Стихийность и сознательность

Идея необходимости замены стихийности сознательностью, т.е. подчинения стихийных слепых сил общества сознательной воле людей, приобрела особую остроту в период возникновения и становления капиталистического общества.

Значение науки и научной мысли в развитии общества необычайно возросло. Подобно тому, как познаются законы природы, дол-жны быть познаны и законы развития общества. Подобно тому как человек, познавая законы слепых сил природы, подчиняет их своей воле, так и слепые силы общественной стихии путем познания их законов должны быть покорены. Только таким образом люди из рабов слепой необходимости могут стать господами собственных отношений, а потому — и сознательными творцами истории. Для этого необходимо ликвидировать прежде всего частную собственность на средства производства, а тем самым — и борьбу классов как первопричину общественных антагонизмов, конфликтов и стихийности развития общественного процесса.

С ликвидацией частной собственности и антагонистических классов становятся возможными и сплоченность общества, и единство личных и общественных интересов или, точнее, установление приоритета общественных интересов перед личными. Такова в общих чертах теория, провозглашенная К.Марксом и Ф.Энгельсом. Ей нельзя отказать в стройности, даже заманчивости. Однако идея единства и монолитности общества, первенства общественных интересов над личными на основе устранения экономического неравенства, словом, идея подчинения слепых сил общественной стихии созна-тельной и целенаправленной воле человека с неизбежностью рождает проблему власти (государства) как организующей и направляющей силы общества на пути к единой цели, к осуществлению идеала.

Нетрудно заметить, что основоположники марксизма-ленинизма увидели успешное преодоление «стихийности», в особенности столкновения интересов классов и государств в политической (госу- дарственной) власти, в принудительных мерах, в революционно-насильственных средствах. (Реформы же, не говоря уже о компромиссах, ими презрительно квалифицировались как «оппортунизм», «соглашательство» и «предательство».) В спасительную роль политической организации для завоевания власти и учинення революционного насилия особенно уверовал Ульянов-Ленин. Это он бросил призыв: «...дайте нам организацию революционеров — и мы перевернем Россию!» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 6. С. 127).

В работе Ленина «Что делать?», откуда взят названный призыв, были высказаны соображения относительно роли политической организации («партии нового типа») и революционной теории в револю-ционном движении. Бернштейн и его сторонники на Западе, а также «экономисты» в России, делая акцент на «стихийности» исторического процесса, считали необязательными коренные преобразования в сложившихся экономических и социально-политических отношениях. Проще говоря, они выдвигали по преимуществу экономические требования и не призывали к уничтожению всякой частной собственности, а также слому государственной машины. К тому же «экономисты» считали, что в условиях самодержавной России если всякая экономическая борьба и не оборачивается политической, то приобретает характер последней.

Хотя Ленин и уверовал, что исторический процесс идет по пути перехода от капитализма к коммунизму, тем не менее он был недоволен, так сказать, темпами этого процесса, а также «стихийностью» рабочего движения, его склонностью ограничиваться борьбой за повышение заработной платы, сокращение рабочего дня, улучшение условий труда, словом, экономическими требованиями. Согласно Ленину, «основной экономический интерес пролетариата может быть удовлетворен только посредством политической революции, заменяющей диктатуру буржуазии диктатурой пролетариата» (Т.

На этом основании он считал, что социалистическое сознание (идеология) может быть привнесено в рабочее движение «...только извне, то есть извне экономической борьбы...» (там же. С. 79). Иначе говоря, «костная материя» (класс пролетариата), как таковая, неспо-собна выработать передовое (социалистическое) сознание, а если и способна породить какое-либо сознание, то лишь «ущербное», тред- юнионистское. Можно сказать, что «костная материя» нуждается во внешнем «одухотворении», в привнесении сознания извне, из творческой деятельности интеллигенции (интеллектуалов). Словом, рабочие — это материал, которому необходимо придать нужную «форму»; рабочее движение — стихийное, нуждающееся во внесении сознательности. Утверждая примат сознания (теории) над «материей» (рабочим движением), Ленин решительно утверждал: «Без революционной теории не может быть и революционного движения» (Там же. С. 24).

Очерченный ход его рассуждений представляется по меньшей мере странным в устах (под пером) человека, считавшего себя при-верженцем материалистического понимания истории. Однако эта странность объяснима значительной долей утопизма, присущего марксизму-ленинизму. Учение, идущее от желаемого (идеала) к жизни, от заранее обозначенной установки к действительности, вынуждено бывает воспринимать (и «подгонять») действительность под углом зрения умозрительных ориентиров, а также прибегать к насилию и сверхнасилию для их реализации.

Новая экономическая политика (НЭП), выдвинутая Лениным и представлявшая собой отступление от избранного коммунистического пути развития, фактически признала ошибочность марксистско-ленинского учения о направленности исторического процесса, в частности приоритет сознательности над стихийностью, должного над сущим. Стихийность, естественный ход вещей (самодвижение общества) предполагает, образно говоря, социальную терапию, а не хирургическое вмешательство для коренного преобразования общества и построения его «заново». По словам авторов «Манифеста Коммунистической партии», «...коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2 изд. Т. 3. С. 4). Просчет, печальный по своим последствиям в странах «реального социализма», состоял в одностороннем взгляде основоположников марксизма-ленинизма на частную собственность как на основной источник социальных бед и на насилие («революционную диктатуру пролетариата») как метод разрешения классовых и иных общественно-исторических проблем.

Июль 1996 г.