Ридер по теме «Современники о цареубийстве 1 марта 1881 г.»

Задания

Выпиши слова-маркеры, при помощи которых можно описать отношение современников к цареубийству Александра II.

По приведенным ниже свидетельствам современников, видеофильму Л.

Из воспоминаний Б. Н. Чичерина, либерального общественного деятеля, юриста, историка и публициста, профессора Московского университета^[9]:

«Это известие всех страшно поразило, огорчило, ошеломило. Подробности о совершенном злодеянии исполнили всех ужасом. Во всех слоях народа грусть, страх и изумление овладели людьми. Где и чего тогда не говорили! По селам стали распространяться слухи о том, что дворяне убили царя за лишение их крепостных людей. В городах - пугали смутами по деревням. Даже в войсках не было совершенно спокойно. Целые два месяца Россия была в каком-то странном смущении и оцепенении; не только руки отпадали от всякого дела, но даже ум и чувства как будто омертвели. Покойного государя любили, обожали освобожденные крестьяне и бывшие дворовые люди; но душевно были к нему расположены и преданы в обществе все лично его знавшие и те, которые много слышали о его сердечной доброте, о его всегдашнем расположении ко всякому доброму делу. Едва ли кто из русских самодержцев был вообще так любим, как Александр II. Всякий русский с чувством от души говорил: “Вечная тебе память!”».

А. В. Адлерберг, министр императорского двора¹:

«Мученическая кончина государя, быть может ... спасла блестящее царствование от бесславного и унизительного финала».

Из прокламации Исполнительного комитета «Народной воли», 1 марта 1881 г. (автор - Л. А. Тихомиров)^{[10] [11]}:

«Исп[олнительный] ком[итет “Народной воли”], все время не выпуская оружия из рук, постановил привести казнь над деспотом в исполнение во что бы то ни стало.

Обращаемся к вновь воцарившемуся Александру III с напоминанием, что историческая справедливость существует и для него, как для всех. Россия, истомленная голодом, измученная самоуправством администрации, постоянно теряющая силы сынов своих на виселицах, на каторге, в ссылках, в томительном бездействии, вынужденном существующим режимом, - Россия н е м о ж е т ж и т ь т а к д о л е е. Она требует простора.

Только широкая энергичная самодеятельность народа, только активная борьба всех честных граждан против деспотизма может вывести Россию на путь свободного и самостоятельного развития».

Из обращения Исполнительного комитета «Народной воли» к Александру III10 марта 1881^[12]:

«Кровавая трагедия, разыгравшаяся на Екатерининском канале, не была случайностью и ни для кого не была неожиданной. После всего происшедшего в течение последнего

десятилетия она являлась совершенно неизбежной, и в этом ее глубокий смысл, который обязан понять человек, поставленный судьбою во главе правительственной власти».

С. Ф. Либрович, служащий столичного книжного магазина¹:

«События, последовавшие после цареубийства 1 марта 1881 г., и реакционное направление, которое взяло верх в русской государственной жизни в царствовании Александра III заметно отразились на беседах высоких сановников, бывавших в магазине Вольфа. Большинство из сановников - клиентов Вольфа - очутились не у дел; одни уехали, кто за границу, кто в деревню; другие, оставаясь в Петербурге в каком-нибудь почетном звании, перестали играть роль в государственной машине, а те, которые и при новом курсе сумели удержаться на посту, стали сдержаннее в разговорах. Вообще, после оживленной поры бесед на политические темы, в первые месяцы после вступления на престол Александра III наступила пора какого-то молчания, страха. Даже высокопоставленные лица боялись сказать лишнее слово».

Л. Л. Берман, советский историк^{[13] [14]}:

«В стране, где рабский дух внедрялся столетиями, где государь считался земным богом, убийство Александра II не могло не произвести потрясающего впечатления.

В действительности же после 1 марта обаяние царского имени потеряло прежнюю силу. Всемогущество царя потерпело ущерб. Вера в него поколеблена. Блеск царского имени лишился прежней яркости. Царя, оказывается, можно убить. А если одного царя можно было убить, то ведь можно убить и другого».