§ 6. УСТАВ О ПРЕДУПРЕЖДЕНИИ И ПРЕСЕЧЕНИИ ПРЕСТУПЛЕНИИ

Реформы 60-х годов ни в какой степени не отразились на широком объеме применения лишения свободы без суда органами полиции и жандармерии. С точки зрения характеристики внесудебной расправы представляет большой интерес ознакомление с так называемым Уставом о предупреждении и пресечении преступлений, переиздание которого последовало в 1876 году.

Рассмотрение отдельных глав и статей Устава о предупреждении и пресечении преступлений показывает нам направление внутренней политики самодержавия. Здесь правительство до мельчайших подробностей регламентирует жизнь и поведение подданных Российской империи. Этот Устав раскрывал широкое поле полицейскому произволу и суживал до крайних пределов свободу действия каждого отдельного человека. Многие из статей были очень давнего происхождения, но они продолжали оставаться в Уставе потому, что были тесно связаны со всем политическим укладом России того времени. Если лишение свободы в виде предупредительного полицейского ареста в открытой форме только упоминается этим Уставом, то в действительности оно в скрытой форме было возможно по громадному большинству его статей.

Для наших дней многие статьи Устава кажутся смешными, нелепыми и прямо дикими. Не будем забывать, однако, что не до смеха было тем, кто становился жертвой применения к нему Устава о предупреждении и пресечении преступлений.

Приведенное нами название Устава как будто подчеркивало его цель предупредить и пресечь преступления. Но напрасно мы стали бы искать в очень многих статьях Устава хотя бы самого слабого намека на готовящиеся преступления, которые надо предупредить, или на начавшиеся уже преступные деяния, которые надо пресечь.

Первый раздел Устава носит название «О предупреждении и пресечении преступлений против веры». Православной церкви принадлежало такое почетное место в российской монархии, что на первое место были выдвинуты в Уставе статьи в защиту православия.

Статья 1 Устава требовала «входить в храм божий с благоговением, без усилия». Эти слова «без усилия» выдают с головой составителей закона об ограждении интересов православной церкви, несмотря на их стремление прикрыть то насилие, которое всегда применялось в делах веры господствовавшим вероиспове- ? данием.

Различные статьи Устава предписывали: как входить в церковь, как держать себя там, когда прикладываться «к чудотворным местам и иконам», когда и сколько раз исповедоваться и причащаться, с какого возраста приводить детей на исповедь и пр. и пр. Некоторые подробности православного религиозного культа привлекали к себе особое внимание законодателя. К числу их, например, относятся указания, как следует проводить праздничные дни. В качестве образца приведем полностью содержание ст. 25 (23 по изданию 1890 года) Устава: «Воскресные дни и торжественные и гражданские: а) посвящаются отдохновению от трудов и вместе с тем набожному благоговению, б) посему в дни сии, воздерживаясь от беспутной жизни, более нежели в другие, надлежит праздность с благоговением и чистотою сочетать, в) и ходить в церковь к слушанию службы божией, а особливо к литургии». В полном противоречии с этими благими советами — воздерживаться в праздничные дни от беспутной жизни — находились все бытовые и социальные условия существования широких народных масс. Полное отсутствие культурных развлечений, усталость от тяжелой трудовой жизни, широко распахнутые двери кабаков, пивных и т. п. превращали праздничные дни в дни уродливого беспробудного пьянства. Правительство же не шло дальше советов ходить в церковь божию, а «особливо к литургии».

Целая глава (III) первого раздела давала ряд предписаний и запретов в целях предупреждения отступлений от православия. Неудивительно внимание законодателя к этому вопросу, с которым он тесно связывал свою внутреннюю политику.

Второй раздел Устава был посвящен предупреждению и пресечению преступлений против общественного порядка и учреждений правительства. Он носил чисто политический характер. Здесь были проведены ограничения права собраний, свободы печати, свободы союзов и пр. Рассматриваемый Устав был тесно связан по этим разделам с Уложением о наказаниях и с суровой репрессией последнего.

В непосредственном соседстве с разделом о предупреждении преступлений против общественного порядка и учреждений правительства оказался раздел, в который попали статьи о нищенстве, мотовстве, о роскоши, о пьянстве, о развратной жизни и многие другие. Формулировка некоторых из этих статей очень решительна. Так, например, ст. 185 провозглашала: «Запрещается всем и каждому пьянство». Статья 191 объявляла: «Строго запрещается нищенствовать или бродить в городах, селениях, на ярмарках, больших торговых дорогах для испрашивания подаяния». Неизвестно, для какой цели устанавливались эти запреты при повсеместном распространении пьянства и при массовом распространении нищенства. Оба этих явления были так привычны для русского глаза, что на них не обращалось никакого внимания и меньше всего внимания обращала сама полиция. При желании она могла бы заполнить пьяными gt;и нищими все места лишения свободы в империи.

Чисто классовый подход проявил законодатель, когда он говорил о порочном поведении. В особых подразделах (IV глава III раздела) он говорил о предупреждении и пресечении порочного поведения крестьян, мещан, иноверцев, лиц, лишенных духовного звания, уволенных за развратное поведение чиновников и др.

Два последних раздела Устава говорили о предупреждении и пресечении преступлений против личной безопасности и против имущества. На практике эти два раздела имели наибольшее применение и давали полиции большой простор для ее действий, в частности, для задержанных.

Устав о предупреждении и пресечении преступлений напоминает своим содержанием инструкцию или «памятку» для полиции. Лишение свободы в нем как мера пресечения редко упоминалось, в действительности оно могло быть применено и применялось в огромном большинстве случаев. Применение лишения свободы без всяких гарантий его правильности давало в руки администрации острое орудие произвола.

Переизданный в 1890 году Устав о предупреждении и пресечении преступлений сохранил в полной неприкосновенности все основные положения, которые имели место в издании 1876 года. Но еще в 1881 году он был пополнен изданием, в качестве приложения к нему, — «Положения о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия», а в 1882 году — «Положения о полицейском надзоре». Оба эти узаконения были предназначены для борьбы с революционным движением и предоставляли администрации чрезвычайные полномочия по применению лишения свободы. В местностях, объявленных на положении усиленной или чрезвычайной охраны, руководителям местной администрации были предоставлены особые права: они могли за нарушение изданных ими обязательных постановлений назначать лишение свободы вплоть до заключения в тюрьму или крепость на срок до трех месяцев. Но лишение свободы применялось фактически на сроки даже значительно более года в качестве предварительной меры.

Только в период революции 1905 года последовала отмена некоторых статей Устава о предупреждении и пресечении преступлений. Так, законом 17 апреля 1905 г. была отменена значительная часть статей о вероисповедании, а по законам 1904— 1906 гг. отменены некоторые статьи раздела «О незаконных и тайных обществах». Уже в XX веке, а именно в 1900 году, по продолжению Свода законов издания 1906 года были отменены статьи о предупреждении развратного поведения мещан, при- дворно-служителей, неслужащих чиновников.

(ст. 153), но в 1900 году этот «запрет» был снят, и новая редакция статьи лишь уполномочивала полицию арестовывать впредь до вытрезвления.

Частичные изменения рассматриваемого Устава почти не коснулись двух последних его разделов о предупреждении преступлений против личности и против собственности. До последнего дня царизма Устав предписывал: «всем и каждому вменяется в обязанность жить в незазорной любви, в мире и согласии, друг другу по достоинству воздавать почтение, послушным быть, кому надлежит по установленному порядку, и стараться предупреждать недоразумения, ссоры, споры и прения, кои могут довести до огорчения и обид» (ст. 225).

Так определял закон условия совместной жизни подданных Российской империи, где государственный строй весь был основан на попрании человеческого достоинства, на эксплоатации, на бесправии. Полиция получала права «предупреждать и пресекать» все то, что она находила угрожающим этим условиям. Положение об усиленной охране и о чрезвычайной охране развязывало руки полиции и жандармам, и они становились полными хозяевами над личной свободой человека. Предписания о запрете драк и брани звучали настоящей насмешкой там, где в полицейских участках и в жандармских управлениях избиения заключенных были самым обычным и распространенным явлением.

Статьи раздела о предупреждении преступлений против собственности содержали предписания о предупреждении воровства, ростовщичества, азартных игр и т. п., но все это, ни в какой мере не предупреждая и не пресекая имущественных преступлений, давало агентам полиции новые возможности для произвола, насилия и взяточничества. В конечном итоге Устав о предупреждении и пресечении преступлений раскрывал широкие возможности для совершения преступлений агентами низшей и высшей администрации. В числе этих преступлений не последнее место занимали беззаконные аресты. С этой точки зрения Устав о предупреждении и пресечении преступлений увеличил роль внесудебного лишения свободы 7