Жан де Лабрюйёр

Французский мыслитель, писатель-моралист

Родился: Умер:

16.08.1645 г. 10.05.1696 г.

Прожил — 50 лет

«Не льстить никому, не ждать, чтобы кто-нибудь оказал вам внимание, — чудесное положение, золотой век, наиболее естественное состояние человека».

я «Стоит ли возмущаться тем, что люди I

чёрствы, неблагодарны, надменны, себя- ІНшНЬїЯВІкивуьдН

любивы и равнодушны к ближнему? Такими они родились; такова их нрирода, и не мириться с этим — всё равно что негодовать, зачем камень падает, а пламя тянется вверх». (Лабрюйёр)

1. жизнь J • Р°дился в ПаРиже-

Лабрюйер был оставлен в доме на постоянное проживание, получив пенсию в 1000 экю и выполняя обязанности секретаря и библиотекаря.

Основное сочинение Лабрюйера:

«•Характеры, или Нравы нашего века» (1688):

/ Здесь помещены очерки, афоризмы, интеллектуальные эскизы, размышления о духовном складе человека, о страстях, которые им правят, о состязаниях ума и сердца. /

С 1693 г. — член Французской академии.

Умер Лабрюйер на 51-м году жизни, в Париже, от кровоизлияния в мозг.

2 СУДЬБА JJ Первоначально «Характеры...» Лабрюйера задумыва- I ' <г лись им как приложение к сделанному им французскому

переводу-«Характеров» древнегреческого писателя IV в. до н. э. Теофра- ста. Лабрюйеровы наблюдения должны были по замыслу издателей как бы освежить новейшими наблюдениями и добавлениями почтенную книгу.

Но при переизданиях, а их при жизни Лабрюйера вышло девять, привнесённый текст всё разрастался и разрастался, так что вскоре Теофраст по объему стал более похож на приложение к самому Лабрюйеру.

Всего же, по подсчетам самого Лабрюйера, он привел за всё время 1120 оригинальных характеристик человеческих нравов и характеров.

Андре Моруа/(1885 — 1967), французский писатель, создатель коротких эссе-биографий знаменитых людей Франции/:

© «Поскольку Лабрюйера ничто не подстрекало, он, может быть, никогда не стал бы писателем [е и философом, добавим мы!э], если бы не перевёл с греческого "Характеры" Теофраста».

© «Я не знаю, какими будут люди, которым придется жить через две тысячи лет; я не знаю, будут ли они прозябать в условиях ужасающего варварства или же благодаря чудесному развитию науки овладеют другими планетами и заставят служить себе силы, заключённые в материи. Я не могу предугадать, изберут ли они свободу или рабство, будет ли процветание их всеобщим или только уделом отдельных лиц. Но я предсказываю, не боясь ошибиться, что эти люди будут походить на тех, о которых пишет Лабрюйер. Среди них мы увидим и униженных, и надменных, людей высокого ума и смиренномудрых, легкомысленных и тщеславных, скрытных и рассеянных, завистливых, злобных, но и благородных. Ибо все они — люди». © «Книги сохраняются в потомстве только благодаря совершенству формы и глубокой правдивости в описании человеческой природы. Именно это умение Лабрюйера сделать из каждой фразы истинное произведение искусства и дать правильное изображение неискоренимых человеческих страстей продлит жизнь его творениям на долгие годы. Он пребудет, пока существуют французы, пока они способны мыслить».

ІЗ УЧЕНИЕ JJ * Невозможность доказать, что Бога нет, убеждает меня ' У в том, что он существует.

Предположим, что всё материально, и мысль моя, равно как и мысль других людей, представляет собой лишь следствие особого расположения частиц материи. Кто же тогда привнёс в мир мысль о вещах нематериальных? Разве способна материя содержать в себе такую чистую, простую и нематериальную идею, как представление о духе? В состоянии ли она породить то, что отрицает и даже исключает ее самоё? Как может материя быть мыслящим началом в человеке, если оно и есть доказательство того, что человек нематериален?

С Это суждение вполне заслуживает быть обозначенным как «ФЕНОМЕН ЛАБРЮЙЕРА» и должно быть включено в анналы философии в качестве «парадокса нематериальности», э

Всё давно сказано, и мы опоздали родиться, ибо уже более семи тысяч лет на земле живут и мыслят люди.

О, тщеславный и самонадеянный человек! Сумей создать хотя бы того червяка, которого ты попираешь ногой и презираешь.

Душа отнюдь не то, что она видит цвет или слышит звук, а только то, что мыслит.

Мысль нетленна.

Проезжая иные места, мы приходим в восхищение; проезжая другие — умиляемся, и нам хочется там поселиться.

Мне кажется, что ум, расположение духа, пристрастия, вкусы и чувства человека зависят от места, в котором он живет. '

Если вы тщательно присмотритесь к людям, которые никого не могут хвалить, всякого порицают и никем не довольны, то вы узнаете, что это те самые люди и есть, которыми никто не доволен.

Где причина возвышения людей? В глубоком уме, выдающихся талантах или в удачном стечении обстоятельств?

Я беру на себя смелость утверждать, что люди лучше умеют составлять планы, нежели выполнять их, им легче решить, что нужно сказать или сделать, чем сказать или сделать то, что нужно. Часто, обсуждая какое- нибудь дело, мы решаем о чем-то умолчать, но затем — толи по горячности, то ли из-за несдержанности в речах, то ли в пылу разговора — первым делом разглашаем наш секрет.

Ничто так не похоже на искреннюю убежденность, как злобное упрямство, отсюда — партии, заговоры, ереси.

Мы не можем относиться к одним и тем же вещам всегда одинаково: вслед за увлечением неизменно приходит отвращение.

Участь человека так безотрадна, что может отбить охоту к жизни! Сколько приходится ему потеть, недосыпать, кланяться и унижаться перед другими, прежде чем он составит себе скромное состояние или получит его благодаря смерти близких!

Не ждите искренности, откровенности, справедливости, помощи, услуг, благожелательности, великодушия и постоянства от человека, который недавно явился ко двору с тайным намерением возвыситься. Узнаете вы- его по речам, по выражению лица? Он уже перестал называть вещи своими именами, для него нет больше плутов, мошенников, глупцов и нахалов — он боится, как бы человек, о котором он невольно выскажет свое истинное мнение, не помешал ему выдвинуться...

У народа мало ума, у вельмож — душй; у первого — хорошие задатки и нет лоска, у второго — всё показное и нет ничего, кроме лоска. Если меня спросят, кем я предпочитаю быть, я не колеблясь отвечу: «Народом».

Мы, столь современные теперь, будем казаться устаревшими спустя несколько столетий.

/ «Лабрюйер спрашивал себя, что будут говорить последующие поколения о вымогательстве налогов в эпоху «золотого века», о роскоши финансистов, об игорных домах, о толпах воинственных приживал, состоявших на содержании у фаворитов. Но мы, для кого Лабрюйер — старинный классик, читаем его, не удивляясь. В людях, нас окружающих, мы находим те же черты характера, а сверх того и другие, еще более поразительные. И в свою очередь опасаемся лишь того, как бы наши внуки не были шокированы нашими нравами. История покажет им людей нашего времени, уничтожающих с высоты быстрокрылых машин в течение нескольких минут целые цивилизации, создававшиеся на протяжении веков. Она продемонстрирует алогичную экономику, в условиях которой одни народы вымирают с голоду на глазах у других, которые не знают, где найти применение их силам. Она покажет им нашу денежную систему, настолько извращённую, что одни оказываются вынужденными долбить африканскую землю в поисках богатств, другие — вгрызаться в американскую почву, чтобы закопать их; и наш товарообмен, не урегулированный из-за недостатка судов, поскольку мы безрассудно топили целые флоты, созданные ценою огромных затрат. Потомки узнают, что наши улицы были столь тесными, что пере-движение в экипажах нам казалось более затруднительным и медлен-ным, чем пешком; что наши дома в течение зимы не отапливались; что мужчины и женщины расшатывали свое здоровье и ум отврати-тельными опьяняющими напитками; что огромные средства шли на выращивание растения, листьями которого дымят все народы земли; что наше представление об удовольствии сводилось к ночному разгулу в переполненных людьми местах, к созерцанию, как столь же пе-чальные существа, как мы сами, пьют, танцуют и курят.

(Андре Моруа. Литературные портреты. 1963 — 1967 гг.) /

4 МЫСЛИ JJ Н ®ыть философом — хорошо, слыть им — не слишком

У полезно. Не вздумайте называть кого-нибудь философом:

это слово почитается у нас чуть ли не бранным, и так будет до тех пор, пока люди, переменив свои взгляды, не возвратят ему первоначальный, возвышенный смысл и не окружат его должным уважением, и У иного довольно ума, чтобы преуспевать в своей области и даже поучать в ней других, но слишком мало, чтобы не рассуждать о том, чего он не понимает: он смело выходит за пределы своих знаний, но тут же сбивается с пути и при всей своей одарённости начинает говорить как глупец, и У благоразумия две точки опоры — прошлое и будущее: человек, наде-лённый острой памятью и дальновидностью, никогда не станет бра-нить ближних за то, что, может быть, делал он сам, или осуждать их за поступки, совершённые при таких обстоятельствах, которые когда-ни- будь принудят и его поступить точно так же. и Чем больше наши ближние похожи на нас, тем больше они нам нравятся; уважать кого-то — это, по-видимому, то же самое, что приравнивать его к себе.

и Тот, кто влюбляется в дурнушку, влюбляется со всей силой страсти, потому что такая любовь свидетельствует или о странной прихоти его вкуса, или о тайных чарах любимой, более сильных, чем чары красоты, и Даже самый лучший совет нередко вызывает в нас неудовольствие: достаточно уже того, что он исходит не от нас самих; высокомерие и прихоть подстрекают нас пренебречь им, а если мы всё же следуем ему, то лишь по размышлении И в силу прямой необходимости. а Прийти к заключению, что иные люди не способны мыслить здраво, и заранее отвергнуть всё, что они говорят, сказали и скажут, — значит избавить себя от множества бесполезных споров, и Выше великого политика я ставлю только того, кто не жаждет им стать, ибо с каждым днем всё больше убеждается, что этот мир не стоит того, чтобы тратить на него силы.

а Человек от природы лжив, а истина же проста и нага; он жаждет при-крас и выдумок, поэтому истина не для него: она нисходит с неба в готовом, так сказать, виде и во всём своём совершенстве, а человек любит только то, что создал сам, — небылицы и басни. И К высокому положению ведут два пути: проторённая прямая дорога и

окольная тропа в обход, которая гораздо короче, и Трудно сказать, чего больше заслуживает нерешительность — жалости или презрения, и неизвестно, что опаснее — принять ошибочное решение или не принимать никакого, и Вера либо истинна, либо ложна. Если она вымысел, значит, добродетельный человек, монах или отшельник зря потеряли шестьдесят лет жизни, и только, — больше им ничто не угрожает. Но если она основана на истине, то человека порочного ожидает страшная участь: одна мысль о муках, которые он себе готовит, приводит в трепет мое воображение; ум бессилен постичь их, слова — выразить. Поэтому, даже допуская, что вера менее истинна, чем это считается, человек всё равно не может избрать путь более спасительный, нежели стезя добродетели, и Крайности всегда порочны, ибо исходят от человека; равновесие всегда справедливо, ибо исходит от Бога, и Люди в большинстве случаев сперва гневаются, потом наносят обиду; некоторые же поступают наоборот: сначала оскорбляют, потом сердятся. Удивление, в которое вас это повергает, не оставляет места для злопамятства.

и Сказать о человеке, который вспыльчив, непостоянен, сварлив, угрюм, вздорен, капризен: «Такой уж у него нрав» — значит не извинить его, как полагают многие, а необдуманно объявить эти большйе недостатки неисправимыми, и Кончина наступает однажды, а ждем мы ее всю жизнь: боязнь смерти

мучительней, чем сама смерть, и Взгляните на часы: колёсики, пружины — словом, весь механизм — скрыты; мы видим только стрелку, которая незаметно свершает свой круг и начинает новый. В точности такова и жизнь придворного: нередко, продвинувшись довольно далеко, он оказывается у отправной точки.

и Прямая противоположность тому, что говорят о делах и людях, часто

и есть истинная правда о них. и Резкость, грубость, неотёсанность — это пороки, от которых иной раз

не свободны даже умные люди. а О сильных мира сего лучше молчать: говорить о них хорошо — почти всегда значит льстить им; говорить о них дурно — опасно, пока они живы, и подло, когда они мертвы, и Когда народ охвачен волнением, никто не может сказать, как восстановить спокойствие, когда он умиротворён, никто не знает, что может нарушить его спокойствие, и Одно из несчастий государя заключается в том, что он всегда боится выдать тайны, которых у него так много. Счастье для него, если на- холится верный человек, способный переложить это бремя на свои плечи!

в Монарх, окруженный роскошью и пышностью, — это пастух в одежде, усыпанной золотом и каменьями, с золотым посохом в руке, с овчаркой в золотом ошейнике, на парчовой или шелковой сворке. Какая польза стаду от этого золота? Разве оно защитит его от волков? в Часто люди падают с большой высоты из-за тех же недостатков, которые помогли им ее достичь, в «Две трети своей жизни я уже прожил, зачем же так беспокоиться о том, как пройдет остаток моих дней? Самая блестящая карьера не стоит ни тех мучений, которым я себя обрекаю, ни тех низостей, на которых себя ловлю, ни тех унижений и обид, которые претерпеваю. Еще каких-нибудь тридцать лет — и рухнут могучие колоссы, на которых я сейчас смотрю снизу вверх; исчезнут все — и я, такой маленький и ничтожный, и те, на кого я так жадно взираю, связывая с ними свои заветные надежды на возвышение. Самое лучшее в жизни, — если в ней и вправду есть что-нибудь хорошее, — это покой, уединение и место, где ты сам себе хозяин».

Так думал Н., пребывая в опале: он забыл об этих мыслях, как только снова вошел в милость, в Человек, некоторое время занимавшийся интригами, уже не может без

них обойтись: всё остальное ему кажется скучным, а Для интриг нужен ум, но когда его много, человек стойт настолько выше интриг и происков, что уже не снисходит до них; в этом случае он идет к успеху и славе совсем иными путями, а Фаворит должен всегда следить за собой. Ведь если он протомит меня в приемной меньше, чем обычно; если лицо его будет приветливей, а брови не так насуплены; если он любезно выслушает меня и проводит чуть дальше к двери, я решу, что ему грозит падение, — и не ошибусь.

в Не слишком хороший характер у того, кто нетерпим к дурному характеру ближнего: будем помнить, что в обращении требуются и золото, и разменная монета, в В разглашении тайны всегда повинен тот, кто доверил ее другому, в Человек может возвыситься лишь двумя путями — с помощью собственной ловкости или благодаря чужой глупости, в Есть ли при дворе что-нибудь более презренное и недостойное, нежели человек, не способный помочь нашему возвышению? Не понимаю, как это он дерзает там показываться! в Неужели нельзя изобрести средство, которое заставило бы женщин

любить своих мужей? в На ученую женщину мы смотрим как на драгоценную шпагу: она тщательно отделана, искусно отполирована, покрыта тонкой гравировкой. Это стенное украшение показывают знатокам, но его не берут с собой ни на войну, ни на охоту, ибо оно так же не годится в дело, как манежная лошадь, даже отлично выезженная.

и Щедрость состоит не столько в том, чтобы давать много, сколько в

том, чтобы давать своевременно, и Как трудно быть вполне довольным кем-то!

и Все страсти лживы: они стараются надеть маску, они прячутся даже от самих себя. Нет такого порока, который не рядился бы под какую- нибудь добродетель или не прибегал бы к ее помоши. и Справедливость по отношению к ближнему следует воздавать безотла-гательно; медлить в таких случаях — значит быть несправедливым, н Не столько ум, сколько сердце помогает человеку сближаться с людьми и быть им приятным, и Скромность так же нужна достоинствам, как фигурам на картине нужен фон: она придаёт им силу и рельефность, и Люди, когда хотят, сдаются на милость того, на кого надеются. Правы

ли они? Они медлят, обсуждают... и сдаются, и Благородно только то, что бескорыстно.

Я Ум всех людей, вместе взятых, не поможет тому, у кого нет своего:

слепому не в пользу чужая зоркость, и И при зарождении и на закате любви люди всегда испытывают замешательство, оставаясь наедине друг с другом, и Тосковать о том, кого любишь, много легче, чем жить с тем, кого ненавидишь.

а Большинство людей тратит половину своей жизни на то, чтобы другую половину сделать несчастной, и Нам следует искать расположения тех, кому мы хотим помочь, а не

тех, от кого мы ждем помощи, и Мы преисполнены нежности к тем, кому делаем добро, и страстно

ненавидим тех, кому нанесли много обид, и Логика — это, видимо, умение доказать какую-либо истину, а красно-речие — это дар, позволяющий нам овладеть умом и сердцем собесед-ника, способность втолковать или внушить ему всё, что нам угодно. а Суть учтивости состоит в стремлении говорить и вести себя так, чтобы

наши ближние были довольны и нами, и самими собой, и Талантом собеседника отличается не тот, кто охотно говорит сам, а тот, с кем охотно говорят другие; если после беседы с вами человек доволен собой и своим остроумием, значит, он вполне доволен и вами, и Подчас легче и полезнее приладиться к чужому нраву, чем приладить

чужой нрав к своему, и Кто идет медленно и не спеша, тому не длинна никакая дорога; кто

терпеливо готовится в путь, тот непременно приходит к цели, и Будем смеяться, не дожидаясь минуты, когда почувствуем себя счастливыми, — иначе мы рискуем умереть, так ни разу и не засмеявшись.

• Лейбниц