ПРЕДИСЛОВИЕ

жареным, запах крови, запах денег, горькие плоды демократии, ост­рые углы. Метафора, основанная на чувственном восприятии, играет определенную роль в стратегии дискредитации, поскольку перенос свойств объекта, вызывающего неприятные ощущения, на другой объект позволяет характеризовать последний, выразить к нему отношение: отдает коммунизмом, предвыборная борьба с запашком, политический привкус.

Интересно, что, говоря о языковых механизмах формирова­ния оценки в СМИ, сами исследователи прибегают к перцептив­ной метафоре. «Существуют различные лингвистические способы создания оценки... Умелый подбор фактов, акцентирование толь­ко одной стороны явления (нужной автору) и затушевывание дру­гой, а иногда и умолчание помогают рисовать образ события в черных либо в розовых тонах»; «Имплицитные оценки в публици­стике — это прежде всего оценочные метафоры, которые призва­ны организовать общественное мнение, создать у адресата нуж­ный адресанту яркий, зримый образ, также суггестивно влияющий на восприятие информации под заданным углом зрения» [Клушина 2000].

Одной из особенностей современного языка СМИ в России последних лет является нагнетание отрицательных эмоций. Дест­руктивные тенденции проявляются и на уровне референции, и в самом языке. Это проявляется, в частности, в устойчивой сочета­емости слов цвет, звук, вкус, запах со словами определенных се­мантических полей, таких, как «война», «смерть», «криминал», «власть», «деньги»: цвет крови; звуки траурного марша, реквиема, канонады; вкус крови; запах пороха и серы, войны, денег, власти.

В языке современных СМИ формируется особая мифология, основанная на переосмыслении реалий прошлого или современ­ной рекламы, использовании их в качестве социально значимых символов: книга о вкусной и здоровой пище— символ, воплощаю­щий советский миф о счастливой и сытой жизни; светлый путь — словосочетание, часто использовавшееся в названиях колхозов; сладкая парочка— новый миф о начале процветания России, со­зданный рекламой. Интерес представляют случаи сознательного разрушения старых мифов при помощи зрительных и других чув­ственных образов (бровеносец в потемках— о Л.Брежневе, фоне­тическая перифраза названия фильма «Броненосец "Потемкин"»). Политические мифы, связанные с семантикой цвета, также пе­реосмысляются: новые коннотации возникли у слов красный, бе­лый, зеленый, розовый, желтый: красный Геннадий Зюганов, розовый Евгений Примаков, розовый цвет с зелеными прожилками экологов. Фразеологизмы, включающие цветообозначения, такие, как ро­зовые очки, желтый дьявол, желтый дом, порождают скрытые си­нонимические отношения, основанные не столько на близости лексических значений, сколько на сходстве ассоциаций. Интерес­но, что всегда можно прогнозировать сочетаемость слова полити­ка с идиомами такого типа, и это обычно подтверждается: поли­тика розовых очков — о политике правительства Кириенко в авгу­сте 1998 г., политика Желтого дома — Желтым домом по анало­гии с Белым домом сейчас называют местную администрацию.

Политический театр современной России расширяет свой ре­пертуар. Один из новых популярных сценариев — террористичес­кий акт. Терроризм превращается в каждодневное зрелище. В язы­ке это метонимически выражено новым фразеологизмом — визу­альные террористы, т.е. зрители, с ужасом и потаенным восторгом созерцающие теракты в прямом эфире, например, взрывы до­мов, в некоторых СМИ именуемые фейерверком.

Иную функцию выполняет лексика чувственного восприятия в художественном тексте. Если для публицистического текста глав­ное — приобщить адресата к определенной системе оценок, то к художественной литературе как виду искусства, в первую оче­редь, применяются критерии «прекрасного» и «безобразного», т.е. критерии эстетические. Для художественного произведения важ­но не сообщить какую-то информацию об окружающем мире, а

6

7

ПРЕДИСЛОВИЕ