ОТ АВТОРА
В названии книги обозначены две категории — ощущения (цвет и запах предполагает и все остальные) и власть. Казалось бы, что связывает их? Власть — понятие весьма абстрактное, а ощущаем мы предметный мир.
Но такова особенность человеческого сознания, что для постижения сути вещей ему нужно «перевести» язык абстракций на более понятный, «материальный» язык. Власть — слово того же свойства. Оно привлекло автора тем, что охватывает многие стороны бытия. Достаточно посмотреть на метафоры, существующие в русском языке: семейные узы, привязанность к человеку, скованные движения, невозможно оторвать взгляд, прикованный к постели, подавленное настроение, быть под каблуком.Концепту «власть» посвящены в лингвистической науке многие работы, в которых власть рассматривается прежде всего как политическое господство. В нашей книге уделяется внимание не только этому, но и многим другим аспектам. Время, болезни, любовь, красота мира, собственные комплексы повелевают нами, и, может быть, от них мы зависим больше, чем от сильных мира сего. Освободиться от этих «пут» означало бы «перестать жить». Но есть одна счастливая возможность, одно свободное проявление — называть вещи своими именами и тем самым овладевать ими. Здесь, в языке, власть подчиняется нам, ее можно осязать, воспринимать на вкус, видеть, слышать, обонять.
Чувственный опыт отражается в метафоре — образном представлении власти и одновременно ее осмыслении. Так, горький привкус власти — перифраза, означающая «разочарование малоимущих людей, вызванное тем, что их ожидания от новой власти улучшения жизни не оправдались». Образ построен на знакомых вкусовых, отчасти зрительных ощущениях: первое впечатление от вкушаемого плода, яркого, спелого, вселяло надежду на столь же приятный, сладкий вкус. Отсюда и горькое разочарование, и горький привкус. Когда мы говорим запахи детства или тепло родного дома, именно ощущения становятся теми незримыми нитями, которые привязывают нас и к времени, и к пространству.
Власть как связь (во всем ее многообразии) человека с миром, язык как одна из возможностей эту связь осмыслить и запечатлеть, используя чувственный опыт, — вот то главное, что хотелось бы обсудить с читателем. Практические задания, которые есть в книге, необходимы для того, чтобы мы не только знали что-то о языке, но и узнавали это «что-то» при встрече с ним в тексте. Автор надеется не только на читательский интерес, но и на сотрудничество.Ничто не существует в интеллекте, чего раньше не было бы в ощущениях.
Рене Декарт
Любой из феноменов окружающего мира сначала воспринимается органами чувств (его либо видят, либо слышат, либо ощущают), затем он логически осмысливается, происходит его категоризация. Значимые, с точки зрения носителя сознания, отпечатки реальности, в том числе зрительные, слуховые, осязательные, вкусовые и обонятельные образы, — сенсибилии (термин Б. Рассела), воплощаясь в языке, становятся достоянием не только отдельного человека, но и национальной культуры. Некоторые лингвистические факты говорят о различной интерпретации ощущений языковым сознанием в разных культурах. Различия обусловлены особенностями национального склада мышления, самобытностью природной среды и материальной культуры и, как следствие, неодинаковым выбором наиболее типичных прототипов того или иного концепта. Так, красный у австралийца соотносится с красной глиной, у испанца — с боем быков, у русского — с красным флагом.
Говоря об отражении русской ментальное™ в слове, В.В. Ко-лесов пишет: «Конкретное и образное предпочитается отвлеченно умственному. Рационалистическому. Именно потому, что оно образно, в нем нет единичности. Толкование конкретного как материально единичного вытекает из номиналистического взгляда современного эмпирика и полностью соответствует научному позитивизму. Менталитет русского — не рацио, но и не сенсуализм, хотя некоторые историки (например, А. Щапов) и пытались уверить в особой склонности русского человека к конкретно-чувственному восприятию. Конкретное одновременно воплощает и абстрактную сущность его, соприсутствует с ним; конкретное — всего лишь знак отвлеченного и всеобщего» [Колесов 1999: 130].
Слова, обозначающие ощущения разных модальностей, могут вызывать у людей соответствующие ощущения, т.е. оказывать на них определенное воздействие. Поэтому метафоры, построенные на восприятии цвета, звука, запаха, вкуса, температуры очень широко используются в языке политики, в средствах массовой информации: серая экономика, красные переговорщики, запахло
4
5
ПРЕДИСЛОВИЕ