СВОБОДНОЕ ВАРЬИРОВАНИЕ

Как мы видели в предыдущем разделе, каждая лингвистическая единица имеет как контрастивную, так и комбинаторную функ­цию. Понятно, что две единицы не могут противопоставляться, если они не являются по крайней мере частично эквивалентными по дист­рибуции (для единиц, находящихся в отношении дополнительной дистрибуции, вопроса о контрастности не возникает).

2.3.3. «ПАРАДИГМАТИКА» И «СИНТАГМАТИКА»

Благодаря возможности своего появления в определенном кон­тексте языковая единица вступает в отношения двух разных типов. Она вступает в парадигматические отношения со всеми единицами, которые также могут встретиться в данном контексте (независимо от того, находятся ли они в отношении контрастности или свобод­ного варьирования с рассматриваемой единицей), и в синтагмати­ческие отношения с другими единицами того же уровня, вместе с ко­торыми она встречается и которые образуют ее контекст. Возвратим­ся к примеру, использованному нами в предыдущем разделе: в силу возможности своего появления в контексте /-et/ элемент выражения /Ь/ находится в парадигматическом отношении с /р/, Ы и т. д. и в синтагматическом отношении с /е/ и Ш. Точно так же /е/ находится в парадигматическом отношении с /і/, /а/ и т. д. ив синтагматиче­ском отношении с /Ь/ и /1/, a /t/ связано парадигматически с /d/, /п/ и т. д. и синтагматически с /Ы и /е/.

Парадигматические и синтагматические отношения релевантны также на уровне слов и, собственно говоря, на любом уровне лингви­стического описания. Например, слово pint‘пинта’, благодаря воз­можности появления в таких контекстах, как а. . . of milk‘. . .моло­ка’, вступает в парадигматические отношения с другими словами — такими, как bottle ‘бутылка’, сир ‘чашка’, gallon ‘галлон’ и т. д., и в синтагматические отношения с a, of и milk. Слова (и другие грам­матические единицы) в действительности вступают в парадигматиче­ские и синтагматические отношения различных типов. «Возможность появления» можно интерпретировать, обращая внимание на то, яв­ляется ли получающееся в результате словосочетание или предложе­ние осмысленным, либо безотносительно к этому; с учетом ситуаций, в которых производятся реальные высказывания, либо независимо от этого; учитывая зависимости между различными предложе­ниями в связной речи, либо не учитывая их и т.

Может показаться, что последнее положение излишне усложняет вопрос. Позднее станет ясно, что одно из преимуществ данной форму­лировки состоит в том, что она позволяет нам разграничить грамма­тически правильные и осмысленные предложения не в терминах сочетания грамматических единиц в одном случае и семантических единиц («значений») в другом, а в терминах степени или вида «прием­лемости», сохраняемой различными сочетаниями одних и тех же единиц.

2.3.4. ВЗАИМОЗАВИСИМОСТЬ ПАРАДИГМАТИЧЕСКИХ И СИНТАГМАТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Теперь можно сделать два важных утверждения о парадигмати­ческих и синтагматических отношениях. Первое из них, которое (наряду с разграничением субстанции и формы) может рассматри­ваться как определяющая черта современной, «структурной» линг­вистики, звучит так: языковые единицы не имеют значимости вне парадигматических и синтагматических отношений с другими еди­ницами. (Это более конкретная формулировка общего «структу­рального» принципа, гласящего, что всякая языковая единица имеет свое определенное место в системе отношений: см. § 1.4.6.) Вот иллюстрация из уровня элементов выражения. В предшествую­щем рассмотрении таких английских слов, как bet, pet и т. д., пред­полагалось, что каждое из этих слов реализуется последователь­ностью из трех элементов выражения (подобно тому, как они записы­ваются последовательностями из трех букв в принятой орфографии).

Вторым важным утверждением является следующее: синтагма­тические связи не обязательно предполагают упорядоченность еди­ниц в линейную последовательность, такую, что субстанциальная реализация одного элемента предшествует во времени субстан­циальной реализации другого. Сравним, например, два китайских слова — hao (‘день’) и hao (‘хороший’),— которые отличаются друг от друга фонологически тем, что первое произносится с интонацией, условно обозначаемой как «четвертый тон» (/'/, реализуемый как понижение тона в течение слога), а второе произносится с «третьим тоном» (/^v/, реализуемым как повышение тона в течение слога со среднего тона до высокого и снова понижение до среднего). Эти два элемента — /V и /^v/ — находятся в отношении парадигматической контрастности в контексте /hao/; другими словами, в этом контексте (и во многих других) они вступают в одни и те же синтагматические отношения. Если мы скажем, что одно слово следует анализировать фонологически как /hao/+/V, а другое — как /hao/+/^v/, это, есте­ственно, не означает, что субстанциальная реализация тона следует за субстанциальной реализацией остальной части слова. Языковые высказывания произносятся во времени и, следовательно, могут быть сегментированы как цепочка последовательных звуков или комплексов звуков. Однако является ли это следование во времени релевантным для структуры языка, зависит опять-таки от парадиг­матических и синтагматических связей языковых единиц и не зави­сит, в принципе, от сукцессивности их субстанциальных реализа­ций.

Относительная последовательность представляет собой одно из свойств звуковой субстанции (в случае графической субстанции эта особенность отражается в пространственной упорядоченности эле­ментов— слева направо, справа налево или сверху вниз, в зависи­мости от принятой системы письма), которое может быть, а может и не быть использовано языком. Сказанное лучше всего проил­люстрировать примером, относящимся к грамматическому уровню. Английский язык обычно называют языком с «фиксированным по­рядком слов», а латынь — это язык со «свободным порядком слов». (В действительности, порядок слов в английском языке не является полностью «фиксированным», а порядок слов в латыни — абсолют­но «свободным», но разница между этими двумя языками достаточно ясна для целей настоящей иллюстрации.) В частности, английское предложение, состоящее из подлежащего, сказуемого и прямого дополнения (напр., Brutus killed Caesar ‘Брут убил Цезаря’), в нор­мальных условиях произносится (и пишется) с субстанциальными реализациями трех рассматриваемых единиц, упорядоченными в виде последовательности подлежащее + сказуемое + прямое до­полнение; перемена мест двух существительных, или именных со­ставляющих, приводит к тому, что предложение становится не грам­матичным или превращается в другое предложение: Brutus killed

Caesar ‘Брут убил Цезаря’ и Caesar killed Brutus ‘Цезарь убил Брута’ — это разные предложения; в то время как The chimpanzee ate some bananas ‘Шимпанзе поела бананов’ является предложением, Some bananas ate the chimpanzee таковым (как можно думать) не является. Напротив, Brutus necavit Caesarem и Caesarem necavit Brutus суть альтернативные субстанциальные реализации одного и того же предложения (‘Брут убил Цезаря’) так же, как Caesar neca­vit Brutum и Brutum necavit Caesar (‘Цезарь убил Брута’). Относи­тельный порядок, в котором слова располагаются в латинском пред­ложении, следовательно, грамматически нерелевантен, хотя, конеч­но, слова нельзя произносить иначе, как в том или ином конкретном порядке.

2.3.6. ЛИНЕЙНЫЕ И НЕЛИНЕЙНЫЕ СИНТАГМАТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

Теперь сформулируем наше утверждение в более общем виде. Для простоты предположим, что мы имеем дело с двумя классами (ориентировочно выделенных) единиц, причем члены каждого класса находятся в парадигматических связях друг с другом. Это классы X с членами а и b и Y с членами р и q; употребляя стандарт­ное обозначение для выражения принадлежности к классу, полу­чаем:

Х={а, b}, Y={p, q).

(Эти формулы можно прочесть так: «X — это класс, членами которого являются а и Ь», «Y — это класс, членами которого являют­ся р и q».) Субстанциальная реализация каждой единицы представ­лена соответствующей курсивной буквой (а реализует а и т. д., а X и Y суть переменные, обозначающие реализации единиц). Допу­стим, что эти субстанциальные реализации не могут встречаться одновременно (это могут быть согласные и гласные или слова), но линейно упорядочены по отношению друг к другу. В этом случае следует учитывать три возможности: (і) последовательность может быть «фиксированной» в том смысле, что, скажем, X непременно предшествует Y (то есть встречаются ар, aq, bp, bq, но не ра, qa, pb, qb); (іі) последовательность может быть «свободной», в том смыс­ле, что встречаются как XY, так и YX, но ХУ=УХ (где ‘ = ’ означа­ет ‘эквивалентно’ — эквивалентность определяется для того или иного конкретного уровня описания); (iii) последовательность может быть «фиксированной» (или «свободной») втом, несколько ином смыс­ле, что встречаются как XY, так и YX, но ХУФУХ (^кФ' означает ‘не эквивалентно’). Заметим мимоходом, что эти три возможности не всегда разграничиваются при рассмотрении таких вопросов, как порядок слов. Интерпретация последних двух из перечисленных трех возможностей не представляет теоретических трудностей. В случае (и), поскольку ХУ и^УХ не контрастируют, единицы а, Ь, р и q, реализуемые в таких последовательностях, как ар или ра, находятся в нелинейном синтагматическом отношении (таково поло­жение со словами в языках со свободным порядком слов). В случае (iii), поскольку XY контрастирует с YX, единицы находятся в ли­нейном синтагматическом отношении (таково положение с прилага­тельным и существительным для некоторых французских прилага­тельных). С большими сложностями связана трактовка случая (і), кстати весьма обычного. Поскольку УХ не встречается, члены клас­сов X и Y не могут находиться в линейном отношении на этом уровне. С другой стороны, в каком-то месте описания языка следует указать обязательный порядок их реализации в субстанции; поэтому при обобщении правил, имеющих отношение к разным уровням, бы­ло бы выгодно объединить примеры из (ІІІ) с примерами из

(іі) [22]. Неявным образом обращаясь к этому принципу, мы говорили выше, что английские слова типа bet, pet и т. д. имеют фонологиче­скую структуру согласный + гласный + согласный (используя термины «согласный» и «гласный» для классов элементов выраже­ния). То, что некоторые синтагматические отношения в английском языке являются линейными, ясно из сравнения таких слов, как pat ‘шлепок’, apt ‘подходящий’, cat ‘кошка’, act ‘акт’ и т. д. После­довательности CCV (согласный + согласный + гласный; речь идет о согласных, реализуемых как [р], [t], [k], [bl, [d] и [g]) невозмож­ны, однако встречаются, как мы только что видели, как последова­тельности CVC, так и, по крайней мере несколько примеров, VCC. В то же время имеются систематические ограничения на совместное появление согласных в последовательности VCC; например, слово, которое реализовалось бы в субстанции как [atp] или [atk], система­тически исключается, точно так же, как и [akk], [арр], [att]. В фоно­логической структуре рассматриваемых английских слов экземпли- фицированы, следовательно, как случай (і), так и случай (iii). Сводя их к одной и той же упорядочивающей формуле, мы упрощаем ут­верждение об их субстанциональной реализации. Следует, однако, подчеркнуть, что это не означает, что мы должны отказаться от вы­явления разницы между такими «случайными» пробелами в англий­ском словаре, как [git] или [ped], и такими системно исключаемыми ‘словами’, как [pti] или [atp] (ср. § 2.3.1).

Дальнейшее обсуждение вопросов, связанных с линейной орга­низацией элементов, будет здесь неуместно. Мы вернемся к нему ниже. Но прежде чем продолжать изложение, следует подчеркнуть, что настоящее рассуждение преднамеренно ограничено предполо­жением, что все единицы, находящиеся в синтагматической связи, обладают равными возможностями совместной встречаемости и что не существует никаких группировок внутри комплексов таких единиц. Может также показаться, что наше рассуждение основыва­ется на дополнительно вводимом предположении, что каждая едини­ца непременно реализуется одним и только одним выделимым сег­ментом или признаком звуковой субстанции. Это не так, как мы увидим позже. Наши два общих утверждения сводятся к следующе­му: (1) парадигматические и синтагматические измерения взаимоза­висимы и (2) синтагматическое измерение не обязательно упорядо­чено во времени.

2.3.7.