Эволюция от либерализма к демократизму

Значительный вклад в раскрытие политического содержания антирелигиозных и антиклерикальных тенденций младогегельянства внес А.Руге. Важна и его борьба за прекращение абстрактного, не связанного с проблематикой политических и социальных преобразований теоретизирования.

Всесторонняя и фундаментальная критика существующего необходима, но она, подчеркивал Руге, не самоцель и должна завершиться действительными революционными преобразованиями. Как и Э.Ганс, и большинство младогегельянцев, Руге распространил принципы диалектического развития на настоящее й будущее, выпукло показал непоследовательность Гегеля в применении им собственной диалектики, раскрыл консервативные стороны в его общественно-политических взглядах. Руге осознал исторически преходящий характер философии Гегеля, необходимость приложения принципов историзма и диалектики к ней самой. Заметный для своего времени вклад внес Руге и в распространение политических идей Реформации, Просвещения и французской революции 1789 г., в критику реакционного движения дворянского романтизма. Переход Руге с либеральных на демократические позиции был непосредственно связан с критическим преодолением гегелевской философии права. Это был как бы пролог для последующего, еще более радикального преодоления этой философии ІСМарксом, в процессе чего, как известно, были сформулированы важнейшие исходные положения нового мировоззрения89.

В Германии и за ее пределами А.Руге9® был известен прежде всего как политический публицист и критик, как один из ведущих либеральных, а затем демократических идеологов предреволюционной (до 1848 г.) эпохи, как один из лидеров младогегельянского движения. В 1831г. он прочно обосновался в Галле, где познакомился с гегельянцами Розенкран- цем и Эхтермейером. В этом же году он получил здесь, не без помощи своих друзей, доцентуру. Примерно с 1833 г., окончательно преодолев фихгевский идеализм, которого он придерживался в период своего активного участия в движении буршеншафтов, Руге становится приверженцем философии Гегеля и делает своей основной задачей дальнейшую разработку политических ее сторон.

К этому времени полемика вокруг идейного наследия Гегеля между его учениками была в полном разгаре (спорили пока "ортодоксы” и "центр”), Руге, придерживавшийся вначале под влиянием своих либеральных настроений позиций "центра”, с 1837 г. переходит в младогегельянский лагерь. В этом году он выступил в "Литературном собеседнике” с критикой "Жизни Иисуса” Д.Ф.ІІІтрауса. В своих публикациях этого периода Руге критикует старогегельянцев за их неспособность связать философию Гегеля с актуальными проблемами и ратует за создание нового печатного органа, который бы эту связь осуществил.*Гаким органом стал с 1838 г. "Галльский ежегодник по вопросам немецкой науки и искусства”, который быстро превратился в главное периодическое издание младогегельянцев.

С 1841 по 1843 г. "Галльский ежегодник” стал выходить как "Немецкий ежегодник по науке и искусству” в Лейпциге. Журнал и в это время продолжал оставаться радикальным философско-политическим изданием, духовным и организационным центром младогегельянской оппозиции. После его запрещения Руге вместе с К.Марк- сом предпринял в Париже издание "Немецко-французского ежегодника”. В период деятельности по подготовке этого издания определенно проявились как достижения Руге в области политической и философской мысли, так и его ограниченности.

В начале 40-х годов Руге - решительный сторонник выходившей под руководством Маркса "Рейнской газеты”. Наряду с Марксом и Энгельсом Руге относился к числу тех немногих гегельянцев, кто осознавал необходимость соединения философии с практической борьбой за революционное переустройство общества. В то же время он был далек от признания необходимости "увязки” задач демократического движения с классовой борьбой пролетариата. К коммунистическому учению и движению он относился всегда отрицательно. Руге доказывал, что коммунизм не может воплощать стержневого направления общественного прогресса. Без частной собственности, утверждал Руге, не может быть подлинно свободной и активной личности, индивидуальности и, стало быть, действительно гуманного общества. В этом он был твердо убежден, хотя, вслед за Гегелем, и считал необходимым ограничивать размеры частной собственности в законодательном порядке^1.

Философские и социологические воззрения Руге не изложены им в форме целой, завершенной системы. Во многих важных мировоззренческих вопросах он остается на позициях Гегеля, стремясь соединить их в своей концепции демократии с Фейербахианством. Критикуя консерватизм в общественно-политических взглядах Гегеля, непоследовательность в применении им собственной диалектики, Руге в то же время не видел органической связи этой непоследовательности с принципиальными недостатками самой идеалистической диалектики. Важна мысль Руге, что и философия Гегеля, несмотря на ее величие, также нуждается в дальнейшем развитии. Место абсолютного духа в новом, послегегелевском мировоззрении должно занять единство абсолютного и исторического духа, в котором именно последний является "самосознанием своего времени”. Критерием этого самосознания, утверждает Руге в унисон с Б.Бауэром, является только ход самой истории.

Руге - приверженец идеи радикальной историзации духа. Сам разум истории рассматривается как преходящий, в смысле — исторически изменяющийся. Не история есть явление единого, абсолютного разума, а разум есть часть истории. Если подходить исторически, отмечал Руге, то философия Гегеля соответствует эпохе французской революции 1789 г., сделавшей свободного человека целью государства. Гегель показал, что абсолютное есть мыслящий дух, однако большинство философов не заметило, что у него действительность мыслящего духа - не государство само по себе и никакая другая общественная организация или структура, а живая мыслящая конкретная человеческая индивидуальность. Руге интерпретирует понятие развития в духе, враждебном религиозной и политической реакции, использует это понятие для борьбы с монархическим государством. Он выдвигает идеал демократической республики, в которой было бы устранено идеологическое господство церкви, введено всеобщее школьное образование, армия была бы заменена вооруженным народом, управление государством и правосудие были бы переданы в руки народа. Это были радикальные, прогрессивные требования, но главные условия их реализации понимались Руге идеалистически: в качестве главной предпосылки исторических изменений он рассматривал реформу сознания большинства населения или активной его части.

Руге более критичен по отношению к гегелевской концепции государства, к существующим государству и политике, чем по отношению к религии.

Другой недостаток Гегеля - спекулятивная созерцательность (Beschaulichkeit). Его философия, уверен Руге, должна быть оживлена, оплодотворена фихтевским принципом деятельности. Чрезмерная полемика Гегеля против "долженствования” нередко приводила его к признанию в качестве разумного просто исторически существующего, не выражающего или переставшего выражать необходимость. Отсюда некритичность Гегеля, местами вопиющая (позже она была определена Марксом как "некритический позитивизм”).

Третий важный пункт несогласия Руге с Гегелем - это оценка последним общественного мнения как глупого, а массы - как проявляющий свою мощь главным образом в разрушении (§316 "Философии права”). На деле же, подчеркивал Руге, только истины, овладевшие массами, становятся и исторической действительностью. Осознание того, что масса обладает истинами, соответствующими историческим реалиям и потребностям, считал Руге, есть важное достижение послегегелевского духовного развития. Гегель сделал поэтому большую ошибку, исключив массу избирателей из системы права. Материальные интересы масс не противоречат развитию духа, так как каждый материальный человеческий интерес есть одновременно и духовный.

Оценка, данная Руге "Философии права”, базируется во многом на критическом различении метафизической "сущности” и исторического "существования”. Любую общественную форму, подчеркивал Руге, надо понимать исторически конкретно и критиковать, исходя из ее сущности. Сущность и существование никогда не совпадают полностью. Поэтому-то ничто не может быть вне сферы критики. Принципы историзма, критики и эссенциализма наиболее эффективны во взаимосвязи, взаимодействии. Позже Руге дополняет эти свои соображения указанием на качественное различие природы и общества, с одной стороны, и наук о природе - с другой. В науках о природе, писал он, "само существование не представляет интереса”. Здесь цельустремлений науки - закон, сущность, общее в различных его формах. Существование (как отдельное, непосредственное, вещное, как это. - Р.И.) не имеет здесь для науки самосознательной ценности. Но движение истории "уже не есть кругооборот повторяющихся образований. Она формирует по ходу активного духовного самопроизводства все новые образования”^4.

В истории каждое существование имеет и самостоятельный интерес в силу его неповторимости. В науке об обществе речь должна идти именно об этом существовании как таковом; исторические истины всегда конкретны. Следовательно, научная критика здесь должна быть не только сущностной, но и исторически конкретной. Только в последнем случае она будет объективной, т.е. не только логичной, но и научной. Поворот от всеобщих сущностей к индивидуально-историческому существованию, считал Руге, еще отсутствовал у Гегеля.

Руге показывает несостоятельность метафизических и догматических подходов старогегельянцев, пытавшихся найти в полуфеодальном государстве присутствие "абсолютного разума” и тем самым оправдать его. Такому подходу Руге противопоставлял вывод гегелевской диалектики о том, что все существующее достойно гибели, хотя и необязательно в форме уничтожения, разрушения, "голого” отрицания. В соответствии с обычной тогда для младогегельянцев абстрактной, мистифицирующей терминологией, обусловленной главным образом цензурными условиями, Руге обозначал существующее прусское государство как "католическое”.

Абсолютная монархия, утверждал он, "политически есть то же самое, чем в религиозном плане является католицизм, она распадается на посвященных и непосвященных” , приближенных и отделенных от абсолютной верхушки. Здесь ни о каком политическом равенстве не может быть и речи95. Так же, как латинский язык католической службы непонятен населению, так скрыта от общественности и вся деятельность государственного управления. Лишь высшие чиновники знают действительное положение вещей в государстве и механизм его деятельности, мелкие чиновники об этом лишь догадываются, а простой народ имеет об этом потусторонней для него сегодня реальности лишь самые смутные и фантастические представления. В силу такого положения большинство людей лишь верят в государство и почитают его, т.е. относятся к нему не как граждане к собственному делу. "Пруссак о французской или английской действительности знает больше, чем о своей собственной, что является убедительным свидетельством чуждости, потусторонности его обыденному сознанию собственного государства”96.

Руге требовал публичности государственных дел, их освещения в прессе, активного участия народа в организации государства и ведении государственных дел. Все это вместе он называл проведением "протестантского принципа” свободного развития государства. В этой работе Руге сохранял еще просветительскую иллюзию, что существующее государство само может возглавить открытое обсуждение проблем совершенствования политической организации, само может вступить на путь демократического развития, не понимал, что никакая политическая организация, захватившая всю полноту власти, добровольно ее не уступит.

В предисловии к четвертому году издания "Галльского ежегодника...” (1841) эта иллюзия относительно либеральных и демократических возможностей существующего прусского государства уже исчезает. Руге приходит к выводу, что свобода совести и свобода научного исследования общественно-политических вопросов сами по себе не способны изменить существующего положения и что они вообще невозможны без всей системы политических демократических свобод, "Теория... показала свою беспомощность: наука без политической свободы есть нечто невозможное...”97. Рационализм, вся подлинно научная, критическая мысль должны отойти от чистой теории и заняться практическими вопросами: философия должна стать практической философией, последовательно доводить свои выводы до необходимых политических требований. Она должна быть политичной.

Необходимость превращения философии в практическую науку, непосредственно "работающую” на политику, - это и есть основная мысль работы "Политика и философия” (1840). Руге полагал, что из гегелевского понятия государства следует вывод о необходимости превращения существующего государства в республику. В то же время сам Гегель обосновывал правомерность^конституционной монархии, понимая, очевидно, что буржуазное государство может существовать как в республиканской, так и в монархической конституционной форме. Руге отмечает крайнюю некритичность Гегеля и старогегельянцев, усматривавших всюду некий прогресс, разумность. Как недостаток старогегельянцев и самого Гегеля Руге отмечает и их нежелание признать философию активной силой в мировой истории: "Философия для них лишь заключение без долженствования, простое завершение некоторого периода...”9*5. Противоречивость Гегеля была связана, по мнению Руге, с тем, что мыслитель оставался в пределах абстрактно-теоретического рассмотрения вопросов. На уровне же "чистой” теории борьба между взаимоисключающими точками зрения может длиться бесконечно и для обеих сторон одинаково безуспешно. Отсюда и тенденция к примирению противоположностей, и отсутствие, зачастую, последовательности. Лишь переход теории к решению практических задач позволяет ей, с одной стороны, развиваться последовательно, а с другой - окончательно обосновать свою истинность и преимущество перед другой теорией. Точка зрения Руге в этом плане была прямо направлена против положений Б .Бауэра о преимуществах "чистой теории” и "абсолютной критики”.

Теоретическая критика существующих порядков, подчеркивал Руге, должна превратиться у немцев, как у французов, в практическую, конечная цель которой - демократическая республика. Руге считал отсутствие возможностей для открытой политической деятельности одной из причин ухода честных и талантливых людей в "чистую” теорию, "чистую” критику и их постепенного отхода от злободневных потребностей эпохи".

Руге выделяет политические (господство реакции, цензуры) и гносеологические (системосозидающая метафизичность и абстрактные формы борьбы с ней) причины ухода философов в "чистое” теоретизирование.Указывает и на те недостатки диалектики Гегеля, которые нередко приводили к отказу от исторического метода. В работе "Политика и философия” Руге признает значимость "так называемых материальных интересов” в объяснении политических событий. Однако он пришел к заключению, что любой материальный интерес надо рассматривать как непосредственно и духовный, что в материальных интересах следует видеть и духовные, так какучеловека они неразрывно взаимосвязаны. Отсюда он делал вывод, что "политическое движение не нуждается в том, чтобы его преподносили в маске материального обличья, его видно непосредственно”

В работе "Самокритика либерализма” (1843) Руге расценивает либерализм как иллюзию - либерализм не может стать теоретическим основанием политической партии, организации для решительных действий. Либералы - воплощение непоследовательности (речь идет о немецких либералах): "Верховный властитель мечтает, чтобы его подданные были свободными, но, естественно, не затрагивали бы его суверенитета, либеральные подданные мечтают, чтобы король сделал их свободными, но, естественно, сохранил бы при этом свой суверенитет. Всё - сплошная любовь и доброта, и земля - могла бы быть раем, если бы возможным было деревянное железо”101. Только демократическая республика соответствует современным представлениям о подлинно гуманном устройстве общества.

Завершая в политическом плане младогегельянское движение, Руге подвергает его в этой работе резкой самокритике, не выходя за предешлы буржуазного миросозерцания. Однако к началу 40-х годов уже появились альтернативы ему: во многих странах Европы достаточно широкое распространение получили идеи донаучных форм социализма и коммунизма. Теоретически совладеть с этими идеями и стоящей за ними новой социальной ситуации, сделать из них верные теоретические и практические выводы Руге оказалось не под силу.

6.