков (стало быть, и свободы выбора).

Это отражало отмеченную выше индивидуализацию лич-

ности как величины, способной действовать на свой страх и

риск. Впрочем, слово <страх> здесь можно употребить только

метафорически.

Весь смысл учения Эпикура заключался в том, чтобы, про-

никшись им, люди спаслись от страха.

Учение об атомах служило именно этой цели. Живое тело,

как и душа, состоит из движущихся в пустоте атомов. Со

смертью они рассеиваются согласно законам все того же веч-

ного космоса. <Смерть не имеет к нам никакого отношения;

когда мы есть, то смерти еще нет, когда же смерть наступает,

то нас уже нет>, - говорил Эпикур.

Представленная в его учении картина природы и место

человека в ней служила тому, чтобы достичь безмятежности

духа, свободы от страхов и, прежде всего, страха перед смер-

тью и богами (которые, обитая между мирами, не вмешива-

ются в дела людей, ибо это нарушило бы их безмятежное

существование).

Как и многие стоики, эпикурейцы соответственно изме-

нению реалий жизни отдельной личности в эллинистическую

эпоху размышляли о путях ее независимости от всего внеш-

него. Лучший путь они усматривали в самоустранении от

всех общественных дел. Именно такое поведение позволит,

по их мнению, избегнуть огорчений, тревог, отрицательных

эмоций и тем самым испытать наслаждение, ибо оно не что

иное, как отсутствие страдания.

Последователем Эпикура в древнем Риме был Лукреций (I век

до н.э.). Он критиковал стоиков за учение о разлитом в при-

36

роде в форме пневмы разуме. В действительности, согласно

Лукрецию, существуют только атомы, проносящиеся в соот-

ветствии с законами механики, под действием которых воз-

никает и сам разум.

Первичным в познании являются ощущения, преобразуе-

мые (наподобие того <как паук ткет паутину>) в другие образы,

ведущие к разуму.

Как и мыслители предшествующего эллинистического пе-

риода, Лукреций свое учение (изложенное в поэтической форме)

считал наставлением по искусству жить в водовороте бедствий, с

тем чтобы люди навсегда избавились от страхов перед

загробным наказанием и потусторонними силами, ибо в мире

нет ничего, кроме атомов и пустоты.

В эллинистический период возникли но-

Александрийская вые центры культуры, где различные тече-

наука ния восточной мысли взаимодействовали с

западной. Среди этих центров выделялись

созданные в Египте (в III веке до н.э.) при царской династии

Птолемеев библиотека и музей в Александрии. Музей пред

ставлял собой по существу исследовательский институт с лабо

раториями, комнатами для занятий со студентами. В нем был

проведен ряд важных исследований в различных областях зна

ния, в том числе в анатомии и физиологии врачами Герофилом

и Эразистратом, труды которых не сохранились.

К важнейшим открытиям этих врачей, усовершенствовав-

ших технику изучения организма, включая головной мозг, от-

носится установление различий между чувствительными и

двигательными нервами. Открытие было забыто, но через две с

лишним тысячи лет сделано вновь, став основой важнейшего для

физиологии и психологии учения о рефлексе.

В труде <О частях человеческого тела>

Гален: учение о Гален (II век н.э.), опираясь на множество

темпераментах наблюдений и экспериментов и обобщив

познания медиков Востока и Запада (в том числе

александрийских), описал зависимость жизнедеятельности

целостного организма от нервной системы.

В те времена запрещалось анатомирование человеческих

тел. Опыты ставились на животных. Но Гален, работая хирургом

у гладиаторов (которых заставляли сражаться в цирке и с

дикими зверями), смог расширить представления и о человеке, в

том числе о его головном мозге, где, как он полагал, произво-

дится и хранится высший сорт пневмы - носительницы разума.

Широкой известностью в течение многих столетий пользовалось

развитое Галеном (вслед за Гиппократом) учение о тем-ЗУ

пераментах как пропорции в смеси нескольких основных <со-

ков>. Темперамент с преобладанием <теплого> считал он муже-

ственным и энергичным, с преобладанием <холодного> -мед-

лительным и т.д. Большое внимание он уделял аффектам. Еще

Аристотель писал, что возможно объяснять гнев либо межлич-

ностными отношениями (например, стремлением отомстить за

обиду), либо <кипением крови> в организме.

Гален утверждал, что первичным при аффектах являются

изменения в организме (<повышение сердечной теплоты>).

Стремление же отомстить - вторично. Через много веков

между психологами вновь возникнут дискуссии вокруг во-

проса о том, что первично: субъективное переживание либо

телесное потрясение.

Бедствия, которые переживали в жестоких войнах с Ри-

мом и под его владычеством народы Востока, способствова-

ли развитию идеалистических учений о душе. Именно они

подготовили воззрения, которые ассимилировала христиан-

ская религия.

Огромную популярность приобрело

Филон: пневма

как дыхание

учение философа-мистика из Александрии Филона (I век н.э.),

учившего, что тело это прах, который получает жизнь от

дыхания божества. Это дыхание и есть пневма.

Представление о пнев-ме, которое занимало важное место

в античных учениях о душе, носило, как отмечалось, сугубо

гипотетический характер, что создавало почву для

иррациональных, недоступных эмпирическому контролю

картин зависимости происходящего с человеком от

сверхчувственных, небесных сил - посредников между

земным миром и Богом.

После Филона пневме приписывали функцию общения

бренной части души с бестелесными сущностями, связующими

ее со Всевышним. Возник особый раздел религиозной догма-

тики, описывающей эти <пневматические> сущности. Он был

назван пневматологией.

Принцип абсолютной нематериально-

Плотин: понятие сти ДуШИ утвердил Плотин (III век н.э.) -о

рефлексии древнегреческий философ, основатель в Риме

школы неоплатонизма. Во всем телесном усматривалась

эманация (истечение) божественного, духовного первоначала.

Если отвлечься от религиозной метафизики, проникнутой

мистикой, то применительно к прогрессу психологической

мысли в представлениях Плотина о душе содержался новый

важный момент.

У Плотина психология впервые в ее истории становится

наукой о сознании, понятом как <самосознание>. Поворот

интересов к внутренней психической жизни человека сложился в

античной культуре задолго до Плотина. Однако лишь кризис

рабовладельческого общества придал этому повороту смысл

отрешенности от реального мира и замкнул сознание на его

собственных феноменах.

Еще не было предпосылок (при всей тенденции к индиви-

дуализации, которая, как отмечалось, нарастала в эллинисти-

ческий период) для осознания субъектом самого себя в каче-

стве конечного самостоятельного центра психических актов.

Эти акты считались производными от пневмы (как тончайшего

огнеподобного воздуха) у стоиков и от атомных потоков -у

эпикурейцев.

Плотин, вслед за Платоном, учил, что индивидуальная

душа происходит от мировой души, к которой она и устрем-

лена. Другой вектор активности индивидуальной души на-

правлен к чувственному миру. (Здесь Плотин также следовал за

Платоном.) Но у нее Плотин выделил еще одно направление, а

именно - обращенность на себя, на собственные незримые

действия и содержание. Она как бы следит за своей работой,

является ее <зеркалом>.

Через много столетий эта способность субъекта не только

ощущать, чувствовать, помнить или мыслить, но обладать

также внутренним представлением об этих функциях, получила

название рефлексии. Эта способность служит неотъемлемым

<механизмом> деятельности сознания человека, соединяющим

его ориентацию во внешнем мире с ориентацией в мире

внутреннем, в самом себе.

Плотин отграничил этот <механизм> от других психиче-

ских процессов, на объяснении которых в течение веков была

сосредоточена мысль многих поколений исследователей пси-

хики. Сколь бы широк ни был спектр этих объяснений, он в

конечном счете сводился к поискам зависимости душевных

явлений от физических причин, процессов в организме, общения

с другими людьми.

Рефлексия, открытая Плотиной, не могла быть объяснена

ни одним из этих факторов. Она выглядела самодостаточной,

невыводимой сущностью. Таковой она и оставалась на про-

тяжении веков, став исходным понятием интроспективной

психологии сознания.

В новое время, когда сложились реальные социальные ос-

новы для самоутверждения субъекта в качестве независимой

свободной личности, претендующей на уникальность своего

39

38

психического бытия, рефлексия выступила в теоретических

представлениях о ней как основание и главный источник зна-

ний об этом бытии.

Таковой она трактовалась и в первых программах станов-

ления науки психологии, имеющей свой собственный предмет,

отличающий ее от других наук. Действительно, ни одна наука

не занята изучением способности к рефлексии. Однако, выде-

ляя рефлексию как одно из направлений деятельности души,

Плотин в ту отдаленную эпоху не мог, конечно, и помыслить

индивидуальную душу самодостаточным источником своих

внутренних образов и действий. Она для него - эманация

сверхпрекрасной сферы высшего первоначала всего сущего.

Учение Плотина оказало влияние на

Августин: Августина (IV-V века н.э.), творчество

понятие о внут- которого ознаменовало переход от антич-

реннем опыте н°й траДиДии к средневековому христиан

скому мировоззрению.

Августин придал трактовке души особый характер, считая ее

орудием, которое правит телом, и утверждал, что ее основу

образует воля (а не разум). Тем самым он стал инициатором

учения, названного волюнтаризмом (от лат. <волюнтас> - воля).

Воля индивида, зависящая от Божественной, действует в

двух направлениях: управляет действиями души и поворачи-

вает ее к себе самой. Все изменения, происходящие с телом,

становятся психическими благодаря волевой активности

субъекта. Так, из отпечатков, которые сохраняют органы

чувств, воля творит воспоминания.

Все знание заложено в душе, живущей и движущейся по

воле Божьей. Оно не приобретается, а извлекается из души

опять-таки благодаря направленности воли.

Основанием истинности этого знания служит внутренний

опыт: душа поворачивается к себе, чтобы постичь с предель-

ной достоверностью собственную деятельность и ее незримые

продукты...

Решая теологические, а не психологические задачи, Авгу-

стин, тем не менее, развернул систему аргументов, которая на

века стала путеводной нитью для интроспективной психоло-

гии. Мы находим здесь единство и самодеятельность души,

независимой от тела, но использующей его в качестве орудия,

и внутренний опыт как непогрешимое средство познания.

Мир культуры создал три <органа> постижения человека и

его души: религию, искусство и науку. Религия строится на мифе,

искусство - на художественном образе, наука - на организуе-

мом и контролируемом логической мыслью опыте. Люди ан-

40

тичной эпохи, обогащенные многовековым опытом человеко-

познания, в котором черпались как представления о характере и

поведении богов, так и образы героев их эпоса и трагедий,

осваивали этот опыт сквозь <магический кристалл> рацио-

нального объяснения природы вещей, земных и небесных. Из

этих семян росло разветвленное древо психологии как науки.

О ценности науки судят по ее открытиям. На первый взгляд,

летопись открытий, которыми способна гордиться античная

психология, не слишком богата.

Одним из первых стало открытие Алкмеона, считавшего,

что органом души является головной мозг. Если отвлечься от

исторического контекста, это выглядит невеликой мудростью.

Стоит, однако, напомнить, что через двести лет после этого

Аристотель признавал мозг своего рода <холодильником> для

крови, а душу с ее способностью воспринимать мир и мыс-

лить помещал в сердце, чтобы по достоинству оценить нетри-

виальность алкмеонова вывода. Тем более, если учесть, что он

не был умозрительной догадкой, но вытекал из медицинских

наблюдений и экспериментов.

Конечно, в те времена возможности экспериментировать

над человеческим организмом в том смысле, какой ныне при-

нят, были ничтожны. Сохранились сведения, что ставились

опыты над приговоренными к казни, над гладиаторами и т.п.

При этом нельзя упускать из виду, что античные медики, врачуя

людей и невольно изменяя их психические состояния, пе-

редавали от поколения к поколению сведения о результатах

своих действий, об индивидуальных различиях. Не случайно

учение о темпераментах пришло в научную психологию из

медицинских школ Гиппократа и Галена.

Не меньшее значение, чем опыт медицины, имели другие

формы практики - политическая, юридическая, педагогиче-

ская. Изучение приемов убеждения, внушения, победы в сло-

весном поединке, ставшее главной заботой софистов, превра-

тило в объект экспериментирования логический и граммати-

ческий строй речи. В практике общения Сократ открыл его

изначальный диалогизм (проигнорированный возникшей в

XX веке экспериментальной психологией мышления), а сокра-

тов ученик Платон - внутреннюю речь как интериоризованный

диалог. Ему же принадлежит столь близкая сердцу современного

психотерапевта модель личности как динамической системы

мотивов, разрывающих ее в неизбывном конфликте.

Открытие многих психологических феноменов связано с

именем Аристотеля, это: механизм ассоциаций по смежно-

сти, сходству и контрасту, открытие образов памяти и вооб-

41

ражения, различий между теоретическим и практическим

интеллектом и др.

Стало быть, сколь скудной ни была эмпирическая ткань

психологической мысли античности, без нее эта мысль не

могла <зачать> традицию, приведшую к современной науке.

Но никакое богатство реальных фактов не может обрести

достоинство научного безотносительно к умопостигаемой

логике их анализа и объяснения. Эта логика строится соответ-

ственно проблемной ситуации, задаваемой развитием теоре-

тической мысли. В области психологии античность прослав-

лена великими теоретическими успехами. К ним относятся не

только открытие фактов, построение новаторских моделей и

объяснительных схем. Были выявлены проблемы, веками на-

правляющие развитие наук о человеке.

Каким образом интегрируются в нем телесное и духовное,

мышление и общение, личностное и социокультурное, моти-

вационное и интеллектуальное, разумное и иррациональное и

многое другое, присущее его бытию в мире? Над этими загад-

ками бился ум античных мудрецов и испытателей природы,

поднявших на невиданную дотоле высоту культуру теорети-

ческой мысли,

В известном пушкинском стихе <Движение>, описывая спор

отрицавшего движение софиста Зенона с Диогеном, великий

поэт занял сторону первого.

Движенья нет, - сказал мудрец брадатый.

Другой смолчал и стал пред ним ходить. ч

Сильнее бы не мог он возразить; Хвалили

все ответ замысловатый. Но, господа,

забавный случай сей другой пример на

память мне приводит: ведь каждый день

пред нами Солнце ходит. Однако ж прав

упрямый Галилей.

О чем здесь идет речь? Софист Зенон в своей известной апо-

рии <стадия> указал на проблему, касающуюся противоречий

между самоочевидным фактом движения и возникающей при

этом теоретической трудностью: прежде чем пройти стадию

(мера длины), требуется пройти ее половину, но прежде этого

надо пройти половину половины и т.д., т.е. невозможно кос-

нуться бесконечного количества точек за конечное время.

Опровергая эту апорию эмпирически и молча (т.е. отка-

зываясь от объяснений), Диоген игнорировал зенонов за-

прос на ее логическое решение. Пушкин же выступил на

стороне Зенона, напомнив об <упрямом Галилее>, благодаря

42

которому за видимой, обманчивой картиной мира открылась

реальная, истинная.

Наглядны эти уроки и для построения научной <картины

души>. Ее достоверность росла со способностью теоретической

мысли постичь скрытые связи и причины психологических фактов,

изучая их самоочевидность. Смена представлений о душе

отражает полную драматических коллизий работу этой мысли.

Только история ее работы раскрывает различные уровни по-

стижения психической реальности, неразличимые за одним и

тем же термином <душа>, давшим имя нашей науке.

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ В СРЕДНИЕ ВЕКА

Древнегреческая цивилизация разру-

Крушение шилась в результате нараставшей соци-

античной ально-экономической деградации общест-

цивилизации ва' которое ее породило. Была утрачена

большая часть достигнутых знаний. Вна

чале исчезла потребность читать книги. Вскоре никто уже не

мог их и понять. Их сжигали, чтобы нагреть воду в общест

венных банях, или уничтожали другими способами.

Жестокие удары по античной культуре наносила христи-

анская церковь, которая разрушала ее памятники и создавала

атмосферу воинственной нетерпимости ко всему <языческому>.

В IV веке был уничтожен научный центр в Александрии. В

начале VI века императором Юстинианом закрыта

просуществовавшая около тысячи лет Афинская школа - по-

следний очаг античной философии. Победившее ортодок-

сальное христианство, ставшее в Европе господствующей

религией феодального общества, культивировало ненависть

ко всякому знанию, основанному на опыте и разуме, внушало

веру в непогрешимость церковных догматов и греховность

самостоятельного, отличного от предписанного священными

книгами понимания устройства и предназначения

человеческой души.

Естественнонаучное исследование природы приостанови-

лось. Его сменили религиозные спекуляции.

АРАБОЯЗЫЧНАЯ НАУКА Переориентация философского

мышления в направлении сближе-

ния с эмпирией, с позитивным знанием о природе совершалась в

этот период в недрах другой культуры - арабоязычной, рас-

цветшей на Востоке в VIII-XII веках.

После объединения в VII веке арабских племен возникло

государство, имевшее своим идеологическим оплотом новую

43

религию - ислам. Под эгидой этой религии началось завоева-

тельное движение арабов, приведшее к образованию Халифата,

на территориях которого жили народы, обладавшие древней

культурой.

Государственным языком Халифата стал арабский, но

культура, которая сложилась в огромном государстве, вклю-

чала достижения многих населявших его народов, а также

эллинов, народов Индии.

В культурные центры Халифата прибывали караваны верб-

людов, навьюченных книгами чуть ли не на всех известных

тогда языках.

В то время, когда в Западной Европе, распавшейся на

замкнутые феодальные мирки, были начисто забыты дости-

жения европейской и александрийской науки, на арабском

Востоке закипела интеллектуальная жизнь. На Западе пропали

сочинения Платона и Аристотеля. На Востоке их труды (как

и других античных мыслителей) переводились на арабский

язык, переписывались и распространялись по всей огромной

арабской державе - от Средней Азии до Пиренейского

полуострова и Африки.

Это стимулировало развитие науки, прежде всего физико-

математической и медицинской. Появилось множество

астрономов, математиков, химиков, географов, ботаников,

врачей. Они создали мощный культурно-научный слой, обо-

гатив достижения своих древних предшественников и создав

предпосылки для последующего подъема философской и

научной, в том числе и психологической мысли на Западе.

Среди них выделяется прежде всего среднеазиатский ученый

XI века Ибн Сина (в латинской транскрипции - Авиценна).

Созданный им <Канон медицинской науки> обеспечил ему,

по свидетельству историка, <самодержавную власть во всех

медицинских школах средних веков>.

С точки зрения развития естественнона-

Медицинская учных знаний о душе, особый интерес пред-

психология ставляет медицинская психология. В ней

важное место отводилось учению о роли

аффектов в регуляции поведения организма и даже развитии

этого поведения.

Ибн Сина был также одним из первых исследователей в

области возрастной психологии. Он изучал связь между физи-

ческим развитием организма и его психологическими особен-

ностями в различные возрастные периоды. Важное значение

придавалось им при этом воспитанию. Именно посредством

воспитания осуществляется, считал Ибн Сина, воздействие

44

психического на устойчивую структуру организма. Чувства,

изменяющие течение физиологических процессов, возникают у

ребенка в результате воздействия на него окружающих людей.

Вызывая у ребенка те или другие аффекты, взрослые формируют

его натуру.

Физиологическая психология Ибн Сины включала, стало

быть, предположения о возможности управлять процессами в

организме и даже придавать организму определенный устой-

чивый склад путем воздействия на его чувственную, аффективную

жизнь, зависящую от поведения других людей. Идея взаимосвязи

психического и физиологического - не только зависимость

психики от телесных состояний, но и ее способность (при

аффектах, психических травмах, деятельности воображения)

глубоко влиять на них - разрабатывалась Ибн Синой исходя из

его обширного медицинского опыта. Имеются сведения о том,

что, не ограничиваясь наблюдениями, он предпринял попытку

изучить этот вопрос экспериментально. Двум баранам давали

одинаковый корм, но если один кормился в обычных условиях, то

неподалеку от другого находился на привязи волк. Через

некоторое время второй баран стал худеть и погиб. Неизвестно,

какое объяснение давалось этому опыту, но его схема говорит

об открытии роли <сшибок>, противоположных эмоциональных

установок, в возникновении глубоких соматических сдвигов. Это

дает основание видеть в учении Ибн Сины зачатки экс-

периментальной психофизиологии эмоциональных состояний.

Психофизио-

Ибн Сина и другие арабские натуралисты и математики

особый интерес проявля-логия зрения ли к органу зрения,

существенно продвинув естественнонаучный анализ ощущений

и восприятий как источников знания. Среди исследований в этой

области в конце Х-начале XI веков выделяются открытия Ибн

аль-Хайсама (в латинской транскрипции - Альгазена).

В каждом зрительном акте им различались, с одной стороны,

непосредственный эффект запечатления внешнего воздействия, с

другой - присоединяющаяся к этому эффекту работа ума,

благодаря которой устанавливаются сходство и различие

видимых объектов.

Ибн аль-Хайсамом были изучены такие важные феномены,

как бинокулярное зрение, смешение цветов, контраст и т.д.

Он указывал, что для полного восприятия объектов необхо-

димо движение глаз - перемещение зрительных осей. Ибн аль-

Хайсам подверг анализу зависимость зрительного восприятия

от его длительности, введя, таким образом, время в качестве

существенного фактора. При кратковременном предъявлении

45

могут быть правильно восприняты лишь знакомые объекты.

Это он связывал с тем, что условием возникновения зритель-

ного образа служат не только непосредственные воздействия

световых раздражителей, но и сохраняющиеся в нервной сис-

теме следы прежних впечатлений.

Схема Ибн аль-Хайсама не только разрушала несовершен-

ные теории зрения, доставшиеся арабам от античных авторов,

но и вводила новое объяснительное начало. Исходная сенсор-

ная структура зрительного восприятия рассматривалась как

производное от имеющих опытное и математическое основа-

ние законов оптики и от свойств нервной системы. Это на-

правление противостояло одному из главных догматов схола-

стики, как мусульманской, так и христианской, - учению о

том, что душа во всех ее проявлениях есть особого рода сущ-

ность, причастная к надприродному миру.

Изучением функций глаза занимались и другие ученые

той эпохи. К достижениям средневековой психофизиологии

относится открытие того, что чувствующей частью органа

зрения является не хрусталик, как предполагалось прежде, а

сетчатая оболочка.

Это открытие считают принадлежащим философу и врачу

XII века Ибн Рошду (в латинской транскрипции - Аверроэсу),

учение которого о человеке и его душе больше, чем какое бы

то ни было другое, оказало влияние на западноевропейскую

философско-психологическую мысль. Оно жестоко преследо-

валось как мусульманской (принятой в Халифате в качестве

государственной), так и христианской религией. И это не уди-

вительно, поскольку Ибн Рошд отрицал бессмертие индиви-

дуальной души. Он по-своему прокомментировал учение Ари-

стотеля, а именно сделал упор на разделении души и разума.

Под душой понимались функции, которые неотделимы от

организма (прежде всего - чувственность). Они необходимы

(таково было и мнение Аристотеля) для деятельности разума.

Они нераздельно связаны с телом и исчезают вместе с ним.

Что же касается самого разума, то он является Божественным и

входит в индивидуальную душу извне, подобно тому, как

Солнце посылает лучи органу зрения. С исчезновением тела и

индивидуальной души <следы>, оставленные Божественным

разумом в период воздействия на нее, отделяются от исчез-

нувшего смертного индивида и продолжают существовать как

момент универсального разума, присущего всему человече-

скому роду.

Утверждение Ибн Рошда о высшем интеллектуальном ра-

венстве людей при всем многообразии их индивидуальных

46

различий и о богоподобии человека было несовместимо с

идеологией феодального общества с его <иерархизмом>, рас-

положением всех людей на социальной <лестнице>, предписы-

вающей, кому где быть.

Апология Божественного разума оборачивалась у Ибн

Рошда (который получил на Западе почетное по тем временам

имя Комментатора) защитой земного достоинства человека.