ПРОСТРАННАЯ ЛЕТОПИСНАЯ ПОВЕСТЬ

О побоищи,1 иже на Дону, и о том, князь великий како бился съ Ордою *

Той же осени прииде ордыньский князь Мамай* съ единомысленики своими и съ всіми прочими князми ордыньскими и съ всею силою тотарь- скою и половецкою,3 и еще к тому рати понаимовавъ: бессермены, и ар- мены, и фрязи, черкасы, и ясы,4 и буртасы.* Тако же с Мамаемь вкупі, въ единомыслии, въ единой думі, и литовьский Ягайло* съ всію силою литовьскою и лятскою, с ними же въ одиначестве Олегъ Иванович князь рязаньский,* съ всіми сими світники, поиде на великаго князя Дмитрея Ивановича* и на брата его Володимера Андріевича.* Но хотя чло- віколюбивьій богъ спасти и свободити род крестьяньский молитвами пре- чистыя его матере отъ работы измалтескиа,* от поганаго Мамая и от сонма — нечестиваго Ягайла и отъ веліречиваго и худаго Олга Рязань- скаго, не снабдевшему своего крестьяньства.

Оканный же Мамай, разгордівся мнiвъ себі аки царя,* начатъ 5злый съв^ъ6 творити, тімньїя своа князи поганыя звати.* И рече имъ: «По- идемь на рускаго князя и на всю силу рускую, яко же при Б^тыи* было — крестьяньство потяряемъ, и церкви божиа попалимъ, и кровь ихъ прольемь, и законы ихъ погубимь». Сего ради7 нечестивий люті гнівавшеся о своихъ друзіх и любовниціх,8 о князixъ избьеных на ріці на Вожі.* И9 нача свіріпо и напрасно сылы своя сбирати, сь яростию под- вижеся10 силою многою, хотя пленити крестьянъ. И тогда двигнушася вся коліна тотарьскаа.11 И нача посылати к Литві, к поганому Ягайлу, и къ лстивому12 сътон- щику, дьяволю світнику, отлученному13 сына божиа, помраченному тмою гріховною и не хоті разуміти, Олгу Рязаньскому, поборнику бессермень- скому, лукавому сыну. Яко же рече Христосъ: «От нас изидоша и на ны быша».* И учини собі старий злодій Мамай съв^ъ нечестивый с поганою Литвою и съ душегубивым Олгом, стати им у рікі у Окі на Семень14 день* на благовірнаго князя.

Враже, измінниче Олже! Лихоимьства открывавши образы, а не віси,. яко мечь божий острится на тя! Яко же пророкъ рече: «Оружие извлекоша, грішници и напрягоша лукъ стріляти въ мракъ.правыя сердцемь, и ору- яша их внидут сердца их, и луци их съкрушатся».*

И бысть місяца августа,17 приидоша от Орды таковыя вісти къ христо-любивому князю, оже въздвигается на крестьяны измалтеский род. Олгу же, уже отпадшему сана своего от бога, иже злый съв^ъ сътвори. с погаными,18 и послав къ князю Дмитрею вість лестную, что: «Мамай идеть съ всім своим царством в мою землю Рязаньскую на мені и на тебі. А и то ти буди свідомо — и литовьский идеть на тебі Ягайло съ всею силою своею». Дмитрий же князь, се слыша, 19въ невеселую20 ту годину, что идут на него вся царствиа, творящей безаконие,21 а глаголюще: «Еще22 наша рука высока есть!». Иде къ зборней церкви23 матере божииБогоро- дици* и, прольа слезы, и рече: «О, господи,24 ты — всемощный и всесил- ный, крішшй въ бранех, въистинну еси царь славы, сътворивый небо и землю, помилуй ны пресвятыа ти матере молитвами, не остави насъ, егда25 унываем. Ты бо еси богъ нашь, и мы людие твои, пошли руку твою свыше и помилуй ны, и посрами враги наша и оружьа их притупи. Силенъ. еси, господи, кто противится тебі? Помяни, господи, милость свою, иже от віка имаши на роду крестьяньском.* О, многоименитаа діво, госпоже, царице небесным чиномъ, госпоже присно всея вселеныя и всего живота, чловічьскаго кормителнице, въздвигни, госпоже, руці свои пречистаа, има же носила еси бога воплощенна, не презри26 крестьянъ сих и избави нас от сыроядець сихъ и помилуй мя!».

Въставъ от молитвы, изиді изь церкви и посла по брата своего Воло- димера и по всих князей руских и по воеводы великиа.

И, съвокупився съ всеми князми рускими и съ всею силою, и поиде* противу их вборзе с Москвы, и хотя боронити своа отчины, и прииде на Коломну* и събравъ вой своих 100 ООО и 50 ООО,27 опрочно рати княжеи и воевод містньїх. И от начала миру не бывала такова сила руских князей' и воеводъ містньїх, яко же при сем князи. Біаше всеа силы и всих ратей числом с полтораста28 тысящь или съ двісте. Еще же к тому приспіша в той чинъ рагозны издалеча велиции князи Олгердовичи* поклонитися и послужити: князь Ондрій Полочкой и съ адесковици, ^брат его князь, Дмитрий Бряньский съ всеми своими мужи.|

. 2 Сказания и повести

SmrcpAxfyprtzm nposomzx&i дрюонвл Gzwmgm В то время Мамай ста за Доном, възбуявся и гордяся и гн^ваяся, съ всімь своим царством, и стоа 3 неділи. Паки нрииде князю Дмитрию другая29 вість. Повідааше ему30 Мамаа за Доном събравшеся, в полі стояще, ждуще к собі на помощь Ягайла с литвою, да егда сберутся вкупі, и хотять побіду сътворити съединого.

И нача Мамай слати къ князю Дмитрию выхода просити, како было при Чанибі цари,* а не по своему докончанию. Христолюбивый же князь, не хотя кровопролитья, и хоті ему выход дати по крестьяньской силі и по своему докончанию, како с ним докончалъ. Он же не вьсхоті, но высоко- мысляаше, ожидаше своего нечестиваго сьвіта литовьскаго. Олег же, отступникъ нашь, приединивыйся ко зловірному и поганому Мамаю и нечестивому Ягайлу, нача выход ему давати и силу свою слати к нему на князя Дмитриа.

Князь же Дмитрий увідавь лесть лукаваго Олга, кровопивца крестьяньскаго, новаго Иуду предателя, на своего владыку бісится, Дмитрий же князь въздохнувъ из глубины сердца своего, и рече: «Господи, сьвітьі неправедных разори, а зачинающих рати погуби.

И скончавъ молитву, иде къ Пречистій и къ епископу Герасиму,* и рече ему: «Благослови мя, отче, поити противу оканнаго сего сыроядца Мамаа, и нечестиваго Ягайла и отступника нашего Олга, отступившаго33 от світа въ тму». Святитель же Герасимь благослови князя и вся воя его поити противу нечестивых агарянъ.

И поиде с Коломны с великою силою противу безбожных татаръ, місяца августа 20, а уповая на милосердие божие и на пречистую его матерь богородицю, на приснодівицю Марию, призываа на помощь честный крестъ. И, прошед свою отчину и великое свое княжение, ста у Окі на усть Лопастны,* переимаа вісти от поганых. Ту бо наіхаль Володимерь, брат его, и великий его воевода Тимофей Васильевичь* и вси вой остаточный, что были оставлении на Москві. И начата возитися за Оку, за неділю до Семеня дни,* въ день неділньш. Переіхавше за ріку, вни- доша в землю Рязаньскую. А самъ князь в понеділникь перебреде своим двором, а на Москве остави воевод своих у великой княгині у Евдокіи* и34 у сыновъ своих, у Василья и у Юрьа и у Ивана* — Феодора Ондріе- вича.* Слышавше въ граді на Москві, и въ Переяславли, и на Костромі, и в^Володиміре, и въ всіх градіх великаго князя и всіх князей руских, что пошол^за Оку князь великий, и бысть въ граді Москві туга велика и по всім граду его приделом плачь горекъ35 и глас и ридание, и слышано бысть сиречь высокыих Рахиль же есть рыдание36 кріпко:* плачющися чад своихъ и великим рыданиемь, въздыханиемь, не хотя утішитися, зане пошли с великимъ княземь за всю землю Рускую на остраа копьа.

Великый же князь прииде к ріці к Дону за два дни до Рожества свя- тыа богородица.* И тогда приспіла грамота от преподобнаго игумена Сергиа* — и от святаго старца благословение. В. ней же< написано благословение таково, веля ему битися с тотары: «Чтобы еси, господині, таки пошел, а поможет ти богъ и святаа богородица». Князь же рече: «Сии на колісницах, а сии на коніх, мы же во имя господа бога нашего призовем:* побідьі дай ми, господи, на супостаты и пособи ми, оружьем крест- нымъ низложи враги37 наша, на тя бо уповающи, побіждаем^ моля- щеся приліжно къ пречистій ти матере». И сиа изрекше, нача полци ставити, и устрояше и во одіжду их містную, яко великии ратници, и воеводы ополчиша свои полкы. Приидоша к Дону и сташа ту, и много думавше, овии глаголааше: «Поиде, княже, за Донъ», а друзии ріша: «Не ходи ти, бо понеже умножишася врази наши — не токмо тотарове, но и литва, и рязанци».

Мамай же, слышавъ приход княжь къ Дону и сеченыа свои видів^ и възьярився зраком и смутися умомъ и распалися лютою яростию, аки аспида нікаа, гнівом дышуще. И рече Мамай: «Двигнитеся силы моа темныа и власти и князи. И поидемь и станем у Дону противу князя Дми- триа доколі приспіеть к нам квітник нашь Ягайло съ своею силою».

Князю же слышавшу хвалу Мамаеву, и рече: «Господи, не повіліл^ еси в чюждь првд^лъ ступати, аз же, господи, не приступих. Сии же, господи, преступааше, аки змиа къ гнізду; оканный Мамай, нечестивый сыроядець на крістьяньство дрьзнулъ еси, кровь мою хотя прольяти, и всю землю осквернити, и святыя божиа церкви разорити». И рече: «Что есть великое свірьпьство Мамаево? Аки нікаа ехидна прискающе пришедше от нікиа пустыни, пожрети ны хощет. Не предай же мені* господи, сироядцю сему Мамаю.

царици Марии, матере божии богородици, и всіх небесных чиновъ госпожи и всеа вселіньїа и честнаго еа Рожества. Аще оживем — госпо- деви есмы, аще ли умрем за миръ сий — господеви есмы».

И новелі мосты мостити на Дону и бродовъ пытати 41тоа нощи,42 в канун пречистыа матере божиа богородица. Заутра в суботу порану, місяца сентября 8 день в самый праздникъ — Огоспожинъ день,* въсхо- дяшю солнцю, бысть тма велика по всей земли: мьглане бо было біаше того от утра до третьяго часа.* И повели тмі уступити, а пришествие світу дарова. Князь же исполчи свои полки великии, и вся его князи рускиа свои полци устроивше, и велиции его воеводы облачишася во одіжди містньїа. И ключа смертныа растерзахуся, трусъ бі страшенъ, и ужасъ събранным чадом издалеча, от востокъ и западъ. Поидоша за Донъ, в дал- няа части земля и, преидоша Дон вьскорі, люто и свірепо и напрасно, яко основанию земному подвизатися от множества силъ.

Князю же перешедшу за Донъ в полі чдсто, в Мамаеву землю, на усть Непрядвы,* господь богъ единъ въжааше его, ні бі с ними богъ чюждь. О, кріпкьіа и твердыа дерзости мужество! О, како не убояся, ни усумняся толика множества народа ратных? Ибо въсташа на нь три земли, три рати: первое — тотарьскаа, второе — литовьскаа, третьее — рязаньскаа. Но обаче всіх сих не убояся, никако же не устрашися, но, еже к богу вірою въоружився, и креста честнаго силою укріпився, и молитвами пресвятыа богородица оградився, и богу помолися, глагола: «Помози ми, господи боже мой, и спаси милости твоеа ради, виждь враги моа, яко умножишася на мя. Господи, что ся умножишася стужающии мні? Мнози въсташа на мя, мнози ^борющися съ мною, мнози, гонящей мя, стужающии ми, вси языци обидоша мя. Именемъ господнимъ проти- вляхся им».*

И бысть въ шестую годину дни, начаша появливатися погании измал- тяні* в полі, бі бо полі чисто и велико зіло. И ту исполчишася тотарь- стии полци противу крестьянъ. И ту сретошася полци.43 И, велиа силы узревше, поидоша, и земля тутняше, горы и холми трясахуся от множества вой бесчисленых, извлекоша оружие обоюду остри в руках их. И орли събирахуся, яко же есть писано: «Гді трупи, ту и орли».* Пришед- шемъ роком, преже бо начаша ся сьіждати44 сторожевыи полки и рускии с тотарьскими. Самь же великий князь наіха наперед въ сторожевых пол- ціх на поганаго царя Теляка,* нареченаго плотнаго дьявола, Мамаа; таче потомъ, не долго ^попустя, огьіха князь въ великий полкъ. И се поиде великаа рать Мамаева и вся сила тотарьскаа, а отселі великий князь Дмитрий Иванович съ всими князи рускими, изрядивъ полки, поиде противу поганых половець и съ всіми ратми своими. И възpiвъ на небо умил- нима очима, въздохнувъ45 изь глубины сердца, рече слово псаломское: «Братье, богъ намъ — прибіжище и сила».* И абие сступишася обои 46силы велиціи47 их на долгъ час вмісто, и покрыша полки полі, яко на десяти верстъ, от множества вой. И бысть сеча зла и велика и брань кріпка, трусъ великъ зіло, яко же от начала миру січа не была такова великим княземь руским, яко же сему великому князю всеа Руси. Бьющим же ся им от 6-го часа до 9, прольяша кровь, аки дождева туча, обоих — руских сынов и паганых; множество бесщисле- ное падоша трупья мертвых обоих: и много руси побьени быша от татаръ, и отъ руси тотари, паде трупъ на трупе, и паде тіло тотарьское на тілеси крестьяньском. Инди видіти біаше русинъ за тотарином ганяшеся, а тотаринъ сии настигаше. Смятоша бо ся и размісиша, коиждо бо своего супротивника искааше побідити.

И рече к собі Мамай: «Власи наши растерзаются, очи наши не могут огненыхъ сліз истачати, языци наши связаются, и гортан ми присыхает, и сердце48 раставает, чресла ми растерзаются, коліни ми изнемогают, а руці очипінивают».

Что нам рещи или глаголати, видяще пагубную смерть? Инии бо ме- чемь пресікаеми бывааху, инии же на копья взимаеми. Да тім же рыда- ниемь исполнишася москвици мнози небывалци, то видівше, устрашившася, и живота отчаявшеся, и на біги обратившеся, и побігоша, а не помянута, яко мученици глаголаху друг къ другу: «Братие, потерпим мало: зима яра, но рай сладокъ, и страстен меч, но сладко вінчание».* А ины сыны49 агаряны* на бігь възвратишася от крича велика, зряще злаго убийства.

И по сих же, въ 9 час дни, призри господь милостивыма очима на вси князи рустии и на кріпкьіа воеводы и на вся крестьяны и дрьзнувше за крестьяньство и не устрашившеся, яко велиции ратници. Видиша бо вір- нии, яко въ 9 часъ бьющеся ангели помагають крестьяном и святых му- ченикъ полкъ, воина Георгиа50 и славнаго Дмитриа* и великих князей тезоименитых Бориса и Гліба,* в них же бі воевода свіршеннаго полка небесных вой архистратиг Михаил.* Двои воеводы видіша полци, тре- солнечный полкъ и пламенныа их стріли, яже идут на них. Безбожнии же тотарове от страха божиа и от оружьа крестьяньскаго падаху. И възнесе богъ нашего князя на побіду иноплеменникъ.51

А Мамай съ страхом въстрепетавъ и велми въстонавъ, и рече: «Великъ богъ крестьяньский и велика сила его: братьа измаиловичи, безаконнии агаряне, побіжите неготовыми дорогами». А самъ, вдавъ плещи свои, и побіже скоро паки къ Орді.* И, то слышавше, вси его тімньїа власти и князи побігоша. И то видівше, и прочьи иноплеменници, гоними гнівом божиимъ, и страхом божиимъ одрьжими суще, от мала и до велика на бігь устремишася. Видівше52 крестьяне, яко тотарове с Мамаем побігоша, и погнаша за ними, бьюще и сікуще поганых безъ милости. Богъ бо невидимою53 силою устраши полки тотарьскии,54 и побіждени обратиша плещи свои на язвы. И в погони той овии же тотарове от крестьянъ язвени и оружиемь падоша, а друзии в ріці истопоша. И гониша их до реці до Мічи,* и тамо біжащих бесщисленое множество погибоша. Княжии же полци гнаша содомьлянъ,* бьюще, до стана их, и полониша богаства много и вся иміниа их содомьскаа.

Тогда же на том побоищи убьени быша на сьступі: князь Феодоръ Романович Белозірьский, сынъ его Иванъ,* князь Феодоръ Торусский55* и брат его Мьстиславъ,* князь Дмитрий Монастыревъ,* Семен Михай- лович,* Минула, сынъ Васильевъ* тысячного, Михайло 56Ивановъ, сынъ- Анкифович,57* Иванъ Александрович,* Андрій СеркизовъД Тимофей Васильевичь Акатьевичь,* нарічаеми Волуй, Михайло Бренков,* Левъ» Мозыревъ,* Семенъ Меликов,* Дмитрей Мининич,* Александръ Пересвіт,* бывый преже боляринъ бряньский, и68 инии мнози, их же имена не суть писана въ книгах сих. Сии^же писана быша князи токмо, и воеводы, и нарочитых и старійших боляръ имена, а прочьих боляръ и слугъ оставих имена и не писах ихъ множества ради именъ, яко число превосходить" ми: мнози бо на той брани побьени быша.

Самому же князю великому біаше видіти всь доспіхь его битъ и язвен, но на тілеси его не біше язвы ни коея же, а бился с тотары в лице, ставь- напреди, на первом суимі. О сем убо[мнози князи и воеводы многажды гла- голаше ему: «Княже, господині! Не ставися напреди битися, но назади, или крилі, или нігді въ опришнімь місті». Он же отвіщівааше им: «Да како азъ възглаголю: „Братьаа моа, да потягнем вси съ единого", а самъ лице свое почну крыти и хоронитися назади? Не могу в том быти, но хощу яко же словом, такожде и ділом напреди всіх и пред всими главу сврю положити за свою братью и за вся крестьяны, да^и прочьи, то ви- дівше, приимут съ усердием дрьзновение». Да яко же рече, и тако сътвори: бьяшеся с тотары тогда, ставъ напреди всіх. А елико одісную и ошююю его, дружину его биша, самого же въкругъ оступиша около, аки вода многа обаполы, и многа ударенна ударишася по главі его и по плещема его и по утробі его, но от всіх сих богързаступил его въ день брани щитом истинным и оружеем благоволениа59 осіниль есть над главою его, десницею своею защитил60 его, и рукою кріпкою и мышцею61 высокою* богъ избавилъ есть, укріпивьій его, и тако промежи ратными многыми ціл съхраненъ бысть. «Не на лукъ бо мой уповаю, и оружие мое не спасеть мені, яко же рече Давыдъ пророкъ, — вышняго положилъ еси прибі- жище твое; не приидет к тебі зло и раны не приближится к теліси твоему, яко ангелом своимъ заповість о62 тебі съхранит тя въ всіх путех твоих,, и не убоишися от стріли, літящиа въ день».*

Се же бысть гріх ради наших: въоружаются на ны иноплеменници, да быхом ся отступили от своих неправдъ, от братоненавидениа, и от сребро- любиа, и в неправду судящих, и от насильа. Нъ милосердъ бо есть богъ чловіколюбець: не до конца прогнівается на ны, ни въ віки враждуеть.* А отселі, от страны литовскиа, Ягайло, князь литовьский, прииде съ всею силою литовьскою Мамаю пособляти, тотаром поганым на по-мощь, а крестьяном на пакость, но и от тіх богъ избавил: не поспіша бо на срок за малымъ — за едино днище или меныпи. Но точью слышавъ Ягайло Олгердович63 и вся сила его, яко князю великому с Мамаемь бой был, и князь великии одолі, а Мамай побіждень побіже,64 и без всякого пожданиа литва сь Ягайлом65 побігоша назад съ многою скоро- стию, ни ким же гоними. Не видіша бо тогда князя великаго, ни рати его, ни оружьа его, токмо имени его Литва бояхуся и трепетаху.66 Ане яко при нонешних временех — литва над нами67 издіваются и поругаются.. Но мы сию бісіду оставлеше и" на68 предлежащее възвратимься.

Князь же Дмитрий съ братом своим с Володимиром, и съ князми русскими, и с воеводами, и с прочьми боляри, и съ всіми вой оставшемися, ставъ той нощи на поганых обЪдищихъ,69 на костех тотарьских, утеръ поту своего и отдохнувъ от труда своего, велико70 благодарение принесе к богу, давшему такову на поганыа победу, избавляющему раба своего от оружиа люта: «Помянулъ еси, господи, милость свою, избавил ны еси, господи, от сироядець сих, от поганаго Мамаа и от нечестивых измаило- вич и от безаконных агарянъ, подаваа честь, яко сынъ своей матере. Уставилъ еси стремление страстное, яко же еси уставил слузі своему Моисею, и древнему Давыду, и новому Костянтину,* и Ярославу,* срод-нику великих князей, на оканнаго и на проклятаго братоубийцю, без- главнаго звіря Святополка.* И ты, богородице, помиловала еси милостию своею нас, грішних рабъ своих, и всь род крестьяньский, умолила еси безлітнаго сына своего». И мнози князи рустии и воеводы прехвалными похвалами прославиша пречистую матерь божию богородицю.

И пакы христолюбивый князь похвали дружину свою, иже кріпко бишася съ иноплеменники, и твердо бравшеся,71 и мужески храброваша, и дерьзнуша по бозі за віру крестьяньскую.

И възвратися оттуду въ богохранимый град на Москву, въ свою отчину, с побідою великою, oдoлiвъ ратным, побіди врагы своа. И мнози вой его възрадовашася, яко обрітающе користь многу: пригна бо съ собою многа стада коней, и велблуды, и волы, им же ність числа, и доспіх, и порты, и товаръ.

Повідаша князю великому, что князь Олегъ Рязаньский посылалъ Мамаю на помощь свою силу, а самъ на рікі пepiмiтaлъ мостъ, а кто поі- халъ с Доновьскаго побоища домов сквозі72 его отчину, Рязаньскую землю, боляре или слуги, а тіх вел^ъ имати и грабити и нагих пущати. Князь же Дмитрий про то въсхогё на Олга рать послати свою. И се вне- запу приіхаше к нему боляри рязаньскии и повідаше, что князь Олегъ повергъ свою землю да самъ побіжал^ и съ княгинею и с дітми и зъ боляри. И молиша его много о семь, дабы на них рати не слалъ, а сами биша ему челом и рядишася у него в рядъ. Князь же послуша их, приим челоби- тие ихъ, рати на них не посла, а на Рязаньскомъ княжении посади свои намістники.

Тогда же Мамай не въ мнозі73 убіжа и прибіжа въ свою землю въ малі дружині. Видя себі бита и біжавша,-посрамлена и поругана, паки гні- ваашася и яряся, зіло смущашзся,74 и събра остаточною свою силу, еще въсхоте ити изгоном* на Русь. Сице жз ему умыслившу, и се прииде ему вість, что идет на него царь нікьій съ Въстока, Тахтамышь, из Синій Орды.* Мамай же иже75 уготовалъ рать на ны,76 с тою ратью готовою поиде противу его, и сретошася на Калках,* и бысть имъ бой, и царь Тахтамышь побіди Мамаа и прогна его. Мамаевы же князи, сшедше77 с коней своих, и биша челом царю Тахтамышю, и даша ему правду по своей вірі, и яшася за него, а Мамая оставиша поругана.

Мамай же то видЬвъ, и скоро побіжа съ своими единомысленики. Царь же Тахтамышь посла за ними въ погоню воа своа. Мамай же, гонимъ сый, и бігаа предъ Тахтамышевыма гонители, и прибіжа близъ града; Кафы* и съслася с кафинци по докончанию и по опасу, дабы его прияли на избавление, дондеже избудет от всіх гонящих его. И повеліша ему. И прибіже Мамай в Кафу съ множеством иміниа, злата и сребра. Кафинци же, свіщавшеся, и сътвориша над ним78 облесть и ту от них убьенъ бысть. И тако бысть конець Мамаю.

А самъ Тахтамышь шед взя орду Мамаеву, и царицю его, и казны его,, и улусь* всь пойма, и богатьство Мамаево разділи дружині своей. И туто послы своа отпусти къ князю Дмитрию и къ всім княземь руским, повідаш имь свой приход, и како въцарися, како супротивника своего и их врагш Мамая побіди, а самъ, шед, сіді на царствии Волжескомъ. Князи же рустии посла его отпустиша в Орду съ честью и з дары многими, а сами на зиму ту и на весну за ними отпустиша в Орду коиждо своих киличиевъ** съ многими дары.