<<
>>

Отношение государства к другим союзам

Человеческие союзы, отличные от государства, как сказано выше, суть союз кровный, союз гражданский и союз церковный. Отноше­ние их к государству определяются самым их существом.

1. . Формы кровного союза суть

семейство, род и племя. Они образуются естественным нарождени­ем. История народов начинается с господства этих союзов. Перво­начально они обнимают человека всецело; в них он живет и дей­ствует. B особенности род и племя, будучи обширнее семейства, способны существовать, как самостоятельные союзы, заменяя со­бою государство. Ho это господство кровных союзов прекращается с дальнейшим развитием. Человек, по своей духовной природе, не может поглощаться всецело физиологическими отношениями. Как существо свободное, одаренное разумной волей, он отрешается от этой первобытной основы, становится самостоятельным лицом и строит из себя высшие духовные союзы. Поэтому на дальнейших ступенях кровные союзы или исчезают, или входят, как составные элементы, в другие высшие союзы, гражданский и государствен­ный.

Из трех форм кровного союза семейство носит характер част­ный, племя — характер общественный, род же стоит посредине меж­ду обоими. Поэтому семейство естественно входит в гражданское общество, как составная его часть. Семейное право составляет часть гражданского права, хотя здесь чистые гражданские начала видоиз­меняются кровными отношениями. Точно так же и род входит в

состав гражданского общества. По своему двойственному характе­ру он получает в нем значение не только частное, но и обществен­ное, особенно в те эпохи, когда частные союзы занимают в обще­стве главное место, как было в древности и еще более в средние века. Мы знаем, какую роль играли в древней России родовые отно­шения. Ho когда гражданские отношения, вследствие развития го­сударственных начал, низводятся на степень частных, обществен­ное значение рода исчезает; остаются отношения родственные, ко­торыми определяется наследственное право.

Что касается до государства, то чем ближе оно к патриархально­му союзу, тем более оно носит печать последнего. Классические государства имели совершенно племенной характер и строились по началам кровного союза. Соединяясь в одно государство, различ­ные племена сохраняли свою отдельность. Внутри себя племя дели­лось на колена, колена на роды. Это были патриархальные деления, возведенные на степень государственных, или государственные де-

Іления, построенные по типу племенных. Так, в Риме патриции де­лились на трибы, трибы на курии, курии на декурии, декурии на роды. У евреев мы находим разделение племени на колена и роды во всей его чистоте. Самые сословные деления в древности носили нередко племенной характер. Таковы были разделения на патрици­ев и плебеев в Риме, на спартанцев, лакедемонян и илотов в Спарте. Ho с дальнейшим развитием государства эти разделения, основан­ные на кровном союзе, исчезают. Они исчезли уже в древности; новое же государство их вовсе не знает, ибо оно не носит племенно­го характера, а произошло из смешения многих племен. Однако и здесь кровная связь не исчезает, но она получает высший характер: .зод сохраняет свое значение, как преемственный носитель государ­ственных начал; племя становится народом.

Государственное значение рода заключается в передаче от по­коления поколению высшего общественного положения и сопря­женного с этим высшего сознания государственных начал. Госу- :дарство, как постоянный союз, все основано на преемственности т'околений. Наследственная монархия выражает это начало в самой еверховной власти, родовая аристократия в преемственном сохране­нии высшей способности. Ни то, ни другое не составляет, однако, іеобходимой принадлежности всякого государства. B демократи- еской республике нет ни царского дома, ни родовой аристократии, Io это не означает высшей ступени развития. Физиологический эле­мент, так же как юридический и нравственный, всегда составляет одно из существенных начал государственной жизни. Исчезнове­ние преданий, основанных на преемственности поколений, лишает государство одного из главных его устоев и дает ему односторон­нее направление. Через это элемент свободы получает неограничен­ный перевес над всеми остальными, что вовсе не соответствует идее государства, как она изложена выше. Самостоятельное значение вла­сти и закона опирается на физиологические начала.

B еще большей степени значение физиологического элемента проявляется в проистекающей из племенного союза народности, ко­торая составляет самую существенную основу государства. Мы ви­дели, что слово имеет двоякий смысл: физиологический и

юридический. Здесь идет речь только о первом, который точнее мож­но обозначить словом . ибо народ есть уже нечто орга­

низованное. От племени народность отличается тем, что в первом преобладает связь, основанная на единстве происхождения, а во вто­рой сознание духовного единства. B племени связь может быть даже и бессознательная; оно может быть рассеяно по разным местам и не сознавать себя, как одно целое. Народность же непременно сознает себя как единую духовную сущность. B обоих отличительным при­знаком служит язык. ТГлеменная связь составляет физиологическую основу народности, но на этой основе вырастает высший духовный мир. Поэтому в народность могут входить множество посторонних элементов, которые она, как духовная сущность, себе подчиняет и претворяет в себя.

Каково же отношение народности к государству?

Мы видели, что государство образуется народом в юридичес­ком смысле, как организованной массой. Ho физиологическое и по­литическое значение народа, народ и народность, находятся в тес­ной связи. Народность, сознавая себя единой духовной сущностью, стремится иметь общую волю и общую организацию, то есть стре­мится сделаться народом, или образовать государство. Наоборот, государство, составляя единый организм, требует от граждан созна­ния своего единства, общения идей и интересов, а это сознание и это общение даются ему народностью.

Из этого понятно, почему субъект государства есть народ, а не более обширное соединение людей. Государство, какцельный орга­низм, возвышающийся над остальными союзами и представляющий сочетание присущих им начал, заключает в себе юридический, нрав­ственный и физиологический элементы. Поэтому оно не может быть основано на отвлеченно-нравственном, или общечеловеческом на­чале. Общечеловеческим союзом может быть только церковь. B го­сударстве же необходимо общение всех интересов и проистекаю­щее отсюда единство воли, направляющей общую деятельность. Это возможно только в более тесном союзе людей, именно, в народе. Поэтому государства, далеко заходящие за пределы народности, ес­тественно, стремятся к распадению. Отсюда неудачи всех попыток основать так называемые всемирные монархии. Слово принимается здесь, впрочем, в фигуральном смысле, ибо история никогда не представляла даже приближения к государству, обни­мающему все человечество. Это утопия, которую некоторые писа­тели считают идеалом государственного развития, но которая со­вершенно несбыточна. Человечество никогда не может соединиться в общую юридическую организацию. Человечество не есть лицо, а общий дух, развивающийся в разнообразии совместных и преем­ственных нравственных лиц, образуемых народами. Различие есте­ственных и исторических условий, под которыми живут народы, расселенные по земному шару, производит различие народных ха­рактеров, направлений и интересов. Отсюда различие воль и рас­пределение верховной власти по разным центрам. Юридическая власть принадлежит не общему безличному духу, а живому союзу людей, то есть народу, устроенному в государство.

Однако в действительности не всегда физиологическая народ­ность совпадает с юридической. Мы видим народности, разделен­ные на разные государства, и, наоборот, государства, составленные из разных народностей. Иногда это происходит от чисто внешних условий: народность, рассеянная по разным странам, не может об­разовать единого тела, и наоборот, народности, перемешанные меж­ду собою, необходимо должны войти в состав единого государст­ва. Последнее мы видим, например, в Австрийской империи, где Перепутаны немцы, венгры, итальянцы, румыны, славяне различ- ; Іьк племен, вследствие чего образовалось самое пестрое полити- іюское тело.

Смешение племен бывает даже условием высшего развития. Пле- 11я чтобы сделаться политическим народом, должно выйти из своей >граниченности и взойти на высшую ступень духовного развития; средством для этого служит смешение с другими. Иногда одно пле- '44 покоряет другое, и тогда сознание власти дает ему и высшее политическое сознание; так было, например, в Спарте. Или же одно племя соединяется с другими сродными, и это обобщение рождает высшее духовное и политическое единство. Так было первоначаль­но в Риме. Когда впоследствии к патрициям присоединились пле­беи, прибавился новый элемент, а с тем вместе и новый источник государственного сознания. B новое время это смешение народов происходит еще в гораздо большей степени, нежели в древности. Мы видим это, например, во Франции и в Англии. Как французская, так и английская народность образовались из различных, насевших друг на друга племен. Из славянских племен великорусское, наибо­лее смешанное, явилось и наиболее способным к образованию проч­ного государства. Племена же чувашей или латышей, живя перво­бытной племенной жизнью, не в состоянии образовать самостоя­тельный политический союз. Их назначение — подчиняться другим народам и входить в состав других государств.

Из этого ясно, что для образования государства, кроме внешних условий, необходимы и внутренние. He всякий народ способен уст­роить из себя государство. Для этого нужно высшее политическое сознание и государственная воля, которые находятся не у всякого. Народ, который неспособен разумно и добровольно подчиняться

l

верховной власти и поддерживать ее всеми силами, никогда не об­разует государства, и если в нем установится нечто похожее на го­сударственный порядок, он будет всегда непрочен. Этим, между прочим, объясняется падение Польши, которая никогда не могла установить у себя истинной верховной власти. Существовавшее в ней политическоеустройство было не что иное, какузаконение анар­хии. Народ, способный к государственной жизни, должен прежде всего проявить уважение к законному порядку. Революционные же стремления менее всего служат признаком политической способ­ности.

Кроме государственного сознания и воли, нужна еще достаточ­ная сила, чтобы сохранить свою самостоятельность и свое место в ряду других, что также находится не у всякого народа. Каждый са­мостоятельный народ призван быть историческим деятелем. Над на­родами нет высшей власти, которая бы ограждала слабых. Каждый должен стоять за себя, а на это нужна сила. Кто не обладает доста­точной силой для самостоятельной деятельности, тот должен отка­заться от самостоятельности. Это опять высший исторический за­кон, который дает право участия в судьбах мира только народам.

способным действовать на этом поприще. Ho и здесь, так же как в отношении верховной власти к подданным, материальная сила дер­жится нравственной. Это — сила духовная, основанная на высшем сознании и воле. Сила народа вытекает из его государственного со­знания. Народ, который способен единодушно соединяться около власти, всегда сумеет отстоять свою самостоятельность. Это мы ви­дим на многих примерах. Так, греки отстаивали себя против персов, Нидерланды против Испании, швейцарцы против австрийских и бур­гундских князей. Таким образом, способность народа доказыва­ется историей. Этим с нравственной точки зрения не оправдывают­ся притеснения и насилия; но этим объясняются исторические со­бытия.

Из всего этого очевидно, что полное совпадение народности и государства вовсе не составляет непременного закона государствен­ной жизни. Можно сказать только, что для прочности государства необходимо, чтобы оно опиралось на какую-нибудь преобладаю­щую народность. Еще менее можно говорить о каждой народ­

ности образовать самостоятельное государство. Право вытекает из свободы лица, но свобода тогда только становится правом, когда она освящается законом. Самые прирожденные права человека со­ставляют, как мы видели, только идеал личной свободы, а не посто­янную норму жизни. K народности же эти начала совершенно не­применимы. Естественный закон связывает личную свободу с при­родой человека, как единичного существа; но нет естественного закона, который определял бы образование тех или других челове­ческих союзов. Право присваивается лицу; народность же не есть лицо, а общая духовная стихия, которая не имеет ни воли, ни прав, пока она не организована в государство. B народе, как массе людей, может быть распространено желание составить самостоятельное тело; но желание не образует еще права. Из воли народной истекает право только когда эта воля организовалась, как законная верхов­ная власть. Тот только народ имеет право на независимость, кото­рый уже приобрел независимость. Пока этого нет, можно говорить [только о желаниях и стремлениях народа, а никак не о праве.

I Ho если вопрос о народности устраняется из юридической обла­сти, то этим не уничтожается политическое его значение. Как было 'замечено выше, юридическое начало не есть единственный элемент государства. Когда существующий законный порядок приходит в столкновение с желаниями и стремлениями подчиненного ему на­рода, то можно спросить: до какой степени этот порядокудовдетво- ряет государственной цеди, то есть общему благу, а с другой сторо­ны, до какой степени эти желания и стремления разумны и способ­ны установить лучший порядок? Здесь оценка будет уже не юриди­ческая, а нравственная и политическая. Из области права вопрос о народности переносится в область политики.

2. . Граж­

данское общество основано на свободной воле лиц; оно обнимает частные отношения граждан между собою. B него входят и те част­ные союзы, которые образуются свободным соединением лиц вслед­ствие общения частных интересов. Эти союзы могут быть просты­ми товариществами, но они могут образовать и юридические лица, или корпорации. Последние, как союзы гражданские, основаны на частном праве; они являются субъектом собственности и догово­ров. Ho чем постояннее союз, тем более он способен получить госу­дарственное значение и сделаться органом государственных целей. B этой области гражданские начала и государственные проникают друг друга.

И в остальных своих сферах гражданское общество подчиняет­ся государству. Отдельные лица, находящиеся между собою в част-

г

ных отношениях и вступающие в частные союзы, могут жить со­вместно не иначе, как под общими нормами права, определяющими и охраняющими совместную их свободу. Эти нормы не должны на­ходиться в зависимости от частной воли людей. Они установляются именно вследствие нравственной необходимости подчинить част­ную волю общему закону. Только через это свобода становится пра­вом. B юридическом порядке осуществляется высшая идея правды, а потому он должен выражать высший закон, владычествующий над всеми частными лицами. Следовательно, по самому существу свое­му, этот закон должен установляться властью, независимой от част­ного произвола, то есть представляющею общество как единое це­лое, господствующее над частями. A такая власть есть именно госу­дарственная. B гражданских союзах самая власть носит на себе частный характер, вотчинный и договорный, а потому она не соот­ветствует требованиям права. Она не в состоянии утвердить юри­дический порядок на высшем начале правды, сделав его равным для всех. B отсутствии высшей воли, господствующей над людьми, право подчиняется частным отношениям: сильный покоряет слабого; ес­тественное неравенство людей берет верх над требованиями прав­ды и переходит в неравенство юридическое. Предоставленное себе, гражданское общество противоречит собственному основному на­чалу — свободе лиц. Если, с одной стороны, оно эту свободу рас­ширяет до произвола, то, с другой стороны, оно этому произволу подчиняет слабейшие лица. Между тем высшее начало правды дол­жно быть соблюдено и в гражданском обществе, а для того чтобы это совершилось, оно должно быть поставлено под охрану высшей власти, безусловно владычествующей над лицами. Следовательно, из самого существа гражданского союза вытекает необходимость подчинения его союзу государственному. B чем же состоит это под­чинение?

Во-первых, очевидно, что нормы права, как абсолютно обяза­тельные, должны установляться государством. Обычай, как физио­логическое выражение общественного сознания права, составляет естественную принадлежность физиологических союзов. Он господ­ствует на первоначальных ступенях человеческого общежития, где из самой природы человека органически развиваются духовные его управления, как-то: язык, верования, право. B высших союзах обы- Ьай сохраняет свою силу только вследствие признания верховной ![ластью и ее органами. Вообще же он заменяется законом и судеб- Іцой практикой. Физиологическое развитие правауступает место раз- Ьитию разумному. Норма права, как прямое выражение верховной Іюли государства, есть закон.

I Во-вторых, если общие нормы права установляются государ- іевом, то действительные права, принадлежащие тому или другому Ішцу, приобретаются и отчуждаются частными актами, совершае­мыми законным порядком. Здесь область, в которой господствует Ісвободная воля лиц. Здесь лежит и предел государственной дея- Ісльности; а потому вторжение государства в эту область есть дес- [|oTH3M, то есть злоупотребление права. Так например, если бы го- |[,гдарство установило себя всеобщим наследником, как требовали ►нсимонисты, оно поступило бы деспотически. Наследство есть Істный способ передачи имущества; оно действует в частной сфе- 1 а потому государство может только определять общие нормы !следственного права; в отдельные акты оно вмешиваться не дол- Lo. Здесь еще раз оказывается вся несовместность социализма и Іммунизма с истинным значением человеческих союзов и с теми ьницами, которые, по самой их природе, существуют между дея- ![ьностью общественной власти и свободой лиц.

Уничтожая част-

ные способы приобретения и отчуждения имущественных прав, ком­мунизм уничтожает гражданский союз в пользу государственного, то есть водворяет полнейший деспотизм.

Столь же мало государство должно вмешиваться и в область договоров. И здесь ему принадлежит только установление формаль­ных условий, ограждающих свободную волю лиц от насилия и об­мана; самое же содержание договоров есть дело частного соглаше­ния. Вторжение государства в эту область уничтожает свободу лица в том, что составляет необходимую и законную сферу личной воли. Это — водворение деспотизма, равно противоречащее существу го­сударства и существу гражданского общества. Отступление от это­го начала допускается только там, где лицо, по своему физическому положению, не в состоянии само себя ограждать. Таковы малолет­ние и безумные. Они ставятся под частную опеку, однако под конт­ролем государства. Сюда же в некоторых отношениях принадлежат и женщины, как слабейшие. Отсюда, например, законы, ограничи­вающие работу женщин и детей на фабриках. Ho опека над взрос­лыми мужчинами не имеет никакого оправдания в здравой теории. Всего менее она допустима там, где эти же мужчины облекаются политическими правами, то есть признаются полноправными граж­данами. Это одно из fex противоречий, которые обнаруживают пол­ную путаницу понятий. Введение всеобщего права голоса и, рядом с этим, требование закона, установляющего восьмичасовой рабо­чий день, есть юридическая и политическая несообразность. Co сто­роны государственных людей оно объясняется только желанием уго­дить массе, которой, разумеется, приятно работать меньше, получая ту же плату.

Предоставляя частные соглашения свободной воле лиц, госу­дарство определяет способы узаконения частных сделок, а в случае спора ему принадлежит суд. Столкновения разрешаются приложе­нием общей нормы к частному случаю. Таким образом, не вступа­ясь в частные отношения собственности и договоров, государство остается верховным блюстителем права. Этим ограждается само­стоятельность гражданского общества, составляющего первую и не­обходимую область человеческой свободы. Где нет гражданской сво­боды, там всякая свобода обращается в призрак.

Однако, в-третьих, эта самостоятельность не безусловная. Госу­дарство и гражданское общество не составляют две области, разгра­ниченные резко определенной межой, так что ни одно не властно переходить за пределы другого. Они представляют две стороны од­ного и того же народного союза: государство в определении един­ства, как цельный организм, подчиняющий себе части, гражданское общество в определении множества, как совокупность частных от­ношений свободных лиц. Они пребывают совместно, а потому не­избежно соприкасаются многими точками и приходят в столкнове­ние друг с другом. Если бы все значение государства ограничива­лось охранением права, оно могло бы, ни во что не вмешиваясь, соблюдать только верховный надзор над общественной жизнью, раз­решая столкновения прав и наказывая нарушения предписанных норм. Ho как всецелый союз народа, государство есть общение всех его интересов. Общие же интересы и общие цели находятся в связи с частными. Отсюда новое отношение гражданского общества к го­сударству. Оно определяется законом, подчиняющим лица союзу и частные цели общественным. B силу этого закона при столкнове­нии частных целей с общими первые должны уступать последним. Отсюда ограничения частных прав во имя государственной пользы.

Эти ограничения могут касаться как лиц, так и собственности. B силу этого начала государство имеет право ограничивать деятель­ность частных лиц в видах общественной пользы. Ha этом основано множество полицейских постановлений, воспрещающих известные действия или установляющих для них определенные условия. Госу­дарство может наложить на граждан и личные повинности для об­щественной пользы. Что касается до собственности, то мы видели уже, что при столкновении верховного территориального права с частной собственностью последняя должна уступать первому. От­сюда подати, повииности, регалии, экспроприация.

Так как цели, потребности и интересы государства разнообраз­ны и изменчивы, то и столкновения их с частными правами разно­образны и изменчивы. Точно определенной границы здесь быть не может. Это живые отношения, которые разрешаются не иначе, как усмотрением. Решение может принадлежать только государству, ибо оно имеет верховную власть над гражданским обществом. Государ­ство решает, что ему нужно; частные же люди безусловно обязаны повиноваться верховному приговору. Это вытекает из самого суще­ства государства. B самых демократических республиках не может быть иначе. Однако, с другой стороны, система полицейских мер может сделаться до такой степени стеснительной, что свобода граж­дан опять обратится в призрак. Поэтому самый закон установляет гарантии для лица, обеспечивая его от произвола. Совокупность этих гарантий мы увидим ниже, в отделе о правах граждан.

Таково, в основных чертах, отношение государства к гражданс­кому обществу, вытекающее из существа обоих союзов. Однако это отношение, господствующее в новое время, установилось не вдруг. Оно составляет результат всемирно-исторического процесса. Ha пер­вых ступенях человеческого развития различные союзы, патриар­хальный, гражданский, церковный и государственный, еще не раз­деляются; человеческое общежитие находится B слитном состоя­нии. Вследствие этого в древности государство в значительной степени охватывало собою и область гражданских отношений. Так, почти везде, при первоначальном поселении племен, каждому роду назначался земельный участок, равный с другими, и нередко госу­дарственные законы освящали этот первобытный порядок, как по­стоянную норму. Такое же подчинение гражданских отношений го­сударственным целям мы находим и в господствовавшей в класси­ческих государствах системе повинностей и в законах о долгах. Из тех же воззрений вытекло и общение имуществ в государстве Пла­тона. Ho именно это поглощение частных интересов государствен­ным было одной из главных причин падения древних республик. Они разложились вторжением частных интересов, которым не было места в их строении. Разрушение древних государств представляет исторический процесс постепенного выделения гражданского об­щества, которое, наконец, сбросив с себя государственное иго, в средние века явилось не только самостоятельным, но и верховным светским союзом. Частное право господствовало во всех общест­венных отношениях. Ho такое верховенство, в свою очередь, про­тиворечило существу гражданского общества, а потому оно, силою нового исторического процесса, опять подчиняется государству, со­храняя, однако, относительную самостоятельность. Политический союз, как представитель совокупных интересов, мало-помалу вы­деляется из гражданского, предоставляя последнему область част­ных отношений и частных интересов. Эта самостоятельность граж­данского общества составляет, таким образом, плод всемирно-исто­рического развития человечества; это — завоевание, совершенное свободой лица у владычествующего над ним союза, а потому оно должно остаться вечным достоянием человечества. Всеобщая граж­данская свобода, то есть свобода лица, собственности и договоров, составляет коренное начало нового мира, в отличие от древности и средних веков. 06 эту личную свободу, вытекающую из самой при­роды человека и составляющую неотъемлемое его достояние, со­крушатся все несбыточные утопии социалистов, приложимые толь­ко к временам первобытной дикости.

3. . Церковь есть союз верую­

щих, то есть союз религиозный. Главная цель ее заключается в ус­тановлении отношений человека к Богу. Как разумное существо, человек не ограничивается познанием частных, окружающих его предметов. Разум его неудержимо стремится к познанию вечных, верховных начал бытия, от которых все исходит и к которым все возвращается. Человек от созерцания мира возвышается к позна­нию Божества, и это познание имеет для него значение не только теоретическое, но и практическое. Отсюда он выводит понятия о собственных своих отношениях к миру и к другим людям; отсюда он черпает правила своей жизни, то есть нравственный закон. Охва­тывая, таким образом, все нравственное существо человека, поня­тие о Божестве не остается отвлеченным началом познания, но ста­новится живым чувством — верой. Отношение к Богу является жи­вым поклонением, а проистекающее отсюда отношение к другим людям живым общением веры и любви. Bo имя общей веры, состав­ляющей средоточие всей их нравственной жизни, люди соединяют­ся для общего поклонения Божеству и для взаимного поддержания в правилах нравственности. Этот союз и есть церковь. K единомыс­лию веры здесь присоединяется связь нравственная, общий нрав­ственный закон, обязательный для воли. Отсюда живое практичес­кое единство союза. Где есть нравственный закон, там есть начало, владычествующее над волею, а потому есть власть и подчинение; есть и общая цель — приведение человека к Богу. Таким образом, в церкви находятся все элементы общественного союза; но главный элемент, который делает из нее практический союз, есть нравствен­ный закон.

Мы видели, что нравственный закон входит, как составной эле­мент, и в государство. B чем же состоит различие обоих союзов?

Оно заключается в том, что в государстве к нравственному на­чалу присоединяется юридическое. Мы видели, что государствен­ное право исходит из понятия о цельном союзе, подчиняющем себе лица, а гражданское право из существа лица, обладающего свобод­ной волей; церковный же союз весь основан на нравственно-рели­гиозном учении, обязательном для совести верующих, HO отнюдь не принудительном. Принадлежность гражданина к государствен­ному союзу основана на юридическом отношении его к государ­ству, как члена к целому; принадлежность же члена церкви к рели­гиозному союзу основана единственно на вере и любви, то есть на свободном отношении совести к нравственно религиозному учению. Государство есть союз принудительный, церковь — союз свобод­ный. Поэтому и средства, употребляемые церковной властью, суть средства нравственные. Сильнейшее наказание состоит в отлучении от церкви. Всякое иное отношение есть злоупотребление власти.

Философское основание этого различия заключается в том, что государство обнимает собою всего человека, как физического, так и нравственного, в его отношениях к цельному союзу; а физический человек подлежит принуждению. Церковь, напротив, касается толь­ко нравственного, внутреннего человека, который, по существу сво­ему, принуждению не подлежит. Церковь обращается к религиозно­му чувству, а потому держится началом личным, субъективным. Ка­ковы бы ни были объективные основы, на которых зиждется церковный союз, подчинение ему зависит исключительно от совес­ти человека.

Тем не менее церковь, как внешний общественный союз, суще­ствующий в государстве, получает и юридическое устройство, а с тем вместе становится в юридические отношения к государству. Как единый, цельный союз, она образует нравственное лицо, или корпо­рацию, которая получает известное место в ряду других. Для своего существования она нуждается в материальных средствах и в каче­стве нравственного лица становится субъектом гражданских прав и обязанностей. Кроме того, церковь удовлетворяет одной из самых существенных потребностей общества; а так как государство обни­мает, в своей верховной цели, все общественные интересы, то цер­ковь не может оставаться ему чуждой. Наконец, церковь является хранительницей нравственного закона, составляющего один из ос­новных элементов самого государства, а потому связь между обо­ими союзами должна быть самая тесная.

B чем же состоят взаимные их отношения?

Прежде всего, как союзы, основанные на разных началах, они друг от друга независимы. Однако история представляет многочис­ленные примеры их слияния. Весь древний мир строился на этом начале. Это слияние может быть двоякое: или государство подчи­няется церкви, или, наоборот, оно подчиняет себе церковь. B пер­вом случае государство основывается на религиозном учении. Та­кое политическое устройство называется теократией. Ha Востоке оно до сих пор составляет всеобщее явление. Ho теократия проти­воречит существу как государства, так и церкви. Она может дер­жаться только уничтожением свободы совести, то есть самой нрав­ственной природы человека. B теократии религиозное учение ста­новится не только нравственно обязательным для верующих, но и принудительным для граждан. Этим уничтожается самостоятель­ность государства, которое даже в собственно ему принадлежащей юридической области подчиняется церковной власти и само долж­но вступать в не принадлежащую ему область внутреннего челове­ка. Как скоро признается свобода совести, как скоро допускается возможность существования различных вероисповеданий между гражданами, так государство необходимо должно получить само­стоятельное значение. Заключая в себе людей различных вероиспо­веданий, которые все одинаково ему подвластны, оно должно ис­кать иного основания для подданства, нежели религиозное учение. Иначе власть его будет нравственно обязательна только для одного разряда подданных, а для других она будет основана единственно на внешней силе. Даже и для первых она будет обязательна лишь настолько, насколько они веруют в церковное учение; вера же есть дело личной совести. Следовательно, государственное подданство будет основано на субъективном чувстве, чего допустить нельзя. Таким образом, основать государственную власть на религиозном учении значит подкапывать самые основания государства.

Ho если государство должно быть независимо от церкви, то и церковь, со своей стороны, должна быть независима от государства. Иначе совесть верующих будет подчинена внешней принудитель­ной власти, во имя государственной цели, что противоречит ее су­ществу и уничтожает нравственную природу человека. Ha Востоке мы видели господство теократии; в классических государствах мы также видим слияние религиозного союза с государственным; но здесь первый подчиняется последнему. Государство требует покло­нения своим богам и допускает чужие религии лишь настолько, на­сколько они совмещаются с его собственной. Это подчинение явно высказалось в борьбе языческого государства с христианством. Су­щественный смысл этой борьбы заключается в выделении религи­озного союза из политического. Независимость церкви разлагала древнее государство, которое всеми силами стремилось этому про­тиводействовать, но должно было оказаться бессильным против нрав­ственных требований человека. Христианское учение в первый раз создало церковь, как союз самостоятельный, основанный на чисто нравственно-религиозном начале. B этом состоит всемирно-истори­ческое значение христианства в общественной сфере. Здесь впер­вые свободная совесть человека нашла себе область, собственно ей принадлежащую, куда она могла уходить от принудительной обще­ственной силы. Поэтому она так упорно отстаивала свои права про­тив римских императоров. Утверждение церкви, как независимого союза, составляет вечное достояние человечества, приобретенное кровью христианских мучеников.

Однако нормальное отношение обоих союзов установилось не вдруг. Государство, разлагаемое с одной стороны гражданским об­ществом, с другой стороны церковью, исчезло. Средневековый мир разделился на две половины, управляемые противоположными на­чалами: светская область частным правом, духовная нравственно­религиозным учением. Над ними не было высшего союза, установ- ляющего единство. Вследствие этого церковь получила полную не­зависимость не только как нравственный союз, но и как юридическая корпорация. Самостоятельность суда и управления, привилегиро­ванные имущества, сёобода от общественных тяжестей, все пало ей на долю. Она получила в свое ведомство множество светских дел, по связи их с делами духовными. Она сделала светскую власть сво­им орудием в преследовании иноверцев. Папы заявили даже притя­зание на верховное владычество в светской области, во имя нрав­ственного закона и религиозных целей. Ho все это было возможно только при разложении государства. Как скоро, с эпохой Возрожде­ния, начался новый исторический процесс и восстановленное госу­дарство стало сводить к единству противоположные элементы об­щественной жизни, так эта внешняя независимость церкви должна была исчезнуть. Оставаясь независимой как нравственно-религиоз­ный союз, церковь, как юридическая корпорация, входит в состав государства и наравне с другими нравственными и физическими лицами подчиняется государственной власти.

Положение ее в государстве, как юридического лица, может быть двоякое: частное или публичное. Как субъект гражданских прав и обязанностей, церковь становится наряду с другими частными со­юзами, образующими юридические лица. Как публичное лицо, она соответствует известным государственным целям и занимает в го­сударстве известное положение. Какими нормами права определя­ются те и другие отношения, мы увидим в изложении прав, присво­енных корпорациям.

Ho каково бы ни было корпоративное положение церкви, госу­дарство не может вмешиваться в ее внутреннее устройство. Нормы, определяющие отношение союза к членам, установляются религи­озным учением, а не государственной властью. Это отношение со­вершенно противоположное тому, которое мы видели выше от­носительно гражданского общества. Там государство установляет общие нормы права, предоставляя свободе лиц частные юридичес­кие действия, имеющие целью приобретение и отчуждение прав. Здесь, напротив, государство в общие нормы вмешиваться не мо­жет, ибо нравственно-религиозное учение от него независимо; но оно определяет права церкви, как юридического лица, и может кон­тролировать юридические его действия. Устройство церкви не под­лежит ведению государства, насколько оно вытекает из религиозно­го учения, и, напротив, состоит от него в зависимости, насколько оно определяется юридическими нормами, различие весьма тонкое, которое понимается различно в разных странах и при разных обсто­ятельствах и которое ведет ко множеству разнообразных сочета­ний, существующих в действительной жизни. 0 них будет речь ниже.

<< | >>
Источник: Чичерин Б. H.. Общее государственное право [Текст] / Б. H Чиче­рин ; под редакцией и с предисловием B А. Томсннова. — М.,2006. — 536 с.. 2006

Скачать готовые ответы к экзамену, шпаргалки и другие учебные материалы в формате Word Вы можете в основной библиотеке Sci.House

Воспользуйтесь формой поиска

Отношение государства к другим союзам

релевантные научные источники:
  • Теория государства и права
    | Ответы к госэкзамену | 2016 | Россия | docx | 0.64 Мб
    1. Предмет и методы теории государства и права 2. Нормативный правовой акт: понятие, признаки, виды 3. Организация власти и нормативные регуляторы в первобытном обществе 4. Толкование права: понятие,
  • Развитие российско-монгольских отношений: основные направления, проблемы и перспективы (1921-2005 гг.)
    Джагаева Ольга Александровна | Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. Элиста - 2006 | Диссертация | 2006 | Россия | docx/pdf | 10.06 Мб
    07.00.03 - Всеобщая история. Актуальность исследования. В монголоведческой тематике проблема российско-монгольских отношений является одной из актуальных. Это объясняется целым комплексом причин, в
  • Ответы на вопросы к зачету по дисциплине «Земельное право России»
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Россия | docx | 0.33 Мб
    Вопросы к зачету по дисциплине «Земельное право России». 1 Понятие и особенности земельных отношений как предмета земельного права. 4 Метод земельного права в правовой системе, его соотношение с
  • Ответы к экзамену по Теории государства и права
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Россия | docx | 0.41 Мб
    Теория государства и права в системе гуманитарных наук. Теория государства и права в системе юридических наук. 3. Предмет теории государства и права. 4. Методология теории государства и права:
  • Шпаргалка по истории государства и права зарубежных стран
    | Шпаргалка | 2016 | Зарубежные страны | docx | 0.15 Мб
    1. Гос-о Древнего Египта 2. Брачно семейные отношения в Древнем Египте. 3. Суд-ный процесс и делопроизводство Древнего Египта 4 Гос устройство индии империя Маурьев. 5. Социально-правовой строй
  • Правовое регулирование создания и деятельности юридических лиц по праву Европейского Союза
    Юрьев Михаил Евгеньевич | Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2007 | Диссертация | 2007 | Россия | docx/pdf | 4.19 Мб
    Специальность: 12.00.10-Международное право, Европейское право. Завершение формирования единого внутреннего рынка Европейского Союза и связанный с этим прогресс в экономической и социальной областях
  • Международное право
    Вылегжанин А.Н. | Под. ред. Вылегжанина А.Н. М.: — 1012 с. | Учебник | 2009 | pdf | 7.36 Мб
    Содержание учебника в духе традиций научно-педагогической школы МГИМО охватывает базовый понятийно-терминологический аппарат международного права и стержневые проблемы его современного толкования и
  • Шпаргалка по европейскому праву
    | Шпаргалка | 2016 | docx | 0.16 Мб
    1. Состав и территория ЕС. Условия вступления новых государств-членов. 2. Европейский Союз и Совет Европы: взаимодействие и соотношение. 3. Основные тапы формирования ЕС. 4. Устройство Европейского
  • Право на охрану здоровья в международном праве
    Бартенев Дмитрий Геннадиевич | Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Санкт-Петербург - 2006 | Диссертация | 2006 | Россия | docx/pdf | 4.86 Мб
    Специальность 12.00.10 - Международное право. Европейское право. Актуальность темы исследования. Во второй половине XX века проблема обеспечения всеобщего уважения и соблюдения прав человека
  • Сравнительное и международное трудовое право
    Киселев И.Я. | Учебник для вузов. — М.: Дело, 1999. — 728 с. | Учебник | 1999 | Международное | docx | 1.25 Мб
    В учебнике на основе применения сравнительно-правового метода рассмотрены национальные системы зарубежного трудового права и меж-дународные стандарты труда, как универсальные (акты ООН и МОТ), так и
- Адвокатура - Банковское право России - Гражданский процесс России - Гражданское право России - Договорное право России - Жилищное право России - Земельное право России - Избирательное право России - Инвестиционное право России - Исполнительное производство России - Коммерческое право России - Конституционное право России - Корпоративное право России - Муниципальное право России - Налоговое право России - Нотариат России - Правоведение, основы права России - Правоохранительные органы - Семейное право России - Страховое право России - Судебная медицина России - Судопроизводство России - Таможенное право России - Теория и история государства и права России - Транспортное право России - Трудовое право России - Уголовное право России - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Хозяйственное право России - Экологическое право России - Ювенальное право России -