ВОСЕМНАДЦАТЫЙ ВЕК В ИСТОРИИ РУССКОГО МОНАШЕСТВА

Жизнь и история православного монашества является одной из сложнейших областей для церковно-исторического познания. Не только в том смысле, что несмотря на несомненный прогресс источниковедческих исследований, эта область остается одной из наименее изученных, но и прежде всего по известному своему "апофатиз- му", невозможности выразить в привычных категориях сущность всегда подспудных и диалектически разнонаправленных процессов и тенденций.

Но область эта таинственна и по глубокому антиномизму заложенных в ее основе духовных заданий. Помимо неизбежного напряжения - при любом социальном строе и политическом режиме - между Церковью и Государством, существует и внутреннее напряжение в самой Церкви: между иерархией и клиром, с одной стороны, и монашеством - с другой, которое накладывается на традиционную, временами острую противопоставленность монастыря и "мира".

Если использовать метафору известного богослова протоиерея Георгия Флоровского, монашество рождается и исторически функционирует в качестве передового отряда Церкви в поле двух социально и духовно противоборствующих магнитных полюсов - Империи и Пустыни. "Монашество в значительной степени было попыткой уйти от проблем, возникавших при контактах с Империей. Время острой борьбы между Церковью и Империей при арианствую- щих кесарях IV в. было также временем подъема монашества. Это был своего рода новый впечатляющий "исход". Империя всегда считала этот "исход", бегство в пустыню, угрозой своим планам и даже самому своему существованию - от эпохи Святителя Афанасия (Великого, f376) до жестоких гонений на монахов со стороны императоров-иконоборцев"1 . В истории Русской Православной Церкви временем решаю-щей битвы между Империей и Пустыней стал XVIII век.

Значение этого периода для русской церковной истории трудно переоценить. Предпринятые в его начале реформы имели высокие и благородные цели - обновить, поднять на более высокий уровень всю религиозно-нравственную жизнь русского православного народа. Однако церковные реформы не привели, на первый взгляд, к желательным результатам. Внешнее упорядочение церковных и монастырских дел сопровождалось едва ли не более глубоким упадком веры и благочестия, чем было в бестолковом, "бунташном" и "растерянном" (Г.В. Флоровский) семнадцатом столетии, утратой духовенством и монашеством своего прежнего авторитета, подчинением всех сторон церковного служения светской бюрократии. Но, с другой стороны, по справедливому заключению И.К. Смолича, "теперь, когда монастыри обеднели, можно было реформировать монашескую жизнь на чисто аскетических основах"3. Век Петра Великого и Екатерины II за-кономерно становится также и веком преподобных Серафима Са-ровского и Паисия Величковского.

Озаглавив данную работу "Восемнадцатый век в истории русского монашества", мы предполагаем известными в общих чертах читателю предысторию и фактическое состояние Русской Церкви и русского монашества на рубеже Петровских реформ. Но, разумеется, дальнейшее изложение требует предварительного краткого введения, касающегося как феномена православного монашества и основной терминологии, так и правового положения русского монашества в указанную эпоху.

Историография вопроса невелика.

Для характеристики правового положения русского монашества в исследуемый период, помимо полных академических курсов церковного права, лучшим из которых следует признать "Церковное право" профессора Юрьевского университета М.Е. Красножена (последнее издание вышло в 1917 г.)11, наиболее полезны специальные работы В.И. Ивановского12 и С.В. Троицкого13.

В советской историографии русского монашества следует выделить два периода. Первый, выразительно представленный работами Н. Буркина14, Е.Ф. Грекулова15 и В.И. Писарева16, характеризуется односторонним и крайне идеологизированным классово- атеистическим подходом. Во второй период (с конца 1960-х гг.) тон публикаций становится сдержаннее и объективней, а содер-жание более научным. Своеобразными вехами эволюции (осо-бенно в научно-содержательном плане) стали соответствующие главы коллективных сборников "Церковь в истории России" (М., 1967) и "Русское православие: вехи истории" (М., 1989).

Разумеется, объектом исследования по-прежнему была исключительно сфера земельно-имущественных отношений и хозяйственной деятельности монастырей и монастырского крестьянства: история монашества как такового оставалась вне поля зрения советских историков.