РОДИНА НАШЕГО БУДУЩЕГО

Почти всю свою жизнь я был писателем и романтиком, и большую ее часть я потратил на то, чтобы понять, что чувствует человек во время того или иного события, битвы, демонстрации, революции или просто в жаркий летний день.

Что произошло? Что вы чувствовали? В чем заключалась цель? — таковы вопросы, которые задает зача-рованный человек, и именно эти вопросы я всегда за-давал моим советским друзьям, которые видели Октябрьскую революцию и даже участвовали в ней и затем прошли через годы юности, молодости и зрелости первого социалистического государства.

В той или иной форме я хитро ставил эти вопросы таким моим хорошим друзьям, как Константин Феднн, Алексей Сурков или Борис Изаков, которые так или иначе соприкасались с революцией, пусть даже в мальчишеском возрасте.

Наверно, я задаю такого рода вопросы потому, что, если хочешь понять, надо чувствовать. Даже теперь, когда я пересекаю площадь перед Зимним дворцом в Ленинграде, мысленно я иду рядом с каждым солда-том и гражданином, с каждым врагом и другом, кото- рые проходили по этой площади в 1917 году. Я ничего не могу с собой поделать. В сущности я смотрю на 1917 год каждый день потому, что на моем письменном столе стоит картинка, изображающая взятие Зимнего дворца: бронеавтомобиль, люди, бегущие с винтовками и флагами, высокая колонна и луч прожектора, рассе-кающий небо.

Всю свою жизнь я прожил в мире, где перемежались социализм и капитализм. И почти на каждое историческое событие на протяжении моей жизни прямо или косвенно воздействовало существование Советского Союза. Для меня самое знаменательное — это то, что Советский Союз существует.

В дни моей молодости капиталистический мир был настолько могуществен и так жаждал сокрушить социализм, что, откровенно говоря, мы не были уверены в том, что социализм уцелеет. Только победа Красной Армии во время войны с нацистами доказала, что он может уцелеть. Теперь же, когда уже нет сомнения относительно того, что социализм и Советский Союз уцелеют, роль первого в мире социалистического государства явно стала иной. Старые враги все еще ждут возможности сокрушить Советский Союз, если удастся, но теперь мы знаем, что они не смогут этого сделать.

Почему не смогут?

Ответ на этот вопрос по-прежнему очень прост. Ваш социализм пользуется широкой поддержкой вашего народа и многих миллионов людей за пределами вашей страны. В экономическом отношении ваше общество более устойчиво, чем наше. В военном отношении вы готовы отразить всякую попытку напасть на Советский Союз1 и превосходно вооружены для этого.

Но теперь, когда Советский Союз в состоянии сам о себе позаботиться, роль его друзей за границей тоже изменилась. Некогда мы все неизменно и безоговорочно проявляли слепую лояльность и приверженность всем сторонам советской жизни. Ныне, когда вы достаточно сильны, чтобы выдержать критику, мы можем сочетать свою поддержку и восхищение с критической оценкой. В этом нет вреда, напротив, если критика носит пра-вильный характер, она может лишь помочь.

Я лично не стану критиковать Советский Союз пу-блично, если только он не сделает что-нибудь столь не- подходящее, что необходимо будет высказать критические замечания. Со многим я не согласен и буду сердито спорить с моими советскими друзьями, но на Западе и без того раздается достаточно голосов против социализма и Советского Союза по всем вопросам, чтобы я еще добавлял к ним мой голос просто в порядке демонстрации своей объективности. Так или иначе ваши ошибки не ускользнут от внимания ваших врагов, так пусть же они занимаются критиканством. Я к ним не примкну.

Я говорю все это, чтобы показать изменение роли Советского Союза как первой социалистической державы в плане его всемирного значения. Первое социалистическое государство безусловно является образцом для всех других, но не все будут точно копировать Советский Союз в построении социализма и даже в подходе к своему народу. Наш народ во многом отличается от вашего — в социальном, экономическом и историческом отношениях. Например, у нас в Англии на протяжении трехсот лет не было крестьянства в привычном смысле этого слова; мы сконцентрировали усилия на развитии некоторых специфических отраслей промышленности и создали особый тип квалифицированного рабочего.

По-моему, роль Советского Союза состоит в том, чтобы уцелеть и процветать в ваших собственных условиях и в то же время оставаться второй родиной для каждого честного социалиста и гуманиста-социалиста, где бы он ни находился. Иногда это трудная роль, потому что законные национальные интересы Советского Союза часто делают необходимым проведение такой внешней политики, которая требует очень терпеливого понимания со стороны мирового социалистического движения. И наоборот, многие требования мирового социалистического движения делают необходимым очень терпеливое понимание со стороны Советского Союза.

Все мы, очевидно, учимся жить на новой основе, и время от времени это будет вызывать неприятности. Но остается неизменным тот факт, что Советский Союз — как бы ни менялось соотношение сил — это первое социалистическое государство. И до тех пор, пока Советский Союз остается социалистическим, все мы будем защищать его от неуемной злобы капиталистических нападок. В этом не может быть сомнения.

Необходимость сохранения мира — это такая колоссальная ответственность, что, когда мы на Западе иногда склонны критиковать Советский Союз за какую-нибудь акцию внутренней или внешней политики, мы должны также делать скидку, потому что никто не совершенен.

Вера в общество и в людей, которые несут ответ-ственность за это общество, тоже имеет важное значение. Критика, которую мы подчас высказываем по адресу советских друзей, несущественная и обычно касается не важных сторон политики, а методов и образа действий. Это скорее различия, нежели разногласия.

Я хочу всем этим сказать, что мы учимся находить различные пути к одной и той же цели, не нанося при этом ущерба мировой борьбе за социализм. Мне думается, что терпение Советского Союза в минувшем году в большой мере способствовало этому делу, и нам известно, каких усилий это иногда стоило. Порой важно не только быть правым, важно, будучи правым, с терпением относиться к тому, кто ошибается, пока он не возьмется за ум. Иногда, конечно, мы тоже не правы, потому терпение сейчас особенно необходимо для социалистов, живущих в мире, где всегда есть правые и неправые.

Я считаю неизбежным, что иногда мы тоскуем по тем временам, когда все было так просто, или, вернее, казалось таким простым. Теперь в политической области все становится более сложным и требует гораздо большего понимания и вдумчивости, внимания, дисци- лины и умения разобраться. Это не значит, что мы должны сузить свои взгляды. Напротив, наше представление о будущем становится все более сложным, потому что мы постоянно расширяем свои воззрения и пытаемся вобрать самое лучшее из обширной сферы борьбы и надежд. Мы стараемся нащупать самый правильный путь.

Легко, оглядываясь назад, говорить о том, какие ужасные ошибки мы допустили, какие совершили поступки, как много растратили зря, но очень важно не забывать, каковы были условия в ту пору. Ретроспективный взгляд — вещь очень легкая, когда условия стали легкими. Я, конечно, не ставил под сомнение нашу правоту в ту пору, когда Гитлер готовился уничтожать мир. Тогда не было ни времени, ни оснований для сомнений. Мы не смели сомневаться.

Но мы изживаем свои ошибки, учась на них, и если социализм не будет учиться на ошибках, то, значит, никто не будет. В основе своей — это именно то, чему нас учит марксизм: диалектика действия иногда порождает любопытные противоречия. Я полагаю, что быть хорошим марксистом — значит предвидеть противоречия до того, как они примут дурной оборот, и соответ-ственно перестроиться.

Другая задача нашей диалектики в этом смысле теперь заключается попросту в сохранении самого человечества. И, в конечном счете, это, быть может, самая большая ответственность, которую несет Советский Союз. Капитализм отчаянно беззаботно относится к судь-бам человечества, хотя он, вероятно, и не хочет уничтожать себя. Но он идет на риск ради того, чтобы уцелеть, и если мы будем терпимо относиться к его опасным методам, это будет равнозначно самоубийству.

Нас спасет социализм, а не капитализм. Когда, например, капитализм спасет два миллиона людей, умирающих от голода в Индии? Никогда. Только когда Индия станет социалистической страной, будут спасены миллионы голодающих. Когда расизм погибнет естественной смертью? Только при социализме. Когда насилие и эксплуатация перестанут быть проблемой для человечества? Только при социализме. Когда осуще-ствятся мечты, которые мы все еще лелеем? Только при социализме, и не иначе.

Это надежда, а не осуждение. У нас, в Англии, например, есть много превосходных и цивилизованных институтов, которые очень ценны не только для нас, но для всего человечества, хотя они возникали и не при со-циализме. Но все они порождены борьбой народа. В результате длительной борьбы за многие свободы в Англии мы обрели свободу. Никто не дал нам наших свобод, они всегда завоевывались в борьбе благодаря стойкости и решимости не уступить своих завоеваний.

Социализм в Советском Союзе — это тоже плод усилий не только революционеров — русских, таджиков, армян, но многих людей, которые никогда в своей жизни не видели Советского Союза, не знали даже, что он появится на свет. Люди боролись за социализм сотни лет, и чаще всего без всякой надежды на то, что он когда-либо наступит. И все же он наступил, поэтому я рад, что живу сейчас, когда социализм реально существует в мире, а не раньше, когда не было ничего похожего, разве что в умах мечтателей.

Лично я — мечтатель, я мечтал всю жизнь и буду продолжать мечтать, но не о своей дорожке, а о пути для всех. Великолепно сказал Поль Элюар: «От горизонта одного человека к горизонту всех людей». Интеллигенты иногда склонны считать свой горизонт всеобщим горизонтом, но это не так. Объективно мы должны увидеть горизонты, выходящие далеко за пределы наших собственных узких интересов и гораздо более широкие, чем наше желание говорить только от своего имени.

В интеллектуальном плане мы не можем слишком усиленно предаваться детскому увлечению собственными словоизлияниями, если мы не хотим навсегда остаться людьми, занятыми игрой.

Мы не играем. Я думаю, что Советский Союз взял на себя роль человека, занятого работой. Жить полной жизнью — да! Экспериментировать — да! Постоянно расширять наши горизонты — да! Но принижать человека — нет! И обходиться с ним жестоко — нет! Угрожать человеку — нет! Уступать толстому брюху — нет! Жизнь — это и «за», и «против». Гуманизм имеет много окрасок, и идея, что советский гуманизм должен быть таким же, как христианский гуманизм, или капиталистический гуманизм, или вообще какой-то всеобщий, всеобъемлющий гуманизм,— ошибочна. Во всяком случае, по моему мнению, советский гуманизм не таков.

Жизнь советского общества демонстрирует всему миру сочетание необходимостей, которые породят когда- нибудь систему, где уже не будет основных противоречий нашей современной действительности.Даково ваше будущее, и мы надеемся — также и наше. Я говорил вначале, что всегда старался понять, что чувствует человек во время того или иного события, революции или в жаркий летний день. Чувствовать, в общем, относительно просто, трудно постигнуть событие. Без понимания чувство бесплодно, и радость, которую я всегда испытывал от того, что живу в наше время, отчасти проистекала не просто от удовольствия соприкасаться с жизнью, а от подлинно трудной задачи ее понимания.

Социализм — это нечто, достойное чувств понимания. И Советский Союз по-прежнему является родиной нашего будущего. Что до меня, то я храню ему верность не как русский, или таджик, или армянин, для которых он создание их собственных рук, а храню верность идее. Я живу ради социализма, и до тех пор, пока Советский Союз будет продолжать служить этой идее, он будет важнейшей частью моей жизни, и я постоянно благодарен ему за это.

J966