НИКОЛАЙ ДМИТРИЕВИЧ КОНДРАТЬЕВ (краткая биография)

Николай Дмитриевич Кондратьев, «крестьяпнн Костромской губернии Кинешемского уезда Тезинской волости деревни Галуев- ская» ·, родился 4 (17) марта 1892 г. в семье гравера-отходпика фабрики братьев Разореновых в педалекон Вичуге (ныне пос.

B 1900—1903 гг. Николай Копдратьев обучается в церковноприходской школе, затем — с 1905 г.— в церковно-учительской семинарии в соседпем селе Хренове^{[242] [243]. При этом (как отмечал он сам в своей автобиографии) до 16 лет оп продолжал работать в хозяйство отца[244].}

Однако уже в 1906 г. H. Копдратьев был «уволен» из семинарии «за неблагонадежность» ^[245]. Причин для такого решения у администрации было по тем временам болео чем достаточно: в 1905 г. семинарист Кондратьев вступает в партию социалистов- революциопсров, с 1906 г. является членом ее уездного комитета, входит в забастовочный комитет текстильщиков, активно ведет пропаганду, кружковую работу^{[246] [247]. B 1905 и 1906 гг. он был арестован и провел в тюрьме около семи месяцев®.}

B итоге он вынужден был уехать в Киевскую губернию, в г. Умань, где некоторое время работает «мальчиком у сапожника» и садовником и продолжает обучение — теперь уже в училище земледелия и садоводства (1907—1908 гг.)^[248]. Однако по причине той же «неблагонадежности» (кружковую работу Кондратьев, по собственным словам, не оставлял вплоть до 1917 r., хотя и потерял в это время связь с партией^[249]) он покидает и Умань и через некоторое время (по договоренности CO своим школьным другом Питиримом Сорокиным) оказывается в Петербурге.

Здесь он поступает на общеобразовательные курсы А. С. Черняева, где с 1908 г. начинает «готовиться на зрелость». B 1910 г. (или по другим данцым в 1911) он экстерном сдает экзамены на аттестат зрелости в 1-й Костромской гимназии^[250], получает на руки сам аттестат и на диво «гладкое» свидетельство о благона- дежности^[251] (паспорта, как крестьянину, ему не полагалось)^[252], с каковыми документами и отправляется поступать в Петербургский университет.

B 1910 г. Кондратьев становится студентом экономического отделепия юридического факультета университета, где учителями его были M. И. Туган-Барановский (тогда еще приват-доцент), акад. А. С. Лаппо-Данилевский, проф. M. M. Ковалевский (лекции которого Кондратьев с Сорокиным ходили слушатТ> в бехтерев- скии Психоневрологический институт), проф. Л. И. Петражицкий, В. В. Святловский (тогда приват-доцент, впоследствии чл.-корр. AH СССР) и многие тогдашние и будущие корифеи отечественной науки. Кондратьев много и упорно работает, и только sa 1912— 1914 гг. в свет выходят свыше 20 его статей, рефератов, рецензий ^[253].

За научными запятиямп но оказывается забытой, одпако. п общественная жизнь. Кондратьев продолжает вестн кружки эсеровского направления (в университете, на Бестужевских курсах, в студенческом землячестве), участвует в руководстве стачками рабочих в Выборгском районе (в 1908 и 1914 гг.) и в студенческих волнениях 1911 —1911 гг.^{[254] [255] [256], а в 1913 r., в «романовские дни»и в течение месяца «знакомится» с бытом петербургских мест заключения ,5.}

Ha политических «вечеринках» в квартире, которую они с Сорокипым снимали где-то на Петроградской стороне, Копдратьев впервые встречается с Г. Л. Пятаковым, в будущем видным xo- зяйственпым, партийпым и советским работником, Л. M. Kapaxa- іінном (Карахапом)-в 20-30-e годы крупным советским дипломатом.

B 1915 г. Кондратьев закапчивает университет с дипломом первой степени. B том же году выходит ого первая мопография, весьма сочувственно встреченная критикой ^{[257] [258], а 9 ноября по представлению проф. И. И. Чистякова (поддержаппого профессорами П. П. Мигулиным и M. M. Ковалевским) юридический факультет постаповил ходатайствовать перед ректором «об оставлении H. Д. Кондратьева при Упиверситете с 9 поября 1915 г. ло 1 января 1917 г. ...для приготовления к профессорскому званию по кафедре политической экономии и статистики»,7.}

C первых дней Февральской революции Кондратьев — активный участпик событий. On становится товарищем председателя рбщегосударствениой продовольственной комиссии, затем — одпим из товарищей пррдседателя Общегосударственного продоволь- ствоппого комитета, центрального органа Продовольственной комиссии Совета рабочих депутатов (одним из секретарей последнего, кстати, был уже упоминавшийся Л. Карахан, до VI съезда РСДРІІ(б) входивший в группу «межрайонцев») и Временпого комитета Государствеппой думы^[261].

B апрело 1917 г. Копдратьев принимает активное участие в подготовке Съезда представителей Советов крестьянских депутатов (более известпого как I Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов), входит в бюро по созыву съезда и избирается членом (а затем — секретарем) организационной комиссии (еѳ председателем был С. С. Маслов) и комиссии по пропагандистской работе на местах^[262].

Ha третий день работы съезда, в мае, он делает доклад по продовольственному вопросу^[263].

B ходе съезда Кондратьев избирается членом его постоянного органа — Совета крестьянских депутатов *^[264]. Как представитель этого Совета Кондратьев в сентябре входит в Демократическое совещание, где избирается в Совет Российской республики^[265].

26 июля кандидатура Кондратьева выдвигается на заседании Исполнительного комитета Совета крестьянских депутатов для выборов в Учредительное собрание; аналогичное решение принимает VII Совет партии эсеров, включивший его в список обяза^ тельных кандидатов (в 1917 г.

B течение всего 1917 г. Копдратьев активно печатается, главным образом в периодических изданиях эсеровского направления. Однако в этом, году вышли две брошюры с его выступлениями концептуального характера^[268].

Он баллотируется в Костромской губернии и избирается (вместе с двумя другими кандидатами-эсерами) значительным большинством голосов^[269].

Он ведет большую работу в Лиге аграрных реформ, в которую входили экономисты-аграрники различных политических убеждений — от правых партий до эсеров и большевиков, участвует в деятельности Главного эемельпого комитета^[270]. B то же время он исполняет обязанности «профессора ряда учебных заведений министерства продовольствия» ^[271].

7 (20) октября Кондратьев сменил Башкирова на посту товарища министра продовольствия в последнем, третьем коалиционном кабипете Временного правительства (министерскую должность исполнял тогда видный деятель русской кооперации С. H. Прокопович) «с возложением на него непосредственных обязанностей но снабжению»^[272]. Обстоятельства сложились так, что имепно Кондратьев подписал 13 (26) ноября 1917 г. последний приказ по министерству продовольствия.

После победы большевиков в октябре (ноябре) H. Д. Кондратьев некоторое время остается в Петрограде, ведет общественную деятельность^[273].

B ноябре ou принимает участие в работе совещания крестьянских депутатов, созванного Исполкомом Всероссийского Совета крестьянских депутатов. После того как тактика левых эсеров (во главе со Спиридоновой и Колсгасвым) и большевиков (их фракцию возглавлял Зиновьев) в первый жс день работы привела к расколу, Кондратьев сдслал от имени фракции социалистов- революционеров заявление о выходе ее из совещания^[274].

26 октября (8 ноября) было образовано «для управления страной, впредь до созыва Учредительного собрапия, временное рабочее и крестьянское правительство», комиссаром по продовольствию в котором был назначен fr.

B Москве он работает в должности заведующего экономическим отделом и члена правлепия Центрального товарищества льноводов^[278] — крупнейшего кооперативного объединения своего времени, в экономическом отделе Московского народного банка^[279], одновременно преподает в университете им. А. Л. Шанявского,

в Кооперативном институте Всероссийского Совета кооперативных съездов, руководимом Прокоповичем ^[280], затем начинает преподавательскую деятельность в Петровской (ныне нм. К. А. Тимирязева) сельскохозяйственной академии. B декабре 1918 г. он входит в Сельскосовет (Совет объединенной сельскохозяйственной кооперации), созданной на учредительном собрании Всероссийского закупочного союза сельскохозяйственной кооперации (Сельско- союза).

Копдратьев вповь близко сходится с кругом экопомистов, отчасти знакомых ему еще по Петрограду,— В. Г. Громапом, Л. H. Литошенко, Л. Б. Кафенгаузом, 3. С. Каценеленбаумом, H. П. Макаровым, С. H. Первушипым, А. А. Рыбниковым, А. В. Чаяновым и др.

1918-й г. был годом напряженных раздумий для Кондратьева — оп должен был определить свое место в повой системе общественных отношений, складывавшихся после октября 1917 г. Он практически пе публикуется: в этом году вышли лшпь две его статьи^[281].

B 1919 r., когда Чаянов оргапизует Научно-исследовательский институт сельскохозяйственной экономии и политики, Кондратьев становится в нем заведующим лабораторией сельскохозяйственной копъюпктуры^[282].

C того же 1920 г. Кондратьев работает в качестве профессора, а затем — заведующего кафедрой «Учение о сельскохозяйственных рынках» в Петровской академии. И тогда же (надо полагать, по приглашению Чаянова) Кондратьев начинает свою работу в Hap- комзѳме как начальник управления сельскохозяйственной экономии и политики^[285].

B пачало 20-х годов оп входпт в комиссию по патурпалогу, где представляет собственный проект последнего^[286], в сельскохозяйственную секцию Госплана н ряд других комиссий. B круг его внимания попадают также вопросы хлебных цеп и организации хлебной торговли, торговых договоров ^[287] и т. д.

B начале же 20-х годов H. Д. Кондратьев был в первый раз после октября 1917 г. арестован^[288]. Этот арест, однако, не оказал глубокого влиянпя па последующую его судьбу. Более того, после определенных проволочек его с женой, Ё. Д. Кондратьевой, выпускают в 1924 г. в довольно длительную научную комапдировку, в ходе которой он посещает Германию, Великобританию, Канаду и США (здесь он в последний раз видится со своим школьным другом, П. А. Сорокиным, который был вынужден уехать из CCCP в 1922 r., и отказывается, между прочим, от его предложения возглавить кафедру в одном из местных университетов) (см. COB- местпое фото, сделапиое во время этой встречи).

Как специалист по вопросам экономического развития СССР, Кондратьев был известен в двух областях — как ведущий экономист-плановик и как теоретик развития сельского хозяйства.

Свою деятельпость в области плапирования Кондратьев начи- нает в 1923 г. составлением пятилетнего плана развития сельского хозяйства РСФСР—«пятнлетки Кондратьева», единственной, кстати сказать, пятилетки, которая была выполнена не только на бумаге.

B своих плановых построениях Копдратьев придерживается едипственного принципа: пеобходимости следовать законам развития экономики и плапировать осповпые тендепции развития хозяйства не директивпо, «до гвоздя» и «от достигнутого», а с предоставления хозяйствующим звеньям необходимой степени самостоятельности, если хотите,— автономии в решении своих производственных задач. План, по Кондратьеву, должен быть по законодательно закрепленной директивой, а планом-прогнозом, указывающим основные пути развития хозяйства и средства к их достижению, определяющим главные пропорции развития экономики и меры государственного воздействия (как правило, косвенного — через систему экономических льгот, кредитов, налогов, закупочных цен и т. n.), которые могли бы панравить это развитие в желательном паправлении. Кондратьев — резкий противник «статистического фетишизма», погони за цифрами и темпами. Он против увлечения плановой деятельностью ради самой плановой деятельности, когда, с одной стороны, значительная часть всей работы не дает никакого реального эффекта и, с другой — за цифрами и расчетами забываются не только объективные возможности страны, но даже и реальные люди.

IIa (f)oro слсва направо:

II. Д. Кондратьев, E. Д. Кондратьева,

E. П. Сорокина, 11. А. Сорокин

Как последовательный сторонник так называемой товарной модели социализма, Кондратьев выступает за такое плапировапие, которое учитывало бы тенденции развития рыпка н сочеталось бы с ними. План и рынок должны быть в перазрывпом единстве — только так можно обеспечить нормальпое развитие экономики.

Говоря о позиции Кондратьева в области изучения аграрных проблем, следует прежде всего нодчеркнуть, что вся его концепция здесь была основана на всемерной ноддержке тех слоев крестьянства, которые только п могли обеспечить продуктивное развитие сельского хозяйства. On считал (за что и был впоследствии заклеймен как «идеолог кулачества»), что в советской чересчур нолитнзировапной экономической жизни слитком большой крен делается на подавление хозяйствеппой инициативы тех крепких слоев крестьянства, которые незаслуженно получили ярлык «кулаки». Он отнюдь не выступал против необходимости подъема хозяйственно слабых элементов деревни. Ho оп был против не- эффективпого раетрапжпривапия средств под видом помощи бод- ноте, такого растранжиривания, которое порождало в пей иждивенческие настроепия н в то же время не давало никакой реаль- пой отдачи пп самой бедпото, ни народному хозяйству в целом. On считал главным содействие развитию производства в хозяйствах основных товаропроизводителей (если их хозяйство является «трудовым», т. e. ведется в основном семейными силами), за счет которого было бы можно и решить задачу обеспечения страны продовольствием, и наладить сельскохозяйствеппый экспорт, и осуществить за счет полученных средств — настоящую помощь бодпоте и маломощным середнякам.

B этои связи Кондратьев был резким противником политики индустриализации с непосильными темпами и за счет ограбления деревни. Он предлагал, не распыляя и без того весьма скромных финансовых средств государства, определить приоритетные отрасли экономики, на развитие которых должны быть направлены основные усилия. Он был против переобложения деревни косвенным налогом (через заниженные закупочные цены и завышенные цены па промышленпые товары), против искусственного повышения уровня благосостояния в городах за счет деревни.

B то время H. Д. Кондратьев ведет активные и плодотворные конъюнктурные исследования, одним из результатов которых стала концепция больших циклов конъюнктуры, известных в экономической литературе (более зарубежной, чем отечественной) как «циклы (волны) Кондратьева».

Мы бы не сказали, что деятельность Кондратьева в советское время^ (даже на начальном этапе так называемой новой экономической политики) встречала безоговорочное понимание среди отечественных экономистов, в особенпости марксистского направления.

Однако со свертыванием НЭПа, начиная с 1927 r., критика его концепций выливается в подлинную политическую травлю, начатую статьей Г. E. Зиновьева ^[289] и продолжавшуюся во все возрастающих масштабах даже после ухода с политической арены так называемого «левого» уклона в ВКП(б).

O 1 мая 1928 г. Кондратьев был уволен из Копъюпктурного института^[290], а вскоре был закрыт и сам институт.

B июне 1930 г. члеп Лондонского экономического общества, член Лопдонского статистического общества, члеп Американской экономической ассоциации, член Американской академии социальных наук, член Американской ассоциации по вопросам экономики сельского хозяйства, член Американского статистического общества, член Американского социологического общества, член pe- дакциоппого совета журпала «Abstracts of Social Studies», действительный член Научно-исследовательского института сельскохозяйственной экономии и Института экономики в Москве, профессор Тимирязевской сельскохозяйственной академии, H. Д. Кондратьев (в числе многих ученых-аграрников) был арестован как глава вымышленной сталинской охрапкои «Трудовой крестьянской партии».

Надо полагать, что процесс «ТКП» должен был запять «подобающее» место в серии сталинских процессов против интеллигенции, это явно следует из опубликованных недавпо писем Сталина Молотову⁵⁰. Однако по неизвестным нам причинам этот сценарий сорвался, н «кулацкие профессора» были осуждены Коллегией ОГГГУ в самом начале 1932 г. Кондратьев был приговореп к восьми годам тюремпого заключения и в феврале препровожден в Суздальский политизолятор, помещавшийся в Спасо-Евфимие- вом монастыре.

B Суздале он продолжает работу над рукописью монографии, которая должна была послужить определенным итогом всех его научных изысканий предшествовавшего периода. Эта работа была начата еще в Бутырской тюрьме, и та часть ее, которая была написана там, составила предмет настоящего издаппя. Однако отсутствие надлежащих условий для такого труда (почти в каждом письме, адресованном жепе из Суздаля, Копдратьев просит, требует, умоляет прислать ему кпиг, к каждому письму приложены пространные списки литературы, и в каждом письме он жалуется на недостаток материалов — книги пе приходят, теряются в пути, а некоторые просто невозможно достать — мало кто отваживался помогать жене «врага народа»), стрессовая ситуация оторванности от мира, от семьи, от общего хода развития науки — все это снижает работоспособность, лишая ученого последней отдушины — привычного, профессионального труда.

Кондратьев становится раздражительным, в письмах начала 1935 г. появляется несвойственная им ранее жесткость тона. Дело осложняется безуспешными попытками добиться хоть какого-либо

⁵⁰ См.: Коммуппст. 1990 № 11. С. 102—103: «...2) Результаты борьбы с голодом разменной монеты почти что ничтожны. 280 тысяч руб.— чепуха. Видимо, покусали немного кассиров и успокоились. Дело пе только в кассирах. Дело в Пятакове, в Брюханове и их окружении. И Пятаков, и Брюхапов стояли за ввоз серебра. И Пятаков, и Брюханов проповедовали необходимость ввоза серебра и провели соответ. решение в совещ. замов (или СТО), которое мы отвергли на понедельничном собрании, обругав пх «хвостистами» финансовых вредителей. Теперь ясно даже для слепых, что мероприятиями НКФ руководил Юровский (а не Брюхапов), а «политикой» Госбанка — вредительские элемепты из аппарата Госбанка (а пе Пятаков), вдохповляемые «правительством» Кондратьева—Громана. Дело, стало быть, в том, чтобы а) основательно прочистить аппарат НФК и Госбапка, песмотря на воплп сомнительных коммунистов типа Брюханова—Пятакова, б) обязательно расстрелять десятка два-три вредителей из этих аппаратов, в том числе десяток кассиров всякого рода, в) продолжать по всему CCCP операции ОГПУ но изъятию мелк[ой] монеты (серебряной).

3) Я думаю, что следствие по делу Коидратьева—Громапа— Садырина нужно вести со всей осповательностыо, пе торопясь. Это дело очень важное. Bce документы по этому делу нужно раздать члепам ЦК и ЦКК. He сомневаюсь, что вскроется прямая связь (через Сокольникова п Теодоровича) между этпмп господами и правыми (Бух., Рыков, Томский). Копдратьева, Громана и пару-другую мерзавцев нужно обязательно расстрелять....» облегчения своей участи (напомним — многие из профессоров, отбывавших наказание по «делу ТКП», получили «снисхождение»: Чаянов, например, после четырех лет заключения был сослан в Алма-Лту, Макаров — под Воронеж, для Кондратьева срок тюремной изоляции не был прерван пи на один день).

Bce это приводит к нервному срыву, усугубившемуся общим физическим ослаблением. G июня 1935 г. Кондратьев находится в Москве, в тюремной больнице, и возвращается недолеченным в Суздаль только в апреле 1936 г. Начинается наиболее тягостный период его тюремного бытия. Он болен. Многочисленные болезни практически не дают работать. Ужесточается тюремный распорядок.

B начале 1937 г. следует новое ухудшение. Вновь больница. И снова Суздаль. Многие письма 1937—1938 гг. написаны карандашом — стремительно слепнущему Кондратьеву администрация решила не давать чернил.

K марту 1938 г. он практически не вставал.

C уходом из жизни пауки, Кондратьев теряет последнюю опору, которая помогала ему оставаться несломленпым. Последние письма его — письма глубокого старика, для которого живыми остались лишь воспоминания.

17 сентября 1938 г. Военная коллегия вынесла новый приговор — по вновь сфабрикованному делу: «10 лет без права переписки». Te, кто пережил 37-й год, хорошо знают зпачееие этих слов.

Николай Дмитриевич Копдратьев был расстрелян в тот жс день.

B 1937—1938 гг. были расстреляны по приговорам той же «судебпой» инстанции А. В. Тейтель, профессора А. В. Чаянов, Л. H. Юровский, А. Г. Дояренко, все — «члены» пресловутой «ТКП».

Полная реабилитация ученых, которые были ложно обвинены во вредительстве и прочих смертных грехах по «делу ТКП», состоялась лишь 16 июля 1987 г.— «за отсутствием состава преступления».

* [291] *

Мы считаем своим долгом отдать дань памяти E. Д. Кондратьевой, усилиями которой были сохранены уникальные материалы из паследия H. Д. Кондратьева, и доктора экономических наук А. А. Конюса, сотрудника кондратьевского Конъюнктурного института, сообщившего нам немало важных сведений.

Мы выражаем искреннюю признательность E. H. Кондратьевой за доброе расположение и неоценимую помощь в работе, а также сердечно благодарим д. т. н. H. Л. Кафенгауза, H. Г. и Ю. H. Макаровых, к. филос. н. В. M. Зверева, д. филос. ц. И. А. Голосенко, к. э. н. И. А. Егорова, к. э. н. И. Л. Лундеп за любезно предоставленные в наше распоряжение ценные материалы и всех тех, кто по крупицам собирает информацию о жизни и творчестве H. Д. Кондратьева.

к. э. н. В. В. Симонов д. э. н. H. К. Фигуровская