§ 17. ПРОТЕСТЫ ПЕРЕДОВОЙ МИРОВОЙ ОБЩЕСТВЕННОСТИ ПРОТИВ АРЕСТА ГОРЬКОГО И ЕГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ В ПЕТРОПАВЛОВСКУЮ КРЕПОСТЬ

Известие об аресте Максима Горького в связи с событиями «кровавого воскресенья» 9 января и о заключении его в Петропавловскую крепость с поразительной быстротой распространилось по всему миру.

Заточение общепризнанного великого русского писателя именно в Петропавловскую крепость вызывало особую тревогу: с этой крепостью неразрывно связывалось представление как о такой государственной тюрьме, откуда выход открывался лишь на каторгу, на поселение или даже на виселицу.

Симпатии мировой демократии к Максиму Горькому и опасения потерять его почти одновременно вызвали бурю протестов в Германии, Франции, Австрии, Италии, Дании, Венгрии, Румынии, Испании, Португалии, Норвегии, Америке и других странах. Об этих протестах за рубежом проникали сведения в русскую печать, которой было строжайше запрещено сообщать о таких же протестах в родной стране великого писателя. У человека, незнакомого с условиями царской цензуры, могло создаться впечатление, что судьба Горького дороже немцу, французу, чем русскому. В действительности, несмотря на все запреты, протесты прокатились волной и по России. На первом месте здесь были протесты фабричных и заводских рабочих. И понятно: жертвы, понесенные петербургским пролетариатом, были жертвами всего рабочего класса. И требование освобождения Горького становилось лишь одним из политических требований рабочих.

Застрельщиками таких протестов явились рабочие заводов в Петербурге: Обуховского, Семянниковского судостроительного и Резиновой мануфактуры.

.В нескольких городах протесты против ареста Горького вылились в демонстрации в театрах, где шли его пьесы. На родине писателя «горячую речь о начавшейся в России революции произнес с галерки Нижегородского театра организатор большевистской группы города, один из крупнейших строителей большевистской партии, друг М. Горького — Яков Михайлович Свердлов»

У И. Кубланова дано подробное описание демонстрации за освобождение Горького во время представления в Кишиневском, Двинском, Киевском и Казанском театрах. Требуя освободить Горького из Петропавловской крепости, демонстранты рисковали своей свободой. Выражение сочувствия крамольному писателю было само по себе проявлением крамолы. Негодующие голоса, раздававшиеся в помещении театров, не были голосами, «вопиющими в пустыне»:              они              подхватывались              другими              и              сливались

в громкие общие протесты. В отдельных случаях они происходили безмолвно в виде сбрасывания с галерки прокламаций, и тогда зрители ловили на лету эти печатные или рукописные воззвания, пока их не отбирала полиция.

Протесты против начавшейся царизмом расправы с Горьким испещрили не только зарубежную прогрессивную печать. Сила протестов была не только в их враждебном царскому правительству содержании, но и в многочисленности подписей под этими обращениями к правительству и в том числе людей с мировой известностью.

Французский писатель Анатоль Франс, прежде чем обратиться с призывом к своим соотечественникам, поспешил откликнуться на призыв знаменитого германского ученого — профессора Геккеля. Он писал ему: «От всего сердца присоединяюсь к великодушному Вашему движению в пользу Горького. Люди просвещенные, люди науки России, Германии, Италии, Франции, соединимся! Дело Горького — дело наше общее. Такой талант, как Горький, принадлежит всему миру. Весь мир заинтересован в его освобождении».

Вслед за тем Анатоль Франс напечатал во французской прессе обращение, адресованное французским писателям, ученым, общественным деятелям.

Из двух приведенных нами обращений Анатоля Франса по делу Максима Горького видно, как глубоко встревожила его судьба писателя, посаженного в каземат страшной Петропавловской крепости. Он допускал, что от царского правительства можно ожидать применения самых крайних мер к Горькому. Такая оценка деятельности русского правительства была сделана им в протесте против смертной казни всего через несколько месяцев после выступления в защиту Максима Горького. Он писал тогда нам, редакторам сборника «Против смертной казни»: «Как! После Манчжурии надо еще советовать вашим палачам-бюрократам щадить кровь России?... Пусть судьи ваши одумаются: они не судят, а убивают. Они обвиняют свои жертвы за покушения на «общественное благо». Но ведь в России еще не установлено общественное благо.

Напрасно они станут утирать окровавленные руки о тексты законов, более смертоносные, чем японские снаряды. Эти законы гнета и насилия заранее оправдывают всякое возмущение. Они дают русскому народу право законной самозащиты против дикого безумия агонизирующего старого порядка» [74].

Для того чтобы писать с таким пламенным негодованием, надо было всем сердцем ненавидеть «агонизирующий старый порядок», «палачей-бюрократов», законы, не признающие «общественного блага». Заточение Максима Горького в Петропавловскую крепость, против чего протестовал Анатоль Франс, еще более укрепляло его ненависть и презрение к царским судьям и законам бюрократии.

Под протестом французов наряду с подписью академика Ана- толя Франса стояли подписи многих известных представителей литературы, искусства, науки Франции: писателей Октава Мирбо, Марселя Прево, драматурга, романиста и академика Галлеви, скульптора Родэна и др.

Социалистическая рабочая газета Франции «Humanite» стала главным органом протестов во Франции против ареста Горького.

В Германии особую энергию в борьбе за освобождение Горького развила социал-демократическая газета «Vorwarts». Уже через два дня после того, как жандармы захватили в свои руки Горького, названная газета напечатала: «В субботу утром всему миру стало известно сообщение, способное заморозить кровь в жилах. Петербургский палач хочет завершить свое дело: он хочет раздавить голову русской революции, которая является также головой интеллектуальной России. Во власть запятнанных кровью палачей попала группа благородных и высокоодаренных писателей и политических деятелей, среди которых находится Максим Горький, чье имя особенно ярко блещет над всем цивилизованным миром» !.

Конечно, под этой протестующей статьей социал-демократической газеты Берлина было бы напрасно искать подписи радикальных и либеральных немецких ученых и писателей того времени. Тон этого воззвания был для их уха непомерно резок. Инициативу собирания подписей взяла на себя берлинская газета «Berliner Tageblatt». Под протестами против ареста Горького подписалось в Германии очень большое число литераторов, ученых и политических деятелей [75].

Наряду с индивидуальными подписями стоят и коллективные — в виде редакций периодических органов, различных обществ литераторов, деятелей науки и художников. Число подписей возрастало «с необычайной быстротой», но произошла кратковременная задержка поступления этих подписей. Она была вызвана напечатанием не соответствующего действительности известия об освобождении Горького. После опровержения этого ошибочного, а может быть, и лживого сообщения снова полился поток подписей.

Названная газета «Berliner Tageblatt», прежде чем направить собранные ею подписи в Россию, обратилась к председателю комитета министров Витте с вопросом, кому направить собранный ею материал — петицию об освобождении Горького. Может быть, газета рассчитывала на содействие этого сановника в вопросе об освобождении Горького из крепости.

Витте для того чтобы не оказаться в неловком положении перед министрами и другими представителями ретроградной русской бюрократии с ходатайством за Г орького, не постеснялся расписаться в своем бессилии. Здесь повторилось то, что было в его министерском кабинете 8 января, когда он принимал у себя Горького и других, отказавшись от всякого содействия попыткам предупредить надвигавшееся избиение рабочих.

Широкой волной разлились протесты против ареста Горького в Австрии, Италии, Англии. В Австрии организатором коллективного протеста выступил союз журналистов: единогласно была принята соответствующая резолюция, под которой появились подписи отдельных представителей литературы и науки, а также подписи от имени различных организаций (руссинский парламентский клуб, общество австрийских художников и др.). В Италии инициаторами протестов явились студенты. В Риме и других университетских городах они устроили демонстрацию в защиту русского писателя. В Англии зачинателем протеста явился романист Томас Гарди.              .

Движение за освобождение Горького приняло небывалый по своей силе и по своему объему характер мирового протеста. Он стал настоящим политическим протестом. Форма его не всегда была одинаковой: в одних случаях это — петиция, в других — негодующий, самый резкий протест, но цель его везде была одна и та же: спасти общепризнанного великого писателя от расправы царизма.