БЕССОЮЗНОЕ СЛОЖНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ В КУРСЕ СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА

1. Вопрос о статусе бессоюзного сложного предложения как особого типа сложного предложения.

2. Принципы классификации бессоюзных сложных предложений (БСП).

3. Роль интонации в формальной организации БСП.

4. Виды бессоюзных сложных предложений и их структурно-семантическая характеристика.

Острота проблемы бессоюзного сложного предложения (БСП) в настоящее время совершенно очевидна. Его “грамматический паспорт” до сих пор не расписан, в освещении присущих ему синтаксических категорий много неясностей и противоречий. Не случайно в последней академической “Русской грамматике” ему отказано даже “в прописке” в системе сложных предложений. Бессоюзные сложные предложения “выведены” за ее пределы. Вместо них в «Русской грамматике” рассматриваются так называемые бессоюзные соединения (сочетания) предложений как “особые синтаксические образования, в большей или меньшей степени соотносительные со сложными предложениями, но отличающиеся от них отсутствием союзной и местоименной связи между частями” (1).

Даже те лингвисты, которые признают бессоюзное сложное предложение как особую единицу синтаксического уровня языка, по-разному описывают его природу. Более того, одни и те же бессоюзные конструкции квалифицируются ими весьма разноречиво. Так, например, предложение типа Враг мог ударить с фланга, это было ясно всем (Ю. Бондарев) В. А. Белошапкова определяет как БСП закрытой типизированной структуры с анафорическим элементом, Н. С. Валгина – БСП со структурно-обусловленными частями, Л. Ю. Максимов - с распространительно-присоединительным значением, Н. Н. Холодов – предложение подключения-распространения, Е. Н. Ширяев – БСП с отношениями свернутого тождества (2-6).

Обо всем этом приходится говорить студентам-филологам на первой же лекции по данной теме, преследуя, впрочем, несколько дидактических целей: во-первых, неразработанность проблемы бессоюзного сложного предложения в русистике побуждает учащихся внимательнее прислушиваться в дальнейшем к концептуальным положением, излагаемым самим преподавателем; во-вторых, для более сильных, пытливых студентов (они есть в любой аудитории) это может послужить толчком, импульсом к самостоятельным творческим поискам путей и способов решения данной проблемы; в-третьих, именно благодаря акцентированию внимания слушателей в начале изложения лекционного материала на спорных вопросах в анализе конкретных языковых фактов можно по-настоящему заинтересовать их изучаемой темой.

Есть еще одно обстоятельство, способствующее повышению интереса студентов – будущих учителей-русистов – к изучаемой теме. Речь идет об особенностях ее преподавания в общеобразовательной школе. Авторы действующих учебников по русскому языку, очевидно, полагая, что в современной лингвистике нет концепции бессоюзного сложного предложения, на которую можно надежно опереться в школьном обучении, подменяют, собственно, его изучение работой над правилами постановки в нем тех или иных знаков препинания (запятой, точки с запятой, двоеточия и тире). Насколько оправдан такой подход в обучении бессоюзным конструкциям? Можно ли всерьез рассчитывать на то, что, не зная формально-грамматической устроенности этих конструкций, не различая, в сущности, характера и роли в них интонации и не представляя четко смысловых между их частями, школьники научатся верному выбору пунктуационных знаков? Естественно, эти вопросы на первой лекции остаются открытыми, но к ним следует обращаться, по крайней мере, на завершающем этапе изучения темы (7).

Небезинтересным для студентов может оказаться краткий экскурс в историю вопроса, если внимание обучаемых сосредоточить на тех критериях систематизации бессоюзных сложных предложений, которые лингвисты избрали при их группировке, и обнаружить «рациональное зерно» в каждой из синтаксических теорий для совершенствования практических навыков анализа полипредикативных структур и умения пользоваться ими в собственной речи.

Проблема классификации бессоюзных сложных предложений в русистике решалась и зависимости от определенного понимания природы этих конструкций. До середины ХХ века эти предложения не рассматривались как особая коммуникативная синтаксическая единица. Их считали лишь речевыми реализациями я союзных предложений. Поэтому, собственно, и не вставал вопрос об их классификации и отпадала необходимость в специальном изучении структуры бессоюзных сложных предложений. Они уподоблялись либо сложносочиненным предложениям, либо сложноподчиненным. Синтаксисты занимались в основном подстановкой в них подходящего по смыслу союза – то сочинительного, то подчинительного, ср: 1) Я был озлоблен, он угрюм (А. С. Пушкин) – Я был озлоблен, а он угрюм. 2) Ах, обмануть меня не трудно: я сам обманываться рад (А. С. Пушкин) – Ах, обмануть меня не трудно: так как я сам обманываться рад.

Распределение бессоюзных сложных предложений по тем же классификационным рубрикам, что и союзных, в соответствии с делением их на сложноподчиненные и сложносочиненные предложения, не было плодотворным, поскольку это не способствовало раскрытию сущностных характеристик бессоюзных конструкций. Только после трудов Н. С. Поспелова, считавшего бессоюзное сложное предложение особым подклассом сложного предложения, противопоставляющимся союзному, в значительной мере изолированным от последнего, возникла необходимость в ином решении проблемы классификации БСП (8).

Вместо противопоставления сочинительной / подчинительной связи Н. С. Поспелов вводит другое противопоставление бессоюзных сложных предложений – однородного и неоднородного состава, устанавливаемое на логико-семантических основаниях. Синтаксическое значение однородности как “одинаковое отношение к тому целому, которое выражают части предложения”, например, в конструкциях с перечисленными и сопоставительными смысловыми отношениями: Катятся ядра, свищут пули, нависли хладные штыки (А. С. Пушкин). Ты богат, я очень беден, ты прозаик, я поэт (А. С. Пушкин) “Бессоюзные сложные предложения неоднородного состава выражают ту или иную зависимость друг от друга составляющих их предложений” (9).

Классификация, предложенная Н. С. Поспеловым, внутренне непротиворечива и охватывает почти весь круг языковых фактов. Поскольку она основана на семантических критериях, исследователи в дальнейшем упор делали на выяснение особенностей формально-грамматической устроенности бессоюзных сложных предложений и уточнении смысловых отношений между их частями: различие БСП открытой и закрытой структуры (В. А. Белошапкова), определение синтаксической формы БСП и роли интонации, активизирующей смысловые отношения, заложенные в лексико-семантическом содержании предикативных конструкций (Е. Н. Ширяев), исследование структурной, смысловой и коммуникативной стороны БСП с учетом формальной и / или семантической завершенности одной из частей (Д. И. Изаренков) (10-12).

Исключительно велика роль интонации в формально грамматической организации бессоюзных сложных предложений. Еще А. М. Пешковский отмечал, что в них интонация принимает на себе те же функции, которые в союзных предложениях выполняют союзные средства. Поэтому можно установить “ряд интонаций, абсолютно тождественных с отдельными группами союзов” (13). К числу таких интонаций он относит, например, объяснительную в предложениях типа Сержусь я на самого себя: сам кругом виноват (А. С. Пушкин), совершенно идентичную по значению причинным союзам (потому что, так как и т. д.) и являющуюся, в сущности, их заместительницей. В то же время, будучи тонким знатоком языка, А. М. Пешковский не мог не заметить, что интонация не полностью соотносится с тем или иным союзом. Есть бессоюзные конструкции с недифференцированными отношениями, обладающие одной и той же интонационной структурой, но соотносящееся с различными союзами.

Рассмотрим один пример: Подул ветер – стало холодно. В построении этого бессоюзного сложного предложения существенную роль играет интонация обусловленности, характеризующаяся сильным подъемом голоса на логически ударяемом слове первой части, значительной паузой между частями и ровным произнесением второй части.

Именно неопределенность, диффузность смысловых отношений между частями подобных бессоюзных конструкций побудила некоторых исследователей отказаться от интонации как критерия систематизации БСП. С этим, на наш взгляд, нельзя согласиться. И вот почему: во-первых, при классификации союзных сложных предложений во внимание берется прежде всего характер союзов (сочинительных, подчинительных) как основных средств сплочения их частей, но наряду с другими средствами синтаксической связи (интонацией, соотносительными словами, порядком частей, соотношениям форм сказуемых, структурным параллелизмом, типизированными лексическими элементами), так что при группировке бессоюзных сложных предложений тоже нужно брать за основу одно, главное средство объединения их частей, а именно интонацию, которая не сама по себе, но в комплексе с другими средствами синтаксической связи способна выражать те или иные смысловые отношения. Например, в предложении: Я знаю: в вашем сердце есть и гордость и прямая честь (А. Пушкин) ведущим средством выражения его грамматического значения (объектно-изъяснительных смысловых отношений) выступает, помимо наличия опорного слова с изъяснительной семантикой в первой части, порядка следования простых предложений в составе сложного (негибкая структура), соотношения форм сказуемых, предупредительно-объяснительная интонация, характеризующаяся поведением тона в конце первой части, разъясняющая часть, которая произносится спокойным, несколько более низким тоном.

Во-вторых, интонация как явление многомерное выполняет несколько функций. Так, фразовая интонация, для которой существенны мелодика, ударение, пауза, “обладает тремя лингвистическими функциями : функцией членения (через оформление), функцией связи и функцией передачи смысловых отношений” (15).

Итак, в качестве критерия классификации бессоюзных сложных предложений следует принять интонацию. На слух легко различаются, по крайней мере, пять типов интонации: перечислительная (По водам скользят гондолы, искры брызжут под веслом, звуки нежной баркаролы веют легким ветерком) (И. Козлов); сопоставительная (Без солнышка нельзя пробыть, без милого нельзя прожить (посл.); предупредительно-объяснительная (Богатство – вода: пришла и ушла) (посл.); присоединительная (Не везет парню – впрочем, речь не о том) (М. Алексеев).

При изучении перечисленных, сопоставительных, пояснительных, обусловленных, присоединительных БСП очень важно сопоставление их с синонимичными союзными конструкциями (16), что помогает студентам не только четче выявлять выражаемые ими отношения, но пользоваться ими в разнотипных связных высказываниях. Более того, умение подбирать к БСП синтаксические синонимы способствует совершенствованию у учащихся правописных навыков. Усвоив структурно-семантические особенности бессоюзных сложных предложений указанных типов, они иными глазами посмотрят на правила постановки в них знаков препинания, заученные студентами на занятиях по практическому курсу русского языка, тем более что эти правила в вузовских и школьных пособиях, да и в справочниках по пунктуации, сформулированы не столь корректно. Так, например, отмечается, что двоеточие в бессоюзном сложном предложении ставится в четырех случаях, если (I) вторая часть поясняет, разъясняет первую т. е. раскрывает ее содержание (можно вставить между частями союз а именно): Деревья словно плакали: с ветвей на землю все время падали крупные капли: (В. Арсентьев) (2) вторая часть БСП указывает основание, причину того, о чем говорится в его первой части (между частями можно вставить союзы так как, потому что): Птиц не было слышно: они не поют в часы зноя (И. Тургенев); (З) вторая часть дополняет смысл первой, распространяя один из ее членов (обычно сказуемое) (можно вставить союзы что, чтобы): Вдруг я чувствую: кто-то берет меня за плечо и толкает (И. Тургенев); (4) вторая часть представляет собой прямой вопрос: Сережа подумал: когда это будет? (В. Панова).

Опыт показывает, что учащиеся без особых трудностей справляются с пунктуационным оформлением БСП в первых двух случаях. Но им нелегко дается осмысление последних двух условий постановки двоеточия в бессоюзных конструкциях. Дело в том, что правило, ориентирующее на дополнение или распространение глагола-сказуемого первого простого предложения БСП, не охватывает всех языковых фактов. В добавочном разъяснении нуждаются не только глаголы, но и существительные (Прошел слух: свадьбу его назначили на пасху) прилагательные (Мы рады: наши победили), слова категории состояния, (Очень жаль: гости опаздывают). Раскрытия и конкретизации своего содержания требуют также и анафорические местоименные слова первой части БСП (Удивительно вот что: я не испытываю никакого волнения) (Ю. Трифонов). Обобщая все эти случаи, можно сказать, что двоеточие ставится в бессоюзном сложном предложении типизированной структуры, в первой части которого имеются слова, нуждающиеся в непременном распространении и конкретизации своего содержания.

Что касается четвертого условия, при котором соблюдается норма постановки двоеточия в БСП, то оно требует особого рассмотрения в соответствии с выдвигаемым нами методическим принципом комплексного подхода к пунктуационному оформлению синтаксических конструкций. Речь идет о взаимодействий знаков препинания, когда они функционируют в комплексе: выбор одного из них обуславливает появление на письме другого.

Обратимся к приведенному выше примеру: Сережа подумал: когда это будет? Содержание этого высказывания можно передать иначе, а именно сложноподчиненным предложением с придаточным, изъяснительным, обозначающим косвенный вопрос: Сережа подумал, когда это будет. Есть и третий вариант пунктуационного оформления данного высказывания – в виде предложения с прямой речью: Сережа подумал: «Когда это будет?» Знаки препинания в указанных синтаксических построениях выполняют свою роль в зависимости от их типов: в бессоюзном сложном предложении используются после первой части двоеточие, после второй – вопросительный знак; в сложноподчиненном предложении главная часть отделяется от придаточной запятой, а само предложение в целом – точкой; в предложении с прямой речью употребляется во взаимосвязи сразу три знака препинания: двоеточие, вопросительный знак и кавычки.

В заключение отметим: несмотря на то, что теория бессоюзного сложного предложения в современной русистике разработана недостаточно, оно представляется, несомненно, весьма привлекательным и благодатным материалом для развития лингвистических и речемыслительных способностей учащихся.