8 4.4. ПОСЕССИВНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Сначала проиллюстрируем понятие «посессивного предложения» нь материале английского языка:

(3) The book is John’s ‘(Эта) книга Джона’.

(4) John has a book

‘Джон имеет книгу’ (‘У Джона есть книга’).

С точки зрения поверхностной структуры эти два предложения уди­вительно непохожи друг на друга. В (3) субъектом служит the book, а предикатом — John’s — существительное в «генитиве», или «посес­сивном» («притяжательном») падеже (ср. § 7.4.5). В (4) John — субъ­ект, а предикат — has a book, где a book выступает в роли объекта «глагола to have». В то же время ясно, что (3) и (4) трансформационно относятся к сочетанию John’s book ‘книга Джона’ (‘книга, которая Джона’, ‘книга, которую имеет Джон’) и поэтому сводимы друг к другу. Какова же природа этого отношения?

При рассмотрении «генитива» в предыдущей главе мы обратили внимание на «адъективную» функцию генитива как в приименной, так и в предикативной позиции; ср. The book is John’s : John’s book : : the book is heavy ‘книга тяжелая’ : the heavy book ‘тяжелая книга’. (Надо заметить, между прочим, что book ‘книга’ в John’s book или the man’s book является обязательно определенной: здесь имеется в виду the book of John, the book of the man. Соответствую­щими неопределенными сочетаниями будут a book of John’s ‘(неопре­деленная) книга Джона’, one of John’s book ‘одна из книг Джона’ и т. д.) Аналогичный структурный параллелизм существует и меж­ду локативной и посессивной конструкциями; ср. the book is John’s : : John’s book : : the book is on the table ‘книга — на столе’ : the book on the table ‘книга на столе’. (Где в поверхностной структуре стоит приименное слово или сочетание (например, John’s или on the table) — перед или после определяемого существительного,— этот вопрос имеет второстепенное значение.)

В большинстве опубликованных до сих пор трансформационных описаний английского синтаксиса принята точка зрения, согласно которой словосочетания типа John’s book должны выводиться из лежащей в их основе структуры, содержащей «посессивное» сущест­вительное в качестве субъекта «глагола to have»; иначе говоря, счи­тается, что have является глаголом глубинной структуры (подобно

read ‘читать’ и т.

Прежде всего заметим, что упоминавшийся выше параллелизм между «адъективными», локативными и посессивными конструкция­ми говорит о существовании регулярной трансформации, перево­дящей главный компонент предиката в приименную позицию. Сле­довательно, возникает необходимость в правиле, которое выводит John has a book из лежащей в его основе структуры, где a book является субъектом, a John связано с ним предикативным отноше­нием. Из двух приведенных выше посессивных предложений (3) по своей поверхностной структуре больше, чем (4), напоминает то, что можно принять за глубинную структуру предложения (4).

Во-вторых, следует заметить, что весьма немногие языки распола­гают так называемыми «предложениями с have», то есть посессивны­ми конструкциями, где в поверхностной структуре «обладатель» выступает как субъект «глагола to have», а «обладаемое» — как объект этого глагола. Даже в индоевропейских языках «предложения с have» развились сравнительно поздно и лишь в ограниченной груп­пе языков: они отсутствуют во всех славянских и в кельтских язы­ках. Более того, в тех индоевропейских языках, где наличествуют «предложения с have» (латинский, греческий, германские и т. д.), они, по-видимому, развились независимо. Во многих случаях (как в индоевропейских языках, так и в других языках с «глаголом to have») посессивное употребление этого глагола развилось, видимо,, на основе предложений, в которых он первоначально имел значение «схватывать» или «держать (в руке)».

Как показал Бенвенист, особенно четко можно проследить за развитием «предложений с have» в индоевропейских языках на при­мере латыни. Рассмотрим следующие три предложения:

(5) Johannes habet librum

(‘Джон-номинатив’ + ‘имеет’ + ‘книга-аккузатив’

(6) Est Johanni liber

(‘есть’ + ‘Джон-датив’ + ‘книга-номинатив’)

(7) Liber est Johanni

(‘книга-номинатив’ + ‘есть’ + ‘Джон-датив’).

В латыни нет «определенного артикля», и определенность как тако­вая не выражается также и другими средствами. Разница между (6) и (7) заключается только в порядке слов на уровне поверхностной структуры; а выбор того или иного порядка в латинском языке кор­релирует (хотя на него также влияют и другие факторы) с выбором определенного слова или сочетания в качестве «называния» предло­жения в противоположность его «толкованию» (ср. § 8.1.2). «Назы­вание» предложения бывает обычно определенным, независимо от того, маркируется ли оно как таковое в данном языке или нет. Ес-

тественным переводом предложения (7) является, следовательно, английская фраза The book is John’s (здесь «называние» — liber), а естественный перевод предложения (6) — John has a book ‘Джон имеет (какую-то) книгу’ (но не John has the book ‘Джон имеет (опре­деленную) книгу’). «Предложение с have» (5), которое является ре­зультатом позднейшего развития из (6), может переводиться либо как John has a book, либо как John has the book.

Предположим теперь, что развитие (5) из (6) есть результат того, что сначала было факультативной, «стилистической» трансформа­цией, которая помещала ‘Джона’ в позицию субъекта в поверхност­ной структуре. Именно эту позицию обычно занимают одушевленные существительные (в качестве субъектов либо активных, либо пассивных конструкций); и именно одушевленные существи­тельные чаще всего выступают в роли «называния».

На первый взгляд это сравнение с латинским языком и привле­ченные выше диахронические соображения имеют мало отношения к синхронному описанию современного английского языка. Заме­тим, однако, что при синтаксическом анализе английского языка связь между (3) и (4) должна характеризоваться точно так же, как связь между (6) и (7) в латинском языке. Так как *А book is John’s должно, по нашему предположению, быть исключено как граммати­чески неправильное предложение, естественно не допускать его по­явления, что делается посредством обязательной трансформации, которая преобразует его (или, точнее, лежащую в его основе струк­туру) в John has a book.

Теперь можно связать этот подход с весьма близким подходом к анализу неопределенных локативных предложений. Хотя предло­жение A book is on the table ‘(Неопределенная) книга (есть) на столе’ и допустимо в английском языке, оно менее употребительно, чем There is a book on the table ‘На столе имеется (неопределенная) кни­га’. Поэтому будем говорить, что так называемое «вставное» («фиктив­ное») наречие there, употребляемое в локативных предложениях, играет в английском языке роль синтаксического средства «предвос­хищения» реализации локативного сочетания в поверхностной струк­туре. Примечательно, что в локативных предложениях с определен­ным субъектом «вставное» there обычно отсутствует (например, The book is on the table ‘(Определенная) книга — на столе’); зато оно появляется в «экзистенциальных» предложениях, которые мы уже связали с неопределенными локативами. Как только мы принимаем во внимание разграничение между определенными и неопределенны­ми субъектами, мы обнаруживаем, что в английском языке сущест­вует некоторый параллелизм между экзистенциальными, локатив­ными и посессивными предложениями. В ряде других языков этот параллелизм выражен еще ярче.

Рассмотрим следующие китайские (из мандаринского китайского) предложения:

(8) Shu zai zhuo-shang

(‘книга’ + ‘быть’ + ‘стол-верх’)

‘The book is on the table’

(‘Книга — на столе’).

(9) Zhuo-shang you shu (‘стол-верх’ + ‘иметь’ + ‘книга’)

‘There is a book on the table’

(‘На столе имеется (есть) книга’).

(10) Shu shi wo-de

(‘книга’ + ‘быть’ + ‘меня’)

‘The book is mine’

(‘Книга — моя’).

(11) Wo you shu

(‘мне’ + ‘иметь’ + ‘книга’)

‘I have a book’

(‘Я имею книгу’).

Заметим, что здесь употреблены два «глагола to be» (zai и shi) и один «глагол to have» (you). Но их дистрибуция отлична от дистрибуции английских глаголов be и have. («Постпозитивный» элемент shang — один из множества подобных локативных форм; локативные по свое­му характеру существительные, названия стран и т.

Хотя в русском языке и есть «глагол to have» (иметь), но он не имеет широкого распространения. Самые обычные переводы четырех китайских предложений, приведенных выше, таковы:

(8а) Книга на столе (9а) На столе книга (10а) Книга моя (11а) У меня книга.

Заметим, что в этих предложениях (не маркированных по времени, наклонению и виду) нет ни «глагола to be», ни «глагола to have». У меня в (11а) по своей структуре напоминает локативное сочетание; и если бы здесь было неодушевленное существительное, то предлог у с «генитивом» (как в данном случае) переводился бы на английский язык как ‘at’ или ‘near’. Хотя варианты этих предложений, марки­рованные по времени или наклонению (например, в прошедшем и будущем «времени»; ср. § 7.6.3), и будут содержать «глагол to be» (быть), отрицательные «варианты» как посессивных, так и неопре­деленных локативных предложений будут иметь «экзистенциальное» отрицание (то есть нет в сочетании с «партитивным» родительным). Структурная тождественность посессивной конструкции типа (11а) и локативной конструкции наблюдается во многих языках (напри­мер, в гэльском, в суахили, в хинди).

В турецком языке с точки зрения поверхностной структуры наибольшее сходство обнаруживают посессивные и экзистенциаль­ные предложения. Естественный перевод предложения (11а) в турец­ком языке таков:

(lib) Kitab-їт var (‘Книга-моя’ + ‘существующая’), где var — «экзистенциальный глагол». Альтернативный перевод этой фразы: (11с) Ben-de kitap var (‘Мне-локатив’ + ‘книга’ + ‘существую­щая’).

Различие между (lib) и (11с) обнаруживается в том случае, если мы переведем последнее как ‘Я имею книгу со мной* или ‘Я имею книгу на мне’. Аналогичное разграничение между «обычным», или «общим», посессивом и «действительным посессивом» проводится во многих языках; при этом второй вид посессива, с точки зрения используе­мого падежа или предлога, обычно носит локативный характер.

Приведенных примеров достаточно для того, чтобы показать су­ществование взаимосвязи между локативными, посессивными и экзистенциальными предложениями в самых различных языках. Стоит только вспомнить о разнообразии английских предложений, в которых употребляется have в качестве «главного глагола», чтобы понять, что сама категория так называемых «посессивных» предло­жений весьма сомнительна. Единственное, что есть общего у «пред­ложений с have»,— это то, что в поверхностной структуре «субъект» глагола have получает свою реализацию. С трансформационной точ­ки зрения синтаксис этих предложений очень сложен, но представ­ляется совершенно очевидным, что have не является глубинным гла­голом (а если и является им, то не в большей степени, чем be).

8.4.6.