О парадоксе России

«Хотели как лучше, а получилось как всегда». Эти слова В.С.Черномырдина звучат как изречение, не лишенное загадочности. Загадочным выглядит и объяснение парадокса России, данное тем же Черномырдиным.

Какие же «мы» (русские и россияне вообше) люди? Обратимся к некоторым впечатляющим фактам. По оценкам ООН в России со-средоточено более 50% мировых природных богатств. Россия — страна сплошной грамотности и занимает одно из первых (если не первое) место в мире по числу специалистов с высшим и средним техническим образованием на каждую тысячу человек. По неофициальным подсчетам в конце 80-х годов текущего столетия каждый четвертый научный сотрудник приходился на бывший Советский Союз. Невольно возникает вопрос: почему Россия, имея огромные возможности, будь то природные ресурсы, завидный интеллектуальный потенциал и присущая ей духовность, пребывает в нужде и бедности, причем на протяжении веков?

Согласно народной мудрости наши недостатки — продолжение наших достоинств. Так терпение — достойная психологическая черта, но до тех пор, пока она не переходит «меру», став долготерпением, «притерпелостью», будь то к тяготам жизни или к обычному произволу власть имущих. Более того, чем более жестоким, сильным и деспотичным было начальство, тем больше оно уважалось и почиталось на Руси. Иван Грозный и Сталин это хорошо понимали. Непо- корные уничтожались, выживали смиренные или смирившиеся. Тем самым был нанесен ущерб генофонду нации. Небезызвестно также, что нередко долготерпение переходит в анархию и порождает «русский бунт». Однако терпение, стойкость, готовность к жертвам и патриотизм, а также коллективизм и послушание начальству, присущие русской нации (русской «духовной» идентичности), объясняют успехи (за некоторым исключением) России в практически непрерывных войнах.

Хозяйственная деятельность на огромных пространствах Российской империи и сменившего ее Советского Союза носила экстенсивный характер. Причиной этого принято считать суровые климатические условия, однако известно, что высокоразвитая Канада находится не в лучших, чем Россия, климатических условиях. На наш взгляд, более значительную роль в экстенсивном хозяйствовании играет не столько климат, сколько сравнительно низкие потребительские нужды и соответствующие им невысокая культура труда, недостаточная его интенсивность, недооценка фактора времени и затрат на производство того или иного предмета или товара, а также условий жизни самого производителя материальных (да и духовных) благ. Ведь бараки, общежития и «коммуналки» не перевелись на Руси и по сей день.

Коллективизм, присущий русским и россиянам, также является положительной характеристикой их психического склада. Но это до тех пор, пока коллектив не подавляет личность, ее инициативу, не посягает на права и достоинство отдельного человека, пока не выдвигается требование: «не высовывайся!» или «тебе больше всех надо?!»

Словом, коллектив и коллективизм хороши до тех пор, пока им не придается статус онтологической реальности, по отношению к которой составляющие элементы мало что значат. В общефилософском смысле признание первенства общего, будь то коллектив, государство или общество в целом, перед единичным представляет собой чистейший спиритуализм, иначе говоря, средневековый реализм.

Общеизвестна еще одна особенность русского национального характера — переход, так сказать «впадение», из одной крайности в другую.

Нельзя сказать, что у русских полностью отсутствует стремление к среднему, свободному от крайностей, положению, но проявляется оно как-то вяло, недостаточно. Отсюда тезис: «либо все, либо ничего». В символике сказки Пушкина «О рыбаке и рыбке» многое об этом сказано, даже предсказано.

Неудивительно, что отказ оттого, что являлось негативным (или казалось таковым) в прошлом, оборачивалось и оборачивается в наши дни решительным разрушением чуть ли не всего прошлого, а стало быть, разрывом связи времени и поколений, прерыванием собственной истории. Словом, «разрушим все до основания...», а затем... надеемся на знаменитое «авось».

Бесшабашность и романтизм, свойственные значительному числу русских, делают их народом обаятельным, удалым и привлекательным, но вместе с тем довольно беспечным. Русская пословица гласит: «Бог даст день — Бог даст пишу». Русская душевность — прекрас-ное качество, но подчас она может совмещаться с жестокостью, нередко бессмысленной (говоря словами А.С.Пушкина). Эта противоречивость и породила понятие «загадочной» русской души. (Договоримся: противоречивость как черта менталитета в определенной степени присуща всем нациям и расам, но в данном случае речь идет о русском народе, а не о каком-либо ином.)

Бескорыстие, неприязнь к богатству и презрение к накопительству выгодно отличают многих русских от многих других народов и прежде всего от западноевропейских — англичан, французов, немцев, не говоря уже о белых гражданах США, т.е. тех же англосаксах, евреях и других. Тем не менее излишне негативное отношение к богатству и обогащению является, на наш взгляд, одним из факторов, препятствующих достижению Россией уровня экономического развития и материального благополучия Запада.

Не секрет, что вот уже триста лет, начиная с Петра Великого, Россия, взяв курс на достижение экономического уровня западных стран, так и осталась в состоянии догоняющего конкурента (или партнера- соперника). В советский период была поставлена грандиозная задача — «догнать и перегнать» США по всем показателям производства на душу населения. Ценой гигантских усилий и неимоверных жертв, принесенных во имя процветания страны, были достигнуты впечатляющие успехи в сфере космических исследований и в области военной технологии.

Со временем пришлось сдать позиции и в некоторых из этих областей, не говоря уже о промышленном и сельскохозяйственном производстве. «Догоняющее» развитие последнего перешло в состояние застоя, стагнации, в своего рода деградацию и распад. Подспудный распад Советского Союза начался раньше его краха и официально провозглашенного развала.

Возникает вопрос из вопросов: почему на пути разрешения задачи или сверхзадачи — догнать Запад — Россия потерпела поражение? Ведь, казалось бы, подобная задача (пусть даже сверхзадача) вполне по плечу такой великой державе, как Россия.

Для ответа на поставленный вопрос следует, помимо прочего, иметь в виду еше одну особенность русского народа, а именно тот факт, что его главной моральной ценностью в общественной жизни является справедливость и равенство, причем, говоря в духе Аристотеля, равенство арифметическое (независимо от заслуг, вложенного труда и т.п.), а не геометрическое.

Обращает на себя внимание еще одно важное обстоятельство: для осуществления идеала коммунизма большевики прежде всего ликвидировали частную собственность, прервав тем самым путь либеральной (западной, капиталистической) экономики, по которому развивалась Россия. Режим, установленный большевиками, подавлял какую бы то ни было гражданскую инициативу как в экономике, так и политике и идеологии.

Установив тоталитарно-полицейский государственный строй и реанимировав феодально-крепостнические отношения на селе, большевики отбросили страну на столетия назад. Неудивительно поэтому, что Россия вернулась на путь, прерванный Октябрем 1917 года, но уже в форме криминального капитализма и разгула коррупции на всех этажах власти.

Парадокс, связанный с большевиками и установленным ими режимом, состоит в том, что они взялись «догнать и перегнать» Запад внеэкономическими средствами, административно-принудительными мерами, директивными решениями, словом, на базе несвободы. Между тем Запад преуспел во всех сферах деятельности именно благодаря свободе сложившегося гражданского общества, т.е.

Для западноевропейских народов праобразом, парадигмой человека является древний эллин, верховной ценностью (можно сказать, сверхценностью) — свобода, индивидуальная свобода в рамках закона, т.е. согласно принципу: разрешено все, что законом не запрещено.

Говоря о свободе, мы подходим к одному из драматических черт русского национального характера. Как это ни прискорбно, на Руси свобода понималась (и понимается) большинством населения как воля, своеволие, анархия, произвол. Вспомним в этой связи одного из персонажей М.Е.Салтыкова-Щедрина. Озадачен- ный фактом существования свода законов, некий градоначальник в недоумении рассуждает: «Ежели законы есть, зачем я? Ежели есть я, зачем законы?»

В советской же действительности в угоду «революционной целесообразности» и допустимости (сообразно сложившейся в данный момент ситуации) «политического истолкования» законодательных актов, в частности статей Уголовного кодекса, позволялось нарушать саму Конституцию СССР, ее основополагающие принципы, не говоря уже об Уголовном кодексе. Неудивительно, что в правосознании подданных Российской империи, и без того слаборазвитом, в советский период само понятие «правосознание» стало редко употребляемым, да и малопонятным.

Еще хуже обстояло дело с соблюдением законов на окраинных территориях СССР, где с точки зрения коренного населения русские выглядели чрезмерными «законниками» и «формалистами», не всегда берущими взятки и, в сущности, не признающими клановые, родственные, дружеские и т.п. отнощения.

Между тем для народов с авторитарно настроенным менталитетом чиновник, облеченный властью, теряет свой авторитет («лицо»), если не ставит себя выше закона и не попирает его. Словом, получа-ется некий парадокс: с точки зрения Запада Россия является страной с недостаточно развитым правосознанием, склонным к авторитаризму и волюнтаризму, не говоря уже о сложившейся с давних времен на Руси приверженности к пьянству.

Совершенно очевидно, что в стране, на протяжении всей истории не жившей в условиях свободы, следовало эту свободу (и либерализацию) отпускать, так сказать, на тормозах, а не в полном объеме и в равной мере всем слоям населения, независимо от их образовательного ценза, уровня культуры, рода занятий и т.п.

В настоящее время ученые-гуманитарии, и прежде всего экономисты, социологи, философы, политологи, историки и другие, ин-тенсивно исследуют причины переживаемого страной кризиса и пути выхода из него. С этой целью изучаются опыты модернизации ряда стран (таких, как, например, Япония), перешедших в результате проведенных реформ от так называемого традиционного общества к современному, модернизированному.

Отличительными чертами традиционного общества считаются статичность и цикличность, воспроизводство одних и тех же форм жизни, быта и мышления; малая эффективность производства, не-дооценка фактора времени, безынициативность населения, почти сплошная безграмотность и т.д.

Современное же общество, ставшее на путь модернизации, определяется динамичным режимом бытия, ориентированным на получение все более и более новой информации, эффективностью труда, инициативой и предприимчивостью личности, ее профессиональной подготовленностью и т.п.

Отсюда со всей определенностью возникает старый (и вечно новый) вопрос о свободе и справедливости.

Свобода есть реализация деятельности человека, его творческих сил и возможностей. Так как люди различаются по своим способнос-тям, наклонностям и тем самым возможностям, это обстоятельство ведет к социальному неравенству. Последнее, в свою очередь, рождает вопрос о социальной (экономической, правовой и т.п.) справедливости, т.е. вопрос о должном, о том, какой должна быть социальная действительность, общественные отношения в социуме.

Одно из главных отличий российской истории от истории античного мира, новоевропейских народов и стран, вставших на путь модернизации, заключается, на наш взгляд, в том, что многие русские (и россияне) предпочитали (в значительной степени и ныне предпочитают) справедливость, причем, как было сказано, с уклоном в сторону уравнительности справедливости. Суть реформ по установлению рыночных отношений в Российской Федерации (и государствах СНГ) сводится к переносу, так сказать, акцента с понятия «спра-ведливость» на понятие «свобода».

Мне уже приходилось утверждать (на примере древних греков), что внешним проявлением внутренней свободы явилась демократия греков. Стало быть, если каждый народ имеет ту форму правления и общественно-экономических отношений, которые определяются (во всяком случае в значительной степени) его этническим характером и складом ума, иначе говоря, менталитетом, как ныне принято говорить, то возникает весьма острый вопрос о степени изменчивости менталитета народов, этносов или наций.

Разумеется, в ходе исторического развития данной этнической (национальной) общности, а также под обратным влиянием сложившейся системы экономических отношений и политических структур роли внешних обстоятельств (завоевательных и оборонительных войн, частичного смешения с иными этносами и разного рода случайностей) менталитет народа подвержен изменению (однако не в столь существенной степени, чтобы можно было говорить о преобразовании данного этноса в другой). Иначе говоря, в историческом развитии некоторые главные особенности характера и склада ума этноса остаются неизменными, а если и испытывают, то сравнительно незначительные изменения и преобразования.

Для успеха предпринимаемых ныне реформ вывод, который отсюда следует, представляется, на первый взгляд, малоутешительным. Но это на первый взгляд. Прежде всего нельзя забывать, что процесс неуклонного развертывания рыночных отношений шел в России, хотя и был насильственно прерван, блокирован Октябрьским переворотом 1917 г. Разумеется, политика раскулачивания, серия репрессий в отношении «врагов народа», не говоря уже о Великой Отечественной войне 1941-1945 гг., нанесли урон генофонду русских и россиян, но не столь значительный, чтобы говорить о качественном изменении генофонда нации или его утрате. Нанесенный урон был восстановлен, во-первых, временем и, во-вторых, тем, что командно-административная система, обнаружившая свою экономическую несостоя-тельность и вызвавшая застой во многих областях жизни и деятельности, пала. В результате естественный ход вещей взял верх. Сказанное означает, что никакой обреченности на провал рыночных отношений в России нет, к тому же в истории фатальности не бывает. В определенных рамках всегда имеется свобода выбора. Желательно, разумеется, сделать правильный выбор, избегая, в частности, «крутых поворотов» и опасаясь так называемой «шоковой терапии» (во всяком случае в условиях России). Хотя термин «ментальность» стал весьма ходким, однако он подчас не столько разъясняет, сколько затемняет суть рассматриваемых проблем. Достаточно сказать, что этот термин приравнивает психический склад (душевно-духовный строй), т.е. характер данного этноса, включающий в себя его темперамент, эмоциональный настрой, чувства и вообще бессознательные элементы, с типом мышления того же этноса. Между тем известно, что в каждом этносе имеются решительно все типы мышления и темперамента, все формы эмоциональной реакции, развития интуиции и влияния психически бессознательного, и все это существует в самых что ни на есть разных сочетаниях, комбинациях и пропорциях. И важно подчеркнуть, что характер этноса и его ценностные ориентации нередко играют более значительную роль в его исторических судьбах, нежели тип мышления. Можно иметь высо- кий интеллектуальный потенциал, который, однако, не будет задействован, если его не подкрепить экономным расходованием средств, стремлением к высокому качеству производимой продукции и т.д.

Ныне, с переориентацией с плановой системы хозяйствования (точнее, «ущербного» хозяйствования) на рыночные отношения, открываются значительные возможности для проявления творческих способностей, успешного использования интеллектуального потенциала страны. Понятно, что такая возможность может осуществляться в условиях ограничения произвола («опеки») государственной бюрократии, ликвидации криминальных структур и установления правового государства.

На наш взгляд, успех курса реформ будет определяться совмеще-нием приоритета свободы с социальной справедливостью, сочетанием стратегической установки на поддержание свободы предпринимательства с социально ориентированной экономикой и политикой, направленными на защиту интересов основной массы населения и создание гражданского общества.

Заключая, автор этих строк выражает уверенность в том, что богатая природными ресурсами Россия, а также русские и россияне, обладающие редким мужеством, стойкостью характера, хладнокровием в сложных ситуациях и впечатляющим научным потенциалом, одолеют переживаемый тяжелый кризис и достойно ответят на оче-редной вызов Истории. Думается, что одна из первоначальных задач по выходу великой страны из переживаемого кризиса состоит в формировании среднего общественного класса.

Июнь 2000 г.