<<
>>

Любовь к родине

Об этом чувстве сказано немало искренних и высоких слов, и оно их заслуживает. Оно является неотъ-емлемой частью того железного каркаса, на котором держится здание социальной жизни и с разрушением которого оно превращается в груду развалин.

Любовь к отечеству — одно из самых глубоких чувств, закрепленное в человеческой душе веками и тысячелетиями. «Знаменье лучшее — за отечество храбро сражаться»,— говорил еще Гомер; «Городам, их величию, блеску, совершенству построек дивятся многие, родину же любят все» — это слова Лукиана; «Отчизны голос — голос лучшей музы»— П. Беранже; «И дым отечества нам сладок и приятен» — А. С. Грибоедов;

«Нет у человека ничего прекраснее и дороже родины. Человек без родины — нищий человек» — Я. Колас.

Любовь к родине — один из наиболее отчетливых образцов любви как таковой. «Нам дороги родители, дороги дети, близкие, родственники,— говорит Цице-рон,— но все представления о любви к чему-либо соединены в одном слове «отчизна». Какой честный человек станет колебаться умереть за нее, если он может принести этим ей пользу?»

Любовь к родине означает любовь к родной земле и живущему на ней народу. Эти две составляющие единого чувства обычно идут вместе, поддерживая и усиливая друг друга. Но случается, что они трагически расходятся: человек любит родину, но не своих соотечественников. Любовь к родине, противопоставленная любви к живым людям, неминуемо оказывается абстрактной и декларативной. И если такой человек восходит на вершину власти, он приносит бедствия своему народу.

В фундаменте диктатуры и тирании зачастую лежит противопоставление «высоких интересов» родины (так или иначе отождествляемых диктатором со своими собственными интересами или интересами стоящей за ним узкой группы) интересам якобы недостойного ее народа. Это хорошо выразил уже Софокл в образе диктатора Креонта, любившего, как ему казалось, родину, но не ее людей, и навлекшего несчастья не только на них, но и на самого себя.

Чешский философ прошлого века Я. Колар был склонен противопоставлять любовь к народу, нации — любви к отечеству и ставить первую выше второй. «...Что должен разумный человек любить больше — страну или народ, отечество или нацию? Отечество мы можем легко найти, если даже мы его потеряли, но нацию и язык — нигде и никогда; родина сама по себе есть мертвая земля, чужеродный предмет, это не человек; нация

же есть наша кровь, жизнь, дух, личное свойство». Любовь к отечеству, к родным местам кажется Колару слепым естественным инстинктом, присущим не только человеку, но и животным и даже растениям, в то время как любовь к народу всегда облагорожена разумом и образованием. «...Многие деревья и цветы с такой привязанностью льнут к своей родине, ее земле, воздуху и воде, что сразу вянут, чахнут и меняются, если их пересадить; аист, ласточка и другие перелетные] птицы возвращаются из более прекрасных стран в свою холодную родную землю, в бедные гнезда; многие] звери дают себя скорее убить, чем покинуть свою землю, свою территорию, пещеру, свой дом и пищу, а если мы их насильно вырвем из их родных условий жизни и переведем в чужие края, они погибнут от тоски по дому». Любовь к родной земле как низшая ступень любви к родине больше свойственна, думает Колар, неразвитому человеку, дикарю, не знающему ничего, подобного нации; современный же, развитый и образованный человек выше ставит свою нацию. «Грубый дикарь больше льнет к своей бедной, закопченной, наполненной дымом и дурными запахами лачуге и к негостеприимной пустыне, чем образованный человек к своему дворцу и парку. Родина эскимоса, его жены и детей — это большая льдина, плавающая в широком море; льдина качается и наклоняется на грозных волнах, морские бури и морские течения носят ее по широким просторам. Тюлени и морские птицы — вот его земляки, рыба и падаль — его пища. Год за годом живет он со своей семьей на этой ледовой родине, яростно защищает ее от неприятелей и любит ее так сильно, что не променял бы ее на самые прекрасные уголки земли. Дикарь знает только землю, которая его родила, а чужеземец и неприятель называются у него одним понятием; весь мир замкнут в границах его страны. Кого же мы должны благодарить за то лучшее и благо-

роднейшее, что мы имеем? Не себя, не нашу землю, а наших предков и современников» '.

Вряд ли это красочное, но предвзятое описание справедливо. Земляки эскимоса — не одни тюлени и птицы, и любит он не только жену и детей, но и свой народ, пусть небольшой, но народ, с его особыми, только ему присущими языком, преданиями, традициями, надеждами и т. д.

Опрометчиво также утверждать, что у современного человека чувство родной земли слабеет, уступая привязанности к своему народу.

Композитор Сергей Рахманинов и его жена, горячо любившие Россию, оказавшись в Швейцарии, создали под Люцерном некое подобие Ивановки, деревни, в которой они когда-то жили. Но полной замены так и не получилось. Рахманинов любил это место, там к нему вернулась музыка, он после долгого перерыва снова начал сочинять. Но однажды он с тоской проговорился об утраченных родных местах. «Разве тут комары?— вскричал он, прихлопнув одного из них.— Они и жа- лить-то не умеют. Не то что наш, ивановский — вопьется, света божьего не взвидишь».

И. Бунин говорил своему секретарю Бахраху: «Сколько русских зачахли на чужбине. От бедности, от бо-лезней? Не знаю, думаю — гораздо больше от тоски по Тверской улице или какой-нибудь нищей деревушке Петуховке, затерявшейся среди болот и лесов...» Из письма Чехова из Ниццы к своей сестре Бунин выписал: «...работаю, к великой досаде, недостаточно много и недостаточно хорошо, ибо работать на чужой стороне за чужим столом неудобно...» Зачитав эту выписку, вспоминает Бахрах, Иван Алексеевич помолчал, глядя на вечереющее небо Граса, и каким-то тусклым, севшим голосом добавил: «Что уж хуже — работать на чужой сторонушке...»

Один русский писатель, живший в эмиграции, вспоминал суждение своего земляка, осевшего волей судьбы в Париже: «А что этот Париж? Ничего особенного. Вот наши края: едешь неделю по болотам и никуда не выедешь!»

Пусть и неважное, но родное, и современному человеку может казаться лучшим, чем хорошее, но чужеземное.

Противопоставление родины и ее народа никогда не приносило и не способно принести добра. Ни в том случае, когда интересы родины ставятся выше интересов народа, ни в том, когда любви к народу отдается предпочтение перед любовью к родной земле.

Чувство патриотизма делает человека частицей великого целого — своей родины, с которой он готов раз-делить и радость, и скорбь.

Россия, любимая, с этим не шутят,

Все боли твои — меня болью пронзили.

Россия, я твой капиллярный сосудик,

Мне больно, когда тебе больно, Россия.

А. Вознесенский

С особой остротой патриотические чувства вспыхивают, когда на родину обрушиваются тяжелые испытания. «Рану, нанесенную родине, каждый из нас ощущает в глубине своего сердца» (В. Гюго). Война, голод, стихийные бедствия сплачивают народ, заставляют забыть все частное и преходящее, отказаться от прежних пристрастий и посвятить все силы одному — спасению родины.

Осенью 1941 г., когда фашистская армада, казалось, неудержимо шла на Москву, Бунин говорил, вспоминая,

наверное, недавние революцию и гражданскую войну: «В своем дому можно поссориться, даже подраться. Но когда на вас бандиты прут, тут уж, батенька, все склоки надо в сторону отложить да всем миром по чужакам ахнуть, чтоб от них пух и перья полетели. Вот Толстой проповедовал непротивление злу насилием, писал, что войны нужны лишь власть предержащим. Но, напади враги на Россию, войну продолжал бы проклинать, а всем сердцем за своих бы болел. Так уж нормальный, здоровый человек устроен, и по-другому быть не должно. А русский поражен тоской и любовью к отечеству сильнее, чем кто-либо...»

Адмирал Колчак, провозгласивший себя в гражданскую войну «верховным правителем России», признавался, что ему легче было бы умереть от холеры, чем от рук пролетариата. «Это все равно,— говорил он,— что быть съеденным домашними свиньями». Однако любовь к своему народу оказалась сильнее острой ненависти к классовому врагу. Его возлюбленная через много лет вспоминала, что, когда они с Колчаком выехали из Омска, с ними следовал русский золотой запас, оказавшийся роковым для адмирала: двадцать девять пульмановских вагонов с золотом, платиной, серебром, драгоценностями царских сокровищ. Адмирал боялся, что золото попадет в руки иностранцев. За день до ареста он сказал: «Долг повелевал мне бороться с большевиками до последней возможности. Я побежден, а золото? Пусть оно достанется большевикам, нежели чехам. И среди большевиков есть русские люди» .

Отстаивая свой народ, Моисей, как известно, прекословил самому Богу: «И возвратился Моисей к Господу, и сказал: о, народ сей сделал великий грех;

сделал себе золотого бога. Прости им грех их. А если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал» (Исход 32, 31—32).

Страстное желание служить народу, не оставлять его в годину несчастий может пересилить даже любовь к богу, если между этими чувствами вдруг приходится выбирать.

Плохо, когда человек оставляет другого человека в беде или предает его. Но оставить в беде отечество и тем более предать его — это преступление, для которого нет ни срока давности, ни покаяния, ни прощения.

Любовь к родине менее всего является слепым, инстинктивным чувством, заставляющим бездумно превозносить отечество, не замечая его пороков.

Любить родину — значит прежде всего желать ей добра, добиваться того, чтобы она сделалась лучше.

Один из самых замечательных патриотов в истории России, П. Я. Чаадаев, писал: «Больше, чем кто-нибудь из вас, я люблю свою Родину, желаю ей славы, умею ценить высокие качества моего народа. Наверное, патриотическое чувство, воодушевляющее меня, не совсем похоже на то, чьи крики нарушили мое существо-вание. Я не научился любить свою Родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами. Я нахожу, что человек может быть полезен своей стране только в том случае, если ясно видит ее. Я думаю, что время слепых влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны Родине истиной». Чаадаева сочли клеветником на свое отечество, объявили сумасшедшим, запретили печататься. Его «Апология сумасшедшего», из которой взят отрывок, была написана в середине 30-х годов прошлого столетия, но в России была опубликована только в начале нашего века.

Мысль, что настоящий патриотизм должен быть пронизан светом критического разума, не всем представляется очевидной. Любовь к отечеству и теперь нередко отзывается тем приторным хвастанием, которое в России когда-то с иронией называли «квасным патриотизмом». Послушаешь такого квасного патриота, замечал Гоголь, и, если даже он чистосердечен, «только плюнешь на Россию!»

М. Салтыков-Щедрин был горячо, беззаветно предан своей стране. «Я люблю Россию до боли сердечной,— писал он,— и даже не могу помыслить себя где-либо кроме России». И вместе с тем его отношение к стране и народу было исполнено той трагической двойственности, о которой позднее А. Блок сказал в «Возмездии»:

И отвращение от жизни,

И к ней бездумная любовь,

И страсть и ненависть к отчизне...

Салтыков-Щедрин, хорошо видевший экономическую и политическую отсталость России, не способной воспользоваться огромностью материальных ресурсов и талантами своего народа, создал самую суровую и мрачную в русской литературе картину своей родины. Страсть к отчизне не мешала ему подвергнуть осуждению и осмеянию ее пороки.

Истинный патриотизм чужд и враждебен националистическому высокомерию и каким-либо националистическим предрассудкам.

«...Берегитесь тупого, нетерпимого, кичливого патриотизма, потому что он часто бывает только предлогом для самых черных поступков...» (Я. Колар).

Любовь к своему отечеству, не соединенная с мыслью о верховенстве общечеловеческой идеи, о равенстве всех народов, безотносительно к уровню их социального и культурного развития, приносит вред в первую очередь самой родине. «...Нельзя не любить отечества...— писал В. Белинский,— только надобно, чтобы эта любовь была не мертвым довольством тем, что есть, но живым желанием усовершенствования; словом — любовь к отечеству должна быть вместе и любовью к человечеству». «Любить свою родину — значит пламенно желать видеть в ней осуществление идеала человечества и по мере сил своих споспешествовать этому» *. Об ущербности национального эгоизма и сепаратизма, необходимости соединения национального с общечеловеческим всегда говорила русская литература. «...Нравственные принципы всякого отдельного народа суть принципы общечеловеческие»,— писал Салтыков- Щедрин, и в другом месте: «Идея, согревающая патриотизм,— это идея общего блага... это школа, в которой человек развивается к восприятию идеи о человечестве».

Противоположностью национализма является принижение своей родины и своего народа, своеобразный национальный нигилизм, выставлявшийся в недавнем прошлом чуть ли не естественным следствием интер-национализма. «К сожалению, есть силы,— отмечал в одном из интервью писатель Ч. Айтматов,— которые в самом народе, и это часто бывает, отрицают сами себя. Они заняты самооговором. Я называю это национальным нигилизмом. Явление это такое же реакционное, как и сам национализм».

Национальное и общечеловеческое, интернациональное— две взаимосвязанные стороны. Без их единства нет мирового процесса развития и сближения народов и наций, составляющих единое человечество.

Сближение наций и преодоление национальных границ — закономерность исторического процесса. В Европе она стала остро ощущаться уже после первой мировой войны.

«Сегодня каждый «интеллектуал» в Германии, в Англии или во Франции ощущает,— писал испанский философ X. Ортега-и-Гассет,— что границы его государства стесняют его, он задыхается в них; его национальная принадлежность лишь ограничивает, умаляет его... Впервые в своей политической, экономической и духовной деятельности европеец наталкивается на границы своего государства; впервые он чувствует, что его жизненные возможности непропорциональны границам того политического образования, в которое он включен. И тут он делает открытие: быть англичанином, немцем, французом значит быть провинциалом».

Это рассуждение, относящееся к концу 20-х годов нашего века, Ортега подытоживает так: «Европа воз-никла как комплекс малых наций. Идея нации и национальное чувство были ее самыми характерными достижениями. Теперь ей необходимо преодолеть самое себя. Вот схема грандиозной драмы, которая должна разыграться в ближайшие годы» '.

Драма произошла — вторая мировая война, расколовшая Европу на две противостоящие части. В каждой из них шли активные процессы интеграции. Западноевропейские страны стоят теперь перед решающим шагом: экономические связи предполагается расширить и дополнить определенного рода политическим объединением. Сближение европейских социалистических и капиталистических стран поставило на повестку дня вопрос о создании единого «европейского дома».

Углубляющиеся и расширяющиеся процессы интеграции европейских стран никоим образом не ставят под сомнение ни их национальное своеобразие, ни их государственный суверенитет.

Здесь можно вспомнить В. С. Соловьева, еще в конце прошлого века изложившего основное условие единения народов и государств: «Определенное различие, или раздельность жизненных сфер, как индивидуальных, так и собирательных, никогда не будет и не должно быть упразднено, потому что такое всеобщее слияние привело бы к безразличию и к пустоте, а не к полноте бытия. Истинное соединение предполагает истинную раздельность соединяемых, т. е. такую, в силу которой они не исключают, а взаимно полагают друг друга, находя каждый в другом полноту собственной жизни... Всякий социальный организм должен быть для каждого своего члена не внешнею границей его дея-тельности, а положительной опорой и восполнением...»

Теперь, когда многократно возросла зависимость народов и государств друг от друга и стала мрачной реальностью угроза гибели человечества в случае ядерной войны, национальное и общечеловеческое с особой остротой обнаруживают свое внутреннее, неразрывное единство.

Ж. Ренану принадлежит знаменитая формула, раскрывающая суть того, что соединяет людей в одну нацию: «Общая слава в прошлом, общая воля в настоящем; воспоминание о великих делах и готовность к ним — вот существенные условия для создания народа... Позади — наследие славы и раскаяния, впереди — общая программа действий... Жизнь нации — это ежедневный плебисцит».

Нация — это общность крови, языка, столетиями складывавшегося национального характера. Привязанность к своему народу опирается на уважение к его историческому прошлому и унаследованным от него традициям. Утратить свою историю для нации все равно что для человека потерять память.

Но нация не только «наследие славы и раскаяния», она также и прежде всего то, что «делается» и «будет». Это главное в формуле Ренана: нация есть общая программа будущего, вырабатываемая ежедневным голосованием. Прошлое охраняет и поддерживает нацию, но движущей и образующей ее силой является будущее. «Если бы нация состояла только из прошлого и настоящего,— пишет X. Ортега-и-Гассет,— никто не стал бы ее защищать. Те, кто спорит с этим,— лицемеры или бездумцы. Но бывает, что прошлое закидывает в будущее приманки, действительные или воображаемые. Мы хотим, чтобы наша нация существовала в будущем, мы защищаем ее ради этого, а не во имя общего прошлого, не во имя крови, языка и т. д. Защищая наше государство, мы защищаем наше завтра, а не наше вчера» ’.

Любовь к своему народу не сводится к уважительному и бережному отношению к общему прошлому. Она предполагает прежде всего заботу о будущем, о реализации той программы «общего дела», которая каждодневно формируется в недрах народной жизни.

Помнить о приоритете будущего над прошлым в существовании нации особенно важно сейчас, когда внимание многих концентрируется главным образом на восстановлении и сохранении исторического прошлого. Еще недавно нашу подлинную отечественную историю начинали с октября 1917 г. «Народы, царства и цари» были выброшены на свалку истории, и мы оказались отрезанными от собственного прошлого. Это нетерпимо, исторические корни должны быть восстановлены. Но какой бы важной ни была эта задача, нельзя забывать, что ни одна нация, обращенная лицом в прошлое, не способна существовать как устойчивое, имеющее перспективу целое.

<< | >>
Источник: Горский Д.П.. ФИЛОСОФИЯ ЛЮБВИ. 1990

Скачать готовые ответы к экзамену, шпаргалки и другие учебные материалы в формате Word Вы можете в основной библиотеке Sci.House

Воспользуйтесь формой поиска

Любовь к родине

релевантные научные источники:
  • Ответы к зачету по профессиональной этике юриста
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | docx | 0.14 Мб
    Предмет и функции этики. 2. Соотношение понятий «этика», «мораль», «нравственность». Природа и исторические формы нравственности (коллективистская, сословная, индивидуалистическая). 4. Нравственность
  • Питання на іспит з дисципліни Теорія держави і права
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Украина | docx | 0.21 Мб
    § 1. Теорія права і держави в системі юридичних наук. § 2. Громадська організація і основи нормативного регулювання в первісному суспільстві. § 3. Виникнення (походження) держави. § 4. Поняття
  • Валеологія
    | Шпаргалка | 2016 | Украина | docx | 0.13 Мб
    1. Характеристика валеології в різних аспектах 2. Дослідження сучасних педагогів у галузі валеологічного виховання дошкільників 3. Педагогічна валеологія та її місце и системі підготовки педагогічних
  • Поведінка споживачів
    | Ответы к зачету/экзамену | 2017 | Украина | docx | 0.14 Мб
    1. В атмосфері формування ринкових відносин і створення конкурентного середовища, підприємства, які прагнуть досягти конкурентної переваги постають перед необхідністю врахування поведінки споживача в
  • Искусство и политика: В 2-х т. Т.1
    Грамши А. | Пер. с итал.— М.: Искусство,1991.— 432 с. | Научная книга | 1991 | docx | 0.59 Мб
    Основатель и руководитель Коммунистической партии Италии А. Грамши — один из самых значительных мыслителей ХХ в. Его идеи сформировались как в полемике с итальянским философом Б. Кроче, так и в живом
  • Ответы по предмету культура поведения
    | Ответы к зачету/экзамену | 2017 | Россия | docx | 0.07 Мб
    1.1 Введение 1.2. Первые нормы поведения Правила поведения вчера и сегодня Внешний вид человека Физическая красота. Внешний вид. Культура деловых отношений. Основные требования к деловому разговору
  • Ответы по дисциплине этика и эстетика
    | Ответы к зачету/экзамену | 2017 | Россия | docx | 0.04 Мб
    Происхождение и этимология слова «этика» Специфика этики и ее задачи Структура и уровни этического знания Виды этики Теории происхождения морали Специфика и сущность морали Нормы и принципы как
  • Шпаргалка по предмету Этика
    | Шпаргалка | 2017 | Россия | docx | 0.06 Мб
    1. Предмет этики 3. Моральное измерение личности 4. Моральное измерение общества 5 «Золотое правило» в этике 6 Мораль: определение. 7.ФУНКЦИИ МОРАЛИ: 8.Структура морали 9. Этика Конфуция. 10.
  • Православное духовенство России во второй половине XIX - начале XX века
    Конюченко Андрей Иванович | Диссертация на соискание учёной степени доктора исторических наук. Челябинск - 2006 | Диссертация | 2006 | Россия | docx/pdf | 17.08 Мб
    Специальность 07.00.02 - Отечественная история. Актуальность. Духовенство, как никакое другое из существовавших сословий дореволюционной России, имело самую богатую историю. Но в советской
  • Современная православная журналистика: опыт региональных сми
    Бакина Ольга Владимировна | Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Санкт-Петербург - 2001 | Диссертация | 2001 | Россия | docx/pdf | 6.92 Мб
    Специальность 10.01.10 - журналистика. Актуальность исследования. Социально-политические, экономические перемены, произошедшие в России за последние два десятилетия, вызвали существенные изменения и